Of Sand and Snow

Лианна Старк, единственная дочь лорда Рикарда Старка, лорда Винтерфелла и Хранителя Севера, сидела в покоях, что выделили ее семье на время пребывания в Харренхолле. Пламя ревело в жаровне, а она силилась удержать рвущийся наружу крик. Или желание что-нибудь швырнуть. Харренхолльский турнир грозился обернуться для нее бедствием. Сделав глубокий вдох, она вцепилась тонкими пальчиками в юбку своего платья, пока слова отца эхом отдавались в голове: «Меня не волнует, что произошло, Лианна! Половина Вестероса видела вас вместе! Все видели, как он поцеловал тебя! Ради Старых и Новых богов, ты знаешь, что говорят о нем! И теперь каждый думает, что ты обесчестила себя, как и все те женщины, что делили с ним ложе! Боги, о чем ты думала, Лианна?» Что бы она ни говорила – вернее, пыталась сказать – все было тщетно. Отец кипел яростью. Никогда прежде она не видела его в таком гневе. Братья почти не уступали ему. Брандон яро поддерживал отца. Один лишь Нед, ее милый Нед, казался разумнее: он не кричал, но тревога застыла в его глазах. Только спросил, неужели она и впрямь так мало дорожит Робертом. Уклонившись от вопроса брата, она лишь вторила словам отца. Все разрешится до конца турнира. То случилось всего несколько часов назад, а она уже была вне себя – весь замок судачил о том, что для нее не стоило и ломаного гроша. Поцелуй. Весь этот шум и неразбериха только из-за одного, боги, поцелуя. Ничтожный поцелуй. Но мысли сплетниц были далеко не столь невинны. Мужчина с дурной славой – и надо же! – лобзал молодую девицу, к тому же помолвленную с лордом Штормового Предела. В своих скудных умишках, сжатых, как капкан, они, верно, уже решили, что за тем кроется нечто большее. Она знала: слухи здесь разносятся быстрее, чем весть о пожаре. Вскоре ее жених обо всем проведает, а там… Громкий рев и отборная брань, пробившиеся сквозь дубовую дверь, заставили ее вздрогнуть. Слов она не разобрала, но голос узнала. Роберт Баратеон не умел говорить тихо – ни в гневе, ни в любой иной час. И, похоже, говорить он шел к ней. Нед окликнул его по имени – верно, пытался унять друга. Лианна вскинулась. Повернувшись к двери, она завела руку за спину и сомкнула пальцы на рукояти кинжала. Дар деда на именины. Лорд Эдвил любил повторять: дочь дома Старк должна уметь обороняться сама – даже если отец думает иначе. В этот миг Лианна как никогда благодарила судьбу за этот клинок. Роберт был хорошим человеком. Но нрав имел скверный. Видела она, как он, задыхаясь от гнева, кидается на людей. Видела, во что обращается все вокруг, стоит ему разъяриться. И все же ей хотелось верить, что на женщину он руки не поднимет, как бы зол ни был. Но к худшему она приготовилась. Она была волчицей – как ее мать, как все женщины в роду прежде, – и она не позволит ему прикоснуться к себе в ярости. Дверь распахнулась, дубовая створка с грохотом ударилась о каменную стену – еще чуть, и сорвалась бы с петель. Лианна вздрогнула, испуганный вздох вырвался из груди, когда в покои шагнул Роберт. Нед маячил позади, силясь ухватить друга за локоть – то ли удержать, то ли просто не дать натворить глупостей. «Нам ярость», – вспомнила она девиз дома Баратеонов. – Почему? – Бас Роберта загремел под сводами покоев, эхом ударяясь о стены. Она не дрогнула. Волк не бежит от оленя. – Почему, Лианна, почему? За что ты так со мной? С нами? Лианна вскинула подбородок – она не испуганная девка, чтобы опускать глаза. – Я ничего не сделала. – Она подивилась своему спокойствию. И все же, безразличную снаружи, внутри ее трясло. – Ничего? – Роберт шагнул вперед, не слушая уговоров Неда. – То, что тебя увидели с этим... змеем, это ничего? – Да, – сухо ответила она. – Ничего не случилось. – Ты поцеловала его! Лианна тихо, по-волчьи рыкнула и покачала головой. – Один поцелуй, – отрезала она. – И это ничто против всех трактирных девок и служанок, которых ты перепробовал! Роберт отшатнулся. На его лице мелькнуло удивление – оттого ли, что она знала о его похождениях? Или от грубых слов, за которые отец непременно отчитал бы ее? Лианна чуть не рассмеялась. Неужели Роберт и впрямь считал ее такой наивной? Думал, будто она не слышит толков, не замечает шепотков? Когда-то она сказала Неду: Роберт совсем ее не знает. И, видно, была права. – Я молчала, – продолжала она, и взгляд ее прожигал Роберта насквозь. – Даже зная, что ты ляжешь с любой, кто подол перед тобой задерет. Но стоило мне обменяться пустым поцелуем – и ты, и все прочие уже готовы поднять бунт! Нед вздрогнул – ее слова задели и его. Гнев вновь вспыхнул в голубых глазах Роберта, и он придвинулся к ней еще на шаг. – Пустым? – Кулаки его сжались. Лианна в ответ крепче стиснула рукоять кинжала. – Если бы то был какой-нибудь конюх или тот маленький болотник, к которому ты так прикипела, я бы первый сказал, что это пустое. Лианна хотела ответить, но знакомый голос опередил ее: – Вы правы, лорд Роберт. То не пустяк. В комнату вошел отец, за ним – хмурый, точно грозовая туча, Брандон. Цепкий взгляд лорда Рикарда скользнул по Роберту, задержался на Лианне. Роберт тут же отступил, стоило лорду Винтерфелла приблизиться. Отец тотчас встал между ними. Лианна едва помнила, как дышать. – Мои извинения, лорд Роберт, – голос Рикарда звучал ровно, однако по тому, как закаменели его плечи, Лианна понимала: отец едва сдерживает гнев. – Однако я желаю говорить со своей дочерью. – Его серые глаза впились в нее. – Наедине. Роберт недовольно заворчал, готовый спорить. Нед, перехватив его взгляд, коротко мотнул головой. С шумом втянув воздух, Роберт кивнул: – Я понимаю, лорд Рикард. Лианна смотрела, как уходит сперва Роберт, а за ним следом и Нед. Брандон покинул покои последним. Едва дверь за старшим братом затворилась, лорд Рикард повернулся к дочери. Она перевела дух, пальцы ее отпустили рукоять кинжала. Глядеть на отца было боязно: от веселого нрава, которым он лучился еще поутру, не осталось и следа. – Отец, прошу, я могу… – Молчи, Лианна. – Лорд Рикард прищурился. Ком подступил к горлу, мешая дышать. Этот тон она слышала редко – холодный, жесткий, полный злости. И всякий раз после него язык словно деревенел во рту. – Сейчас ты будешь слушать. Она застыла, не смея даже двинуться. Отец подошел к жаровне и долго смотрел на огонь, точно собираясь с мыслями. Когда он наконец заговорил вновь, голос его был тяжел: – Я решил, как лучше уладить ту беду, в которую ты ввязалась. Лианна стиснула зубы и отвела взгляд. Говорит так, будто я одна виновата, – пробормотала она себе под нос. Понадеялась, что он не услышит. Зря. Обернувшись, лорд Рикард смерил ее взглядом. – Тебе, верно, это кажется смешным, Лианна? Да? Она торопливо качнула головой. Объяснять что-либо теперь было без толку – отец и слушать не станет. – Как я уже сказал, я нашел решение. Лианна нахмурилась. – И какое же? – Я отправил ворона. В письме описано случившееся, а также пояснены мои условия. Смею предположить, что к концу турнира я получу ответ. К чему ворон? Зачем ждать ответа? Роберт был здесь, только что ворвался, словно разъяренный бык. Если его так задело, если он захотел переменить уговор – почему не сказать об этом лорду Рикарду в лицо? – Не пойму. – Лианна хмурилась все сильнее. – Зачем… зачем посылать ворона? Роберт здесь. Вы могли бы все решить. – Мои условия не для лорда Роберта. Лорд Рикард зашел ей за спину, вынул кинжал из ножен и оглядел клинок. Он встретил ее взгляд. – Письмо ушло в Солнечное Копье. Принцу Дорану Мартеллу. Сердце Лианны ухнуло вниз и застряло где-то под горлом. – Отец… – Полагаю, – продолжал он, медленно поворачивая кинжал в руках, – минет луна, и ты будешь замужем. И эта история останется позади. Лианна тихо выдохнула. – Вы… – Она сглотнула, глядя на него умоляюще. – Вы хотите… – Горький смешок вырвался помимо воли. – Хотите убедить принца Дорана выдать меня за его брата? Только чтобы избежать позора? – Лианна… Она снова мотнула головой, едва удерживаясь, чтобы не выхватить кинжал обратно. Руки ее дрожали. – Я помолвлена, – отрезала она, и взгляд отца мигом похолодел. – С Робертом. – Ты была помолвлена с лордом Робертом. Воздух вокруг словно подернулся инеем. Лианна смотрела на отца, не в силах моргнуть. – Но… он… вы… – Я объяснюсь с Робертом, как только мы закончим наш разговор. Из груди вырвался сдавленный хрип. Она никогда не хотела за Роберта – то была правда. Но и быть переданной из рук в руки другому мужчине из-за пустого поцелуя она хотела еще меньше. – Но ничего же не случилось, – снова взмолилась она, прося богов Старых и Новых, лишь бы отец ей поверил. Лорд Рикард коснулся ее щеки. На его лицо пробралась печальная улыбка. – Я верю тебе, – сказал он тихо. Глаза Лианны защипало. – Ты моя маленькая волчица, Лианна. Я верю, что ничего, кроме этого поцелуя, вы не разделили. Но пойми – у меня связаны руки. Слишком многие видели. Слишком многие уже знают. Слухи ползут. У нас нет выбора. Она покачала головой, слеза скатилась по щеке. Отец стер ее – он никогда не выносил ее слез. – Прости меня. Но все будет так. Она не понимала. Не желала понимать. Он ее наказывал. Случись такое с кем-то из братьев, все бы только отмахнулись: мальчишки есть мальчишки. Лорд Рикард провел пальцем по лезвию ее кинжала. – Дед подарил? Она кивнула. Он улыбнулся – слабо, печально. – Чтобы защищала себя? Она вновь кивнула. Отец вернул ей клинок. – В Дорне он тебе, верно, сгодится. – И опять, словно прося прощения, коснулся ее щеки. – Прошу, Лианна, пойми: я не караю тебя. Но не забывай о своем долге. Ты – Старк. Он коротко поцеловал ее в лоб. Дверь затворилась за ним с мягким щелчком, и этот негромкий звук отчего-то напугал ее сильнее давешнего грохота. Оставшись одна посреди чужих стен, все еще сжимая в ладони дедов кинжал, Лианна впервые за весь этот безумный день позволила страху себя настигнуть.