Слишком разные

За 2 часа до — Ребята-а, чой-то я ссу! — нервно перепрыгнув с ноги на ногу, высказался Минхо. — Тебе-то что переживать? Ты, можно сказать, единственный под удар не попадаешь! Так иногда хочется надрать твой азиатский зад, чтобы не забывал об этом, эгоист сраный! — Бренда, хватит уже. Я серьезно устал. — Прости, Ньют. Ты как? — Я? — блондин перевел взгляд с Томаса, неуверенно стоящего позади с Терезой, на Бренду и чуть сильнее сжал их переплетающиеся пальцы. — Просто блестяще! — Идея дурацкая, — раздался неуверенный женский голос позади. — Идея шикарная, Терыч! — ответил с улыбкой азиат. — У тебя как-то чувства зашкаливает, Ми-ми! То ты ссышь, то идея шикарная! — Идея действительно неплохая, но это ни в коем разе не уменьшает того факта, что я ссу! — Минхо! Ты можешь заткнутся? — Ну, руководствуясь горьким опытом моих сердечных друзей, я не буду говорить о своих чувствах… — обводя собравшихся взглядом, начал Минхо. — Ну слава Богам! — … я спою о них! — Нет, Минхо! — Если грустно станет вдруг, Съешь чего-нибудь мой друг! … — Все! Я серьезно, Минхо, хватит! — Что? — наивным голосом спросил слизеринец. — Почему вам всем можно, а мне нельзя? — Я убью тебя когда-нибудь, азиатишка! Если сегодня живы останемся — я убью тебя! Тереза быстро подошла к Бренде и ухватила ее за руку. — Не переживай, — тихонько сказала она, и маленькое облачко пара вырвалось из ее губ. — Вот сейчас я запереживала еще сильнее! — Все будет хорошо. Наверное. Может быть. Процент конечно мал. Но все-таки шанс есть. На крайняк махнем все к Севу жить, — высказался Минхо. Томас нервно рассмеялся, услышав такой вариант развития событий. Ньют посмотрел ему в глаза и тихонько кивнул. — Расслабьтесь, ребята. Мы просто идем на чай. Что здесь такого? В Мэноре — Исаак, дорогой, мы с отцом так рады видеть тебя! — гостеприимно проговорила невысокая женщина с небольшой проседью в светлых волосах. И хоть приветствие ее показалось Томасу весьма приятным, от него не ускользнуло, как Ньют поморщился при звуке собственного имени. — Матушка, — тихо проговорил он, сдержанно кивая ей. — Отец, — сказал он еще сдержанней, отвешивая очередной кивок. — Это мои друзья: Минхо, Тереза, Бренда и Томас, — назвал всех блондин, то и дело указывая на кого-то ладонью. — Но как нам уже стало известно, кое-кто тут гораздо больше, чем просто друг, да барышня? — задорно спросил мужчина, глядя на Бренду. Слизеринка немного покраснела и потупила взгляд. — Он нам этого, конечно, не рассказал. Он никогда нам ничего не рассказывает, — куда более серьезным тоном изложил мужчина, недовольно сверкнув глазами в сторону своего отпрыска. — Что же ты так с гостями? Перепугал всех наверное, — смущенно проговорила женщина, вежливо приглашая всех пройти в гостиную. Гостиная в Мэноре имела вид по истине шикарный. Большой светлый зал с высокими потолками был искусно обставлен дорогой мебелью Викторианского стиля в тон светлым узорчатым стенам. В середине комнаты располагался длинный деревянный стол с лаковым покрытием и витиеватой резьбой по бокам. Стол был накрыт на семь персон, и мама Ньюта заботливо усадила каждого из гостей на свое место, которое было заботливо подписано. — Уж вы извините, мы любим порядок. — А извиняться совсем не стоит. Порядок должен быть везде и во всем. Это касается не только посадочных мест, — строго проговорил старший Ньютон, обратив взгляд своих непроницаемых глаз в сторону сына. — А главное в нашей семье… — Дисциплина, — одними губами проговорил Ньют. — Дисциплина, — куда громче и строже закончил мужчина. Томас невольно начал побаиваться за их идею. Теперь, когда они сидят в таком уютном доме, в котором чувствуешь себя заключенным Кутузки, она не казалась столь хорошей. Томас пытался подать Ньюту хоть какой-нибудь знак, чтобы блондин понял, что совершенно не обязательно открываться именно сегодня, но Ньют, как нарочно, даже не смотрел в его сторону. Как только все уселись, вокруг засновало несколько эльфов-домовиков, старательно разливающих чай, предлагающих салфетки и пытающихся всячески угодить появившимся гостям. Минхо, не долго думая, навалил себе пирога запеченного с яблоками и тут же принялся его уплетать. Не успевал кусок появиться на маленьком десертном блюдце, как азиат зверски разделывался с ним, довольно причмокивая. — Мифиф Ньютон, это пвосто восфитительно! — с набитым ртом проговорил он, махнув рукой куда-то влево. — Дафно я, — глоток, — не ел домашней выпечки. — Ты жрешь ее каждый день в Хоге, — недовольно ответил Ньют. — Как вы выражаетесь, молодой человек? Что это за слова такие? — возмутилась мама Ньюта, пока он рассеянно ковырял в тарелке. — Да, Ньют, что это еще за слова такие? — поддакнул Минхо, подзывая к себе домовика. — А я ведь просто пытаюсь быть вежливым, да и к тому же, это РЕАЛЬНО вкусно! Ты попробуй! — Спасибо… Минхо. Но это все работа домовиков. Я, знаете ли, давно уже не готовлю. Дела домашние лежат полностью на Твинки, — женщина указала рукой на домовую, угодливо подносящую Минхо свой поднос. — А у нас вот нет домовых, — проговорил Минхо, не отвлекаясь от еды. — Мама все сама готовит, но зато как она это делает! … — азиат мечтательно закрыл глаза и даже улыбнулся от удовольствия. — А ты, Бренда, готовишь? — Я? … О… — Бренда будто очнулась от своих мыслей и тупо уставилась перед собой. - Да. Иногда. Ну, то есть не то, чтобы я хорошо готовила и… Но я умею запекать утку… Томас краем глаза увидел, как правый уголок губ Ньюта пополз вверх, но он тут же подавил смешок за новым глотком чая. — Да что ты говоришь? Утку? — искренне восхитилась женщина. — Я раньше тоже готовила утку. Вот как сейчас помню, первый раз, когда ее готовила, под крыльями ощипать забыла. Столько крика было потом от моей мамы! Царство ей небесное, — улыбаясь, сказала она. Бренда неуверенно улыбнулась в ответ и бросила беглый взгляд в сторону Терезы, старательно не поднимающей головы от тарелки. — То, что ты хозяйственная — это хорошо, — раздался вдруг мужской голос, заставляя всех немного напрячься. — Может расскажешь нам еще что-нибудь? Томас понял, что этот вопрос задан не просто так, ведь изначально чаепитие было запланировано для того, чтобы получше узнать девушку его парня… Мерлиновы подштанники! Как же это сложно! — Ну я, кхм-кхм… — Бренда беспокойно поерзала на краешке стула. — Увлекаюсь Зельеварением. Имею «Превосходно» свыше, чем по пяти предметам и не менее семи «Выше ожидаемого». И… еще немного увлекаюсь пением. — Надо же, как интересно. Правда это удивительно, дорогой? — пропищала мама Ньюта, обращаясь к мужу. — Несомненно, — сухо отозвался он. — Чем занимаются твои родители, Бренда? — Моя мать работает в Министерстве Магии. — Какая должность? — Зав. отдела магического правопорядка. — А что же отец? — не давая девушке отдышаться, продолжал он опрос. — Мы живем без отца. — Хм… Что за вздор жить без мужчины! Что с ним стало? — Он оставил нас с мамой, когда мне еще и четырех не исполнилось, — смущенно проговорила Бренда. — Как же ты росла без мужского влияния? — искренне разозлился Ньютон-старший. — Это немыслимо! Кто же тебя воспитывал? — Мама… — Вздор! Женское воспитание, — он скривился так, будто ему пришлось слопать целиковый лимон. — Мама хорошо меня воспитывала. — Вздор, — повторился он. — Женщина не могла тебя пороть. У нее для этого слишком мягкое сердце! — Она не порола меня… Сэр, — Бренда уже начала не на шутку паниковать. — Значит она упустила очень важный воспитательный процесс. Дисциплина. Кто мы без нее? Дикари и только! Бренда нервно закусила губу, опуская взгляд вниз. Даже Томасу, сидевшему на самом дальнем стуле было видно, что Бренде не на шутку плохо. Ее будто разрывало изнутри. Томас кидал взгляды на каждого из присутствующих, умоляя окончить этот допрос. Теперь он даже не мог злиться на Бренду, которую упрекали за потерю отца, хотя она в этом совершенно не виновата. Томас вспомнил своих родителей и своего отца. Можно ли сказать, что ему в этом плане повезло больше, ведь он даже узнать его не успел до его смерти как следует? «Хватит!» — подумал Томас, глядя на мужчину, мерно размешивающего сахар в кружке и упрекающего женщин, в одиночку воспитывающих детей. Взгляд Бренды начал затуманиваться, когда Тереза незаметно опустила правую руку под стол и осторожно дотянулась до судорожно сжатых пальцев. Девушка вздрогнула от внезапного прикосновения, но успокоилась, найдя поддержку родных синих глаз. — Может немного сменим тему? — вмешалась мама Ньюта, — А как же вы с Исааком познакомились? — О, нас познакомил Минхо… Ньют только приехал и… У Томаса тут же в голове всплыло воспоминание о первой встрече Бренды и Ньюта, и он опасливо покосился в сторону блондина. — Она помогла ему найти комнату, — вставил Минхо. — Надо же! Как любезно с твоей стороны, Бренда. — А может ты тогда расскажешь… — А может хватит? — раздался вдруг сдержанный, но от этого не менее злой голос. Все взгляды в комнате устремились в сторону Ньюта, до побеления сжимающего кулаки. — Что ты имеешь в виду? — в тон ему ответил отец. — Твоя мать хотела задать вопрос, а ты ее перебил. «Что же ты делаешь?» — пронеслось у Томаса в мыслях. — Я приехал к вам с друзьями. Хотел, чтобы вы получше их узнали. А вы вцепились в нее! — вспылил блондин. Бренда судорожно отвела взгляд, когда Ньют указал на нее ладонью. — Мы хотим узнать как можно больше о тебе и твоей девушке, — попыталась оправдаться мама. — Но вы совершенно не хотите узнавать других моих друзей! «Что же ты делаешь?» — снова взмолился Томас, не понимая, почему Ньют портит их превосходный план. А план же был до смешного прост! Всего лишь дружеские посиделки, в ходе которых все они должны были всячески угождать родителям Ньюта. В общем-то, с матерью особых проблем не могло возникнуть. Парочка детских воспоминаний плюс табель об успеваемости с хорошими отметками сделали бы свое дело. А уж если включить очарование девчонок и капельку Минхо… (очень малую капельку!), то волноваться бы уже не стоило. Главной задачей было помочь Ньюту расположить отца. Он заранее предупредил всех, чтобы с отцом соглашались везде и во всем. А под финал вечера Ньют вместе с Брендой должен был отвести мать в какое-нибудь уединенное место и объяснить все, как есть. Конечно она испытала бы легкий шок… Ну, то есть, капец как расстроилась бы, но заручившись ее поддержкой, Ньют мог последовать к отцу. Несколько свидетелей не позволили бы мужчине сделать что-то… плохое. А там, можно было бы уже сразу махнуть к Севу. План был настолько прост, что Томас не понимал, как его можно испортить, но именно этим Ньют сейчас и занимался! Он вырывал себе могилу, а заодно и цветочки себе сам выращивал… — Но нас интересует твоя девушка, а не твои друзья. Друзья не родят тебе здоровое потомство. — В этом весь ты! — не выдержал блондин. — Говоришь о людях так, будто они ничего не стоят! Смотришь на них, как на кусок мяса! — Прекрати, — выдавил мужчина, начиная багроветь от злости. — Я действую в твоих же интересах, неблагодарный мальчишка! — Но ты не сделал ничего, что было бы в моих интересах! Ты хоть раз спросил Терезу, как она спела на Рождественском Балу? Или может быть ты спросил Минхо о том, за какую команду он болеет? Или может быть ты спросил что-нибудь у Томаса?! Гриффиндорец покрылся испариной, когда Ньют бешено махнул на него рукой. Все не на шутку перепугались. — Ну же, Ньют… — как можно ласковее позвала Бренда. — Ну уж нет! А, папа? Ты спросил о чем-нибудь моего друга Томаса? — Ньют будто сошел с ума. Его глаза горели лихорадочным блеском ничуть не уступая гневу отца, утратившего всю свою мнимую аристократичность. Старший Ньютон больше напоминал хамелеона, переливаясь от совсем белых до ярко-красных пятен, выступающих на лице и выглядывающей из-под ворота рубашки шее. — С чего бы это мне о чем-то спрашивать этого недоноска? — выкрикнул он, глядя на сына. — Не смей так его называть! — Ньют выскочил из-за стола и деревянный стул с искусной резьбой на продолговатой спинке рухнул на пол с глухим стуком. — И почему же это? — не сдавал позиций мужчина, переходя на крик. — Ньют, не надо… — попыталась остановить его Бренда. — Потому что ты не имеешь права оскорблять моего парня! Тишина. Биение сердца, отдающееся в ушах. Вдох. Выдох. Шаг. Шаг. Шаг. Удар. Это случилось настолько быстро, что Томас даже не успел моргнуть. Отец Ньюта подлетел к нему и ударил в лицо. Это была не просто какая-нибудь пощечина. Это был самый настоящий удар. Ньют покачнулся, но на ногах удержался. Отец тут же нанес ему второй удар. В ушах звенели женские крики, сопровождаемые серией тяжелых ударов. Томас подскочил к старшему Ньютону и, крепко ухватив его за талию, дернул назад. Ньют лежал на полу, прижимая руки к голове. Во всей его позе было что-то паническое… Он, будто ребенок, закрывался от побоев отца не смея нанести ответный удар. Пока Томас оттаскивал брыкающегося Ньютона от его сына, Минхо подскочил к Ньюту и попытался привести его в чувство. — Петрификус Тоталус! — раздался вдруг ледяной голос, и сопротивляющаяся туша мгновенно обмякла в руках Томаса. Брюнет выпустил застывшего мужчину из рук и тот с шумом упал на пол. — Я видел достаточно, Исаак. Ты обещал, что больше и пальцем его не тронешь, — сказал Северус Снейп, стремительно приближаясь к избитому подростку. — А что же касается тебя, Анна? — перевел он осуждающий взгляд на рыдающую женщину. — Он — твой единственный сын. Северус сделал пару взмахов палочкой, залечивая разбитую губу и множественные кровоподтеки. — Северус, я… — Слышать не хочу твое вранье, — отрезал ледяной голос. — Ты никогда не пыталась встать на его защиту. — Но ты же не слышал, — всхлипнула она. — Он назвал этого парня… Томаса… Он сказал, что это его парень… О, Северус! … — разрыдалась она еще сильнее. — Я думала, мы его вылечили. — Вылечили? Посмотри на себя, Анна! Посмотри на Исаака! Это вас надо лечить, а не его! Посмотри на него, Анна! Это твой сын, и он избит до полусмерти! — Но он согрешил! … — Это я согрешил, когда позволил ему провести свое детство с вами! Я забираю его с собой. — Но… — Попытаетесь вмешаться, и я лишу вас любых родительских прав. Мальчик будет находиться все время со мной. И если хоть один из вас сунется ко мне, требуя его возвращения, будьте готовы отправиться прямиком в Азкабан. Северус помог подняться Ньюту и, слегка придерживая его за плечи, повел к выходу. — Томас, ты не мог бы мне помочь? — обратился он к брюнету. Томас тут же оказался рядом, меняясь местами с профессором, заботливо при обнимая Ньюта за талию. В его ушах все еще раздавалось это непривычное «Томас», ведь раньше Северус Снейп называл его исключительно по фамилии. — Подождите меня здесь. Мне нужно еще кое-что обсудить с его отцом, — сказал Снейп, возвращаясь обратно. Гурьбой они двинулись к воротам, ведущим из проклятого Мэнора. — Ну… кто-нибудь знает, куда идти-то? — неловко спросил Минхо. — Я знаю, — сквозь боль усмехнулся Ньют. Спустя пять месяцев — Черт! Мне уже пора! Сев съест меня, понимаешь? — проговорил Ньют, нервно оглядываясь на окно, из которого можно было увидеть макушку небольшого здания. — Конечно понимаю, — усмехнулся Томас не размыкая объятий на талии блондина и зарываясь в его светлые волосы. — Томас! — пробормотал Ньют уткнувшись в шею брюнета. — Мне правда пора идти. — Иди, — согласился Томас, притягивая слизеринца лишь крепче и проводя пальцами по его оголенной спине. — Черт! … — Ньют нервно выдохнул и облизнул пересохшие губы. — Уже пять месяцев живу здесь и пять долбаных месяцев мы встречаемся в этой чертовой пристройке, а я все никак привыкнуть не могу! … — К чему же ты не можешь привыкнуть? — в самое ухо прошептал Томас, опускаясь поцелуем к шее блондина. — К этому… — Ньют закрыл глаза, шумно втягивая воздух в легкие. — Черт! Ты знаешь, что ты очень сексуально дышишь? — прошептал Томас, оставляя мокрый след от нового поцелуя на уровне выпирающих ключиц. — К тому же, — опускаясь чуть ниже. — Мы раздеты, — Томас провел рукой по оголенному бедру слизеринца, —, а впереди еще вся ночь. — Томми! … Но Томас не собирался отступать так просто. Он начал опускаться дорожкой нежных и соблазнительных поцелуев по животу блондина, заставляя того тихонько выдохнуть. — Я так люблю, когда ты стонешь мое имя, — усмехнулся Томас, поднимая голову и замирая напротив Ньюта. Блондин распахнул глаза и уставился на приоткрытые, словно в издевке губы. — Может ты меня уже поцелуешь? — попросил Томас, чуть вдавливая Ньюта в матрас. Слизеринец подался вперед, обвивая руками шею брюнета и соприкасаясь с ним губами. Томас тут же углубил поцелуй, повинуясь своим инстинктам. Он знал, что Ньюту это нравится. Он уже успел выучить его наизусть, но это только распаляло в нем желание. Стоило им оказаться рядом, как волна страсти будто пронзала обоих. Надоесть друг другу? Как можно?! Проведя пальцами по светлым прядям, Томас снова опустился к шее и болезненно прикусил бледную кожу, оставляя красноватый след. Томас глубоко вдохнул, пытаясь уловить этот знакомый запах, среди всего прочего. Ньют немного подался вперед, пытаясь восстановить утраченный контакт, тем самым выдавая себя с головой. Томас провел рукой вниз, по напряженному животу, усиливая желание обоих, а потом вдруг резко отстранился и усмехнулся: — Неужели, ты все-таки хочешь уйти? Ньют недовольно застонал, умоляя Томаса не останавливаться. — Проси лучше, — едва справляясь с возбуждением проговорил брюнет, бросая взгляд на прекрасное раскрепощенное тело. — Томми! … — прохрипел Ньют, закусывая губу. — Пожалуйста, Томми, пожалуйста! А разве стоит просить о большем? Ведь, в конце концов не так важно, на какой факультет ты попадешь: Гриффиндор или Слизерин! … Совершенно не важно, если человек, который тебе нравится может тебя сначала бесить, а потом начать заигрывать с твоей подругой. Совсем не важно, какая у него семья. Не важно, что вы разные, а может, даже слишком разные. Важно, что Северус догадался левитировать кровать в старую пристройку у дома и отдал ключи Ньюту под его полную ответственность, любезно напоминая, что на домике стоят заглушающие чары, а средства предохранения убраны в прикроватную тумбочку. Ведь кто их знает, этих мальчишек? …