Одержимость

Этот взгляд. Бесит.

      Напряжённо облокачиваешься о свой рабочий стол копчиком, хмуря брови. Руки сложены под широкой, медленно вздымающейся грудью, скрытой за белой рубашкой и карамельного цвета жилеткой на каштановых крупных пуговицах. Твои голубые глаза полыхают раздражением, но я же знаю, что ты рад нашей встрече. — Чем обязан столь известной персоне визитом?       Морщусь, словно бы вижу на тебе не этот элегантный костюм, а домашний фартук с малиновой расцветкой пионов. Отчитываешь, причитаешь, даже просто роняешь слова — все делаешь как жена, поймавшая мужа на измене. Портишь это напускное великолепие своей настоящей истеричной натурой. Альбус, когда ты перестал быть мужчиной и начал фальшивить? Наверное, после нашей встречи. — Даже не обнимешь старого друга? — ухмыляюсь, делая шаг вперёд.       Громко давишься воздухом и сминаешь дрожащие от возмущения губы. Я знаю, что давно не появлялся, и ты сердишься. Ничего не могу с собой поделать, как и ты сам; пытаешься привязать к себе навсегда, сделать своим, а я снова ухожу, возвращаясь лишь через время и заставляя очерствевшее от душевных метаний и терзаний сердечко великого Дамблдора беспощадно колотиться в груди. Я знаю, что ты меня ненавидишь за это.

А я терпеть не могу твою противную мину и этот брезгливый взгляд с вкраплением агрессии, которым одариваешь при каждой встрече.

      Касаюсь языком твоей шеи, ты вырываешь с моего затылка белые волосы, запрокидывая голову и шумно дыша. Гортанно порыкиваешь, не в силах сдержать эмоций. Я целую кадык и притягиваю к себе за кожаный ремень. Руки нервно бродят по одежде, сжимаю с силой полосатый галстук, сковывающий твою шею. Я найду ему применение, будь уверен. Ткань рубашки трещит по швам, пуговицы разлетаются по твоему рабочему столу в хаотичном порядке. Хватаю тебя за ягодицы, резко подкидывая над и усаживаю на твёрдую деревянную поверхность. Ты ластишься и одновременно царапаешь, как одомашненный лев, не перестающий показывать свой характер. Целую жадно в губы, обводя ледяными кончиками пальцев по обнаженной, налитой свинцом спине.

Твой цвет — карамель. А я ненавижу сладкое.

      Извиваешься под моими руками, шумно дышишь, испуская неприличные охающие звуки. Твоё тело порядком отвыкло от моих ласк. Язык бродит по небу, облизываю, почти съедаю эти ненавистные губы. Неуклюже прижимаешь ближе, обхватывая ногами мои бёдра и сковываешь мою бледную шею своими убийственными объятиями. Чувствую сквозь одежду твой твёрдый член. Он трется о мой, от этого начинаю рычать — ширинка сильно сдавливает пах, уже представляю, как беру тебя во всех грязных позах на этом столе и Альбус Дамблдор — величайший волшебник — становится податливым нижним, настойчиво шевеля своей попкой взад-вперёд и крича как грязная шлюха.       От неистового наслаждения тяну тебя с силой за волосы, проникая глубже в твой рот. Ты громко и беспрерывно постанываешь, чувствуя мою вторую руку, скользящую по животу прямиком к ширинке светлых брюк. Поддаётся не сразу, заставляет оторваться от твоих губ, но будь уверен, я не скоро ещё оставлю их в покое.       Жаждешь моего внимания к себе, а не к брюкам. Водишь языком по моей шее, касаясь пульсирующей жилки и трясущимися руками расстегиваешь мелкие пуговицы, стягивая пиджак. Тебе нравится, когда я так одет. А, хотя, я всегда выгляжу идеально — не получается не хвастаться.       Разрываю ткань — я нетерпелив, но ты привык менять много одежды, все равно никогда не носишь ничего два раза. Касаюсь ладонью твоего члена, и ты дрожишь, а я сгораю от нетерпения оказаться в тебе. Ощутить эту узость и приятное тепло стенок ануса, сжимающих мой член. Спускаю тебя вниз и ставлю грубо раком, упирая кипящее сексуальной развратностью и смущением лицо директора Хогвартса в деревянный стол, продолжаю сжимать твои волосы и самостоятельно справляюсь с остатками одежды. Кладу ладони на упругие мужские ягодицы, ты возбужденно дергаешь бёдрами, сладко постанывая.       Эти чувства заставляют кровь закипать под кожей. Я ощущаю это бурлящее желание, что тугим узлом стягивает пах и с усердием сгоняет кровь к напряженному члену. С трудом проталкиваюсь в узкое колечко ануса, чувствуя жар и с силой сжимающие стенки. Они почти не дают двинуться. А ты кричишь. Громко, зажевывая и заглатывая глубже собственный галстук, боясь быть услышанным. Тебе больно, и руки на деревянном столе дрожат от прилива эмоций. Толчок сильнее, глубже и чувственней. По венам течёт раскалённое железо, я чувствую стыкующийся новый сплав внутри и несдержанно шумно дышу, заглушая твои мычания и рвущиеся стоны. Ты податливо двигаешься навстречу, с силой сжимая все, что попадается под руку. Больно. Безумно больно, но так необходимо.

До боли в колотящих от биения сердца висках.

      Рука невесомо скользит по выпирающим позвонкам, я сжимаю твою шею и набираю бешеный ритм. Ты с силой бьешься о резкий край стола бёдрами, дерево оставляет красноватые следы на влажной от пота коже. Тяжёлое дыхание распыляет прохладу воздуха вокруг, вокруг нас почти летают искры — чиркни спичкой посильней и все взлетит на воздух. Кусаю солоноватое плечо, сжимая обеими руками твои ягодицы. Ты сладко пахнешь — корицей и мускатами. И меня распаляет ещё сильнее этот запах.       Ладонь со свистом разрезает воздух и ты восторженно вскрикиваешь, едва раздаётся первый шлепок. Я в ответ лишь скалюсь, чувствуя негу. Толчки рваные и быстрые. Я как голодный зверь, истязающий противящуюся, но не сопротивляющуюся жертву. Словно соглашаясь, ты едва слышно хрипишь мое имя сквозь ткань галстука. Я затягиваю концы сильнее, завязывая в узел за рыжим затылком и нагоняю последнюю волну темпа этой головокружительной гонки.       Ты чувственно кончаешь, выгибаясь в спине и забрызгивая периметр деревянной поверхности. Громко выдыхаешь и я вижу сквозь просвечивающуюся пелену возбуждения дрожащие от эйфории пальцы, сжимающие края рабочего стола. Вокруг опьяняюще пахнет сексом и горячий воздух от дыхания опаляет кожу. Пальцы с силой сжимают твою талию, почти вгоняю их под гладкую поверхность кожи, будто пытаясь слиться с тобой воедино, хоть и неосознанно. Ногти оставляют кровоточащие ранки-полумесяцы. Я ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу то, что хочу тебя. Каждый раз, когда смотришь обиженно или рассерженно. Каждый раз, когда вспыхивают мужские гладкие щёки от горячих поцелуев. Каждый раз, когда гневно шепчешь в настигающем экстазе мое имя.

Ты играешь в ненависть, а я ей живу.

      А ведь когда-то мы были братьями по крови, но все изменилось. С насмешкой обвожу взглядом лицо названного «брата», от бессилия растянувшегося по поверхности стола. И не друзья и не враги. Скорее любовники, на грани незнакомцев. Я кончаю обильно внутрь, по твоим узким бёдрам медленно скользит паутина ниточек горячей спермы.       Ты мой — думаю, но не говорю, чтобы Великий Альбус Дамблдор не изошелся слюной, с пеной у рта доказывая обратное. Лишь требовательно целую мужскую шею, вибрирующую от быстрого биения сердца. Сейчас мы ближе некуда, но скоро снова встанем по разные линии баррикад, потому что так правильно. Потому что так нужно. Потому что ненависть.

Потому что…