Of Sand and Snow

Минуло несколько дней с той ночи, что Лианна провела с Оберином, прежде чем до нее дошла весть: Красный Змей вновь оставил Водные сады. Никто не мог толком сказать ей, куда он отправился. Даже Доран уверял, будто ничего не знает, хотя Лианна уже успела понять – ее добрый деверь знает куда больше, чем готов открыть. Ей мнилось: ему было точно известно, где искать Оберина. Она делала вид, будто разлука с мужем ничуть ее не тяготит. Еще несколько седмиц назад так бы оно и было. Но теперь – теперь, после всего, что случилось, – ей хотелось, чтобы он остался. Задержался подле нее хотя бы ненадолго. Чтобы у нее достало времени подойти к нему снова – на этот раз не за страстью, а за словом. За разговором о том неясном и хрупком будущем, что теперь связало их воедино. Но она сама просила у него лишь одну ночь – и Оберин почтил ее желание. Потому Лианна искала спасения в делах. Дни ее наполнились трудами: она упражнялась с Обарой и Нимерией, учила Тиену читать, коротала часы с Мелларио и ее детьми, внимала Дорану и понемногу постигала искусство управления, чтобы однажды занять место в его совете. Только это и удерживало ее от того, чтобы сломаться окончательно. Она отправила ворона в Винтерфелл, к Бенджену. Письмо вышло коротким: Лианна лишь справлялась о его здоровье, тревожась за младшего брата, что остался теперь в полном одиночестве – покуда Нед пребывал в Орлином Гнезде у лорда Аррена. Ответ пришел от мейстера Лювина: Бенджен, хоть и сраженный горем, был здоров и крепок – настолько, насколько можно того ожидать в подобных обстоятельствах. От Неда же не пришло ни слова. Новый лорд Винтерфелла не прислал сестре ни единого письма. И это встревожило ее. Лианна послала ворона и в Орлиное Гнездо, но ответа так и не дождалась. Дни складывались в седмицы, и Лианна начала замечать, что устает быстрее обычного. Спина ныла, грудь налилась тяжестью, стала болезненной. Она списывала это на тревоги. На скорбь, которую отчаянно глушила. На тренировки с девочками. На беспокойство за Бенджена. На мысли о том, почему Нед молчит в ответ на каждое ее письмо. Даже когда пришли ее лунные крови – бледные, розоватые и куда скуднее обычного, – она лишь отмахнулась. Мать говорила, что сильные душевные потрясения способны нарушить хрупкое женское естество. Лишь несколько месяцев спустя, когда Безумный король потребовал не только головы Эддарда Старка, но и смерти Роберта Баратеона – без сомнения, опасаясь, что молодые лорды пожелают отомстить за Рикарда и Брандона, – Лианна осознала: с ней творится нечто иное, нежели последствия страха и горя. Она завтракала вместе с Мелларио, и как раз потянулась за ломтем поджаренного хлеба, когда желудок внезапно скрутило судорогой. Ощущение было знакомым. В детстве она не раз болела и сразу узнала первые признаки. Не сказав ни слова названой сестре, Лианна поднялась и поспешила прочь, но успела дойти лишь до двери. В последний миг она согнулась над большим горшком с растением, и из нее исторглось то немногое, что она успела съесть. Она стояла на коленях, тяжело дыша. Нутро свело болезненным спазмом. Ей было хуже, чем в любую детскую хворь. Лианна вздрогнула, когда Мелларио вдруг опустилась рядом и мягко убрала волосы с ее лица. На смуглом лице читалась тревога. – Лианна? Что стряслось? – Я… – Лианна сглотнула, силясь избавиться от мерзкого привкуса во рту, и осторожно перевела дыхание: тошнота понемногу отступала. – Не знаю… Это уже не впервые. Должно быть, просто волнения, Мел. – Такое уже случалось прежде? Лианна кивнула. – Время от времени… и довольно давно. Мелларио нахмурилась. Медленно опустив ладонь на живот Лианны, она осторожно ощупала его кончиками пальцев. Прежде чем Лианна успела спросить, что она делает, темный взгляд Мелларио поднялся к ее лицу. – Скажи мне, – тихо произнесла она. – Когда у тебя в последний раз были лунные крови? Лианна моргнула, сбитая с толку. – Я… ну… – Она осеклась, вдруг осознав, что не может припомнить в точности. Должно быть, что-то промелькнуло в ее лице, потому что хмурость Мелларио исчезла, сменившись мягкой, теплой улыбкой. – Уже давно, да? Два месяца? Может, три? – Возможно… но я не понимаю, почему это важн… Слова застыли в горле. Сердце забилось быстрее. Последний раз лунная кровь приходила к ней еще до того, как она встретила весть о смерти отца и брата. До той самой ночи, что она провела с мужем. Мелларио тут же притянула ее за плечи. – Все хорошо, Лиа, – мягко сказала она, поглаживая ее по спине. – Это хорошая новость. Лианна издала какой-то сдавленный, бессмысленный звук и уставилась на нее широко распахнутыми глазами. – Я… я не могу быть… это… – Я знаю, это страшно. Особенно впервые. Но все будет хорошо, Лиа. Правда. Все еще ошеломленная, Лианна позволила Мелларио поднять себя и отвести обратно к столу. Она опустилась на стул и почти бессознательно сложила руки на животе, пока Мелларио отсылала слугу за мейстером Севраном. Когда та вновь села рядом, Лианна попыталась заговорить, но голос не повиновался. Мелларио – мать двоих детей, женщина бесконечно понимающая – лишь улыбнулась и убрала прядь волос ей за ухо. – Все в порядке, Лиа, – произнесла она снова. Лианна кивнула, хотя в душе все опять переворачивалось вверх дном. Пальцы ее поминутно ложились на живот. Теперь, сосредоточившись, она и впрямь ощутила перемену: там, где прежде угадывались только твердые мышцы, появилась мягкость, едва заметная округлость. Как она не разглядела этого прежде? С той ночи с Оберином минуло несколько месяцев. Неужели горе, тревога и отчаянные попытки уверить себя, будто все в порядке, до такой степени затмили ей перемены в собственном теле? Неужели она и правда могла так долго не замечать? Мейстер Севран, тщательно осмотрев ее, наконец удалился, и Лианна теперь знала наверняка: она носит дитя. По его словам – от двух до четырех лун. Подозревать – одно. Услышать подтверждение из уст мейстера – совсем другое. От этой правды внутренности снова скрутило. На миг показалось, что ее опять вывернет. Лианна подняла взгляд на Мелларио, не отходившую от нее ни на шаг. – Мел… – Она сглотнула ком, стоявший в горле. – Ребенок… Я… я не знаю, что делать… Мелларио немедля крепко обняла ее. – Это пугает, – мягко сказала она, чуть отстранившись, чтобы заглянуть в глаза. – Особенно впервые. Когда я поняла, что ношу Арианну, слезы лились из меня каждый день. Я боялась постоянно. Но это нормально, Лиа. Ты будешь тревожиться, будешь бояться… А потом возьмешь своего малыша на руки и поймешь – все это было не зря. Лианна кивнула. Ей хотелось поверить. Хотелось довериться этим словам. Но сердце колотилось, мысли метались, и сил убедить себя не находилось. К счастью, Мелларио, кажется, понимала это. Она снова притянула Лианну к себе, укрыла в теплых, надежных объятиях и ласково провела ладонью по волосам. – Ты справишься, Лиа, – прошептала она ей на ухо. – Все обязательно будет хорошо. Вот увидишь.

***

Не минуло и трех седмиц, как Лианна вновь проклинала всех богов – и Старых, и Новых. Вести пришли разом из двух мест: от Элии из Королевской Гавани и от мейстера Лювина из Винтерфелла. Безумный король потребовал головы Эддарда Старка и Роберта Баратеона, объявив их сообщниками в мятеже Рикарда Старка. Лорд Джон Аррен отказался подчиниться приказу – и, ко всеобщему изумлению, сам поднял знамена против власти Таргариенов. Дома Арренов и Старков объединились под знаменем дома Баратеонов, встав под начало Роберта, и выступили против королевских войск. В Семь Королевств пришла война. Доран, как и следовало ожидать, отправил людей на север – под начало Ливена, служить королю. Оберин, вопреки приказу Дорана вернуться в Солнечное Копье, тоже уехал на север, хотя, судя по всему, не спешил покидать Виль. Мелларио твердила: стоит Дорану лишь написать брату, что Лианна носит дитя, – и Оберин тотчас вернется домой. Но Доран дал Лианне слово хранить ее тайну. Это и злило Мелларио, и сбивало с толку. Она не понимала, почему Лианна так упорно не желает открыться Оберину, но переубедить ее она так и не смогла. Они с Оберином были женаты – и почти ничего больше. Лианна не видела смысла тревожить его вестью о ребенке, когда у него и без того хватало забот. Потому она продолжала жить сколь возможно обычной жизнью. Из столицы почти ежедневно доходили вести о мятеже и о войне, что медленно растекалась по Семи Королевствам, словно тень надвигающейся бури. Лианна старалась не слушать эти новости. Вместо этого она упражнялась с Обарой и Нимерией, занималась с Тиеной. И все же каждое утро просыпалась с одним и тем же страхом: что очередной ворон принесет известие о смерти Неда. Что пал Винтерфелл. И всякий день, когда не звучало этих слов, приносил ей облегчение. К тому времени, как пошел пятый месяц ее тягости, война успела разрастись. Благодаря бракам дочерей лорда Хостера Талли – Кейтилин и Лизы – с Недом Старком и Джоном Арреном Речные земли примкнули к восстанию. Роберт Баратеон в битве при Летнем Замке одержал три победы за один день, а Мейс Тирелл, вместо того чтобы преследовать отступающего Роберта, предпочел осадить Штормовой Предел. Однажды пополудни, отдыхая в Водных садах после утренних занятий с девочками, Лианна услышала шаги слуги. – Простите, принцесса, – почтительно произнес мальчишка, склонив голову. – Там капитан Валка. Она желает говорить с принцем Оберином. Лианна нахмурилась. Она сидела у края бассейна, опустив ноги в прохладную воду. – Тогда передай капитану Валке, что Оберина здесь нет. Насколько мне ведомо, он все еще в Виле. – Я так и сказал, принцесса, – нервно ответил мальчик, переминаясь с ноги на ногу. – Но она говорит… если принца нет, то потолкует с его женой. Лианна удивленно вскинула брови. – Она? Мальчик быстро кивнул. – Да, принцесса. Невзирая на боль в спине и отекшие ступни, любопытство взяло над ней верх. Лианна медленно поднялась и вслед за слугой направилась в один из соляриев, где обычно принимали гостей. Там ее ждала высокая женщина с кожей цвета темного дерева. Она была поразительно красива, одетая в простую белую тунику и штаны из мягкой коричневой кожи. Волосы ее были коротко острижены, а темные глаза цепко остановились на Лианне, едва та переступила порог. Отослав слугу, Лианна неторопливо приблизилась к незнакомке. – Капитан Валка? Женщина кивнула. – А ты, верно, волчья невеста Оберина, – голос ее прозвучал глубоко и тепло, с незнакомым Лианне выговором. Темный взгляд на мгновение скользнул к округлившемуся животу. – Волчица, что носит волчонка под сердцем. – Лианна. Валка слегка склонила голову. – Полагаю, тебе интересно знать, отчего я искала твоего мужа. Лианна тихо усмехнулась. – По правде сказать, капитан, мне куда любопытнее, отчего, узнав, что Оберина здесь нет, вы пожелали говорить именно со мной. На губах Валки мелькнула улыбка. – Острый язычок. Это мне по нраву. Она повернулась и подошла к низкому ложу, на котором лежал тяжелый плащ. Лианна смотрела, как женщина бережно подняла ребенка – девочку не старше двух лет – и обернулась. – Это Сарелла. Лианна взглянула на ребенка – и тотчас поняла. Так же, как когда-то поняла с Обарой, Нимерией и Тиеной. – Она дочь Оберина. Валка кивнула. – Да. – Она посмотрела на девочку с мягкой улыбкой. – Сарелла родилась на моем корабле, когда мы шли к северным берегам Эссоса. Оберин о ней не знает. Лианна перевела взгляд на ребенка. Девочка глядела на нее огромными темными глазами – глазами Оберина. – Почему вы решили рассказать ему именно теперь? Валка пожала плечами. – Потому что корабль – не место для ребенка. А я… – она хмыкнула, – как бы это выразить… не слишком создана для материнства. Она помолчала. – И я слышала, что Оберин забрал остальных своих дочерей к себе, чтобы стать им настоящим отцом. – Вы хотите оставить ее здесь? С Оберином? – И с тобой. – Улыбка Валки сделалась шире. – По пути сюда я слышала рассказы о том, как ты печешься о его дочерях. И подумала… быть может, ты не откажешься принять еще одну. – Смелое предположение. Валка рассмеялась. – Но, сдается мне, верное. Лианна подошла ближе, глядя на Сареллу, что не сводила с нее внимательных глаз. – Здравствуй, Сарелла, – мягко проговорила она, чувствуя то же странное, теплое притяжение, что когда-то испытала к другим дочерям Оберина. – Меня зовут Лианна. Хочешь познакомиться со своими сестрами? Сарелла едва заметно улыбнулась и осторожно потянулась к ней. Лианна легко взяла девочку на руки, прижала к себе маленькое теплое тельце и вновь посмотрела на Валку. – Вы уверены? Та кивнула. – Как я уже сказала, корабль – не место для ребенка. А для такой смышленой и любознательной девочки, как моя Сарелла, – тем более. Здесь ей будет лучше. С тобой. С отцом. С сестрами. Гораздо лучше, чем со мной. Лианна молча наблюдала, как Валка поднимает с ложа плащ и направляется к двери. – Что мне сказать ей, – внезапно спросила Лианна, заставив капитана остановиться и обернуться, – когда она спросит о матери? На губах Валки появилась легкая улыбка. – Скажи ей, что ее мать – капитан с Летних островов. И что, когда Сарелла станет достаточно взрослой, она всегда сможет меня отыскать. Больше Валка ничего не добавила. Она ушла так же внезапно, как появилась. Лианна еще несколько мгновений стояла неподвижно, глядя на Сареллу. Маленькая ладошка уже запуталась в ее волосах, а громадные темные глаза пристально изучали ее лицо. – Наша семья все растет и растет, – тихо произнесла Лианна, прижимаясь губами к темным волосам девочки. Она направилась прочь из солярия. Сперва – к Дорану, рассказать обо всем. А после – найти девочек и познакомить их с новой сестрой.