Ломая границы

Гарри проснулся от сводящей с ума боли, выкручивающей все мышцы. Глаза слезились и болели, как будто в них сыпанули песку. Он не мог заставить себя пошевелить ни пальцем, все мышцы свело, и они не подчинялись приказам испуганного мозга, пытающегося оградить организм от боли. Гарри не мог даже кричать, чтобы позвать на помощь, потому что его рот, открытый в беззвучном крике, никак не мог исторгнуть из себя ни одного звука. Он не знал, сколько времени прошло, не знал, что сейчас – ночь или утро. В глазах было непроглядно темно, и ему стало страшно: а что, если он ослеп? Гарри пытался убедить себя, что это просто темнота комнаты. Лишь когда выкручивающая боль, от которой болели, казалось даже волосы, стала отпускать, он сумел закричать. Гермиона спала в соседней комнате. Было чудом, что она услышала негромкий окрик Гарри и проснулась. Сонная, в одной ночной рубашке – даже халат не успела накинуть, - она прибежала к нему. - Гарри? Гарри! Что с тобой?! Он прохрипел что-то невнятно. Боль все еще не ушла, но ослабла, и ему от облегчения показалось даже, что ее и вовсе нет. Даже такое состояние, по сравнению с тем, что было пару минут назад, казалось блаженством. Гермиона пыталась помочь ему заклинаниями, бормотала что-то, водя палочкой над телом, но ее попытки ничего не давали. Боль ушла сама, оставив в теле измученную ноющую усталость. Он сумел выпрямиться и откинуться на подушки. Тело трясло в ознобе, и еще было ощущение, что он пил не просыхая несколько дней. - Гарри? – Стоящая рядом Гермиона смотрела на него дикими глазами. – Чт-то это было?.. Он молчал, не находя в себе сил выдавить хоть слово. К нему начали возвращаться ощущения, и Гарри вдруг осознал, что из глаз катятся горячие капельки: он плакал. Гермиона растерянно смотрела на него. - Я не знаю, - ответил Гарри чуть слышно. – Такого еще не бывало. Даже при Волдеморте. Гермиона вздохнула. - Это твое проклятие, верно? Я... Нет, в книге этого не было, но иначе, отчего такое могло произойти? Это было словно… ну, приступ, знаешь? Он бессильно кивнул. - Давай я принесу что-то? Обезболивающее? Или просто чаю? - Нет, не надо. Я просто полежу. - А если снова?.. Но он упрямо мотнул головой, вызвав головокружение. Гермиона уходить не хотела. Она устроилась в кресле с книгой, но Гарри видел, как то и дело закрываются ее глаза от усталости, а голова поникает. Спустя несколько мгновений она вскидывала голову и пыталась продолжить делать вид, что все нормально. - Иди спать. Ты устала. Но она покачала головой. - Я никуда не пойду. Если у тебя снова будет приступ? - Все нормально. Уже прошло. Может, это вовсе и не проклятие виновато. - А что тогда? - Ну, не знаю. Может, я заболел? Простудился? Но Гермиона, кажется, была уверена, что дело тут в проклятии. Гарри понемногу сморил сон. Утром он шатался, как пьяница. Гермиона, так и уснувшая в кресле, с трудом разогнулась. - Как ты? – сразу же спросила она. - Да вроде как… ничего… Он и сам не знал, что с ним. Общее состояние было паршивым. Его шатало, голова кружилась, еще и виски ломили. К тому же что-то случилось с его ртом. Казалось, зубам на верхней челюсти некуда деваться, и губы нормально не скрывали их. Гарри подошел к зеркалу и растянул губы, пытаясь рассмотреть, что случилось с его зубами. И замер. Его клыки! Они стали больше! На верхней челюсти – точно! Они стали сильнее выдаваться вперед, теперь он напоминал вампира. - Гермиона! Посмотри на это! - Что? Что там, Гарри? – переполошилась подруга, не успевшая еще покинуть комнату. - Мои зубы! Они… - Я вижу… О, Мерлин всемилостивый! Гермиона упала в кресло, закрывая рот руками. - Гарри, да что же это?.. Что же делать? Он мрачно смотрел на свое отражение. Если не улыбаться, то клыков не видно, хотя они ощутимо упираются в нижнюю губу. - Это проклятие, Гермиона. И оно пожирает меня. Он стремительно покинул комнату. В душе появилась злая, мрачная решительность. Что-то нужно делать. Но он сейчас почти не верил, что Гермиона сумеет помочь. Его приступ повторился. Когда приехал Рон. Гарри, успевший перехватить друга, рассказал ему свою версию истории – без Джинни и настоящей любви. А когда вниз сбежала радостная Гермиона, он мог только умоляюще смотреть на нее. Она сжалилась. Рон был испуган случившимся. - Как вы могли так? – изумлялся он. – Это же так опасно! Мама всегда говорила… Гарри перебил его. - Это была случайность. Никто не думал, что простенькие слова возымеют такое действие. Гермиона возмущенно посмотрела него. Простенькие слова?! - Но… разве так бывает? – растерялся Рон. Гарри пожал плечами. - Выходит, что бывает. Гермиона сидела красная, сжав губы, словно боялась, что из ее рта сейчас вырвется та самая правда, которую они прикрывали. Рон, впрочем, не замечал этого. Он был голоден, поскольку вернувшись в Министерство, отправился сразу на Гриммо, и сейчас активно налегал на грибной суп. - Мы пока не знаем, что с этим делать, - сознался Гарри, отложив ложку. Суп казался ему почти безвкусным. Хотелось мяса, желательно не очень хорошо прожаренного. - И шо ы удет елат? – спросил Рон с полным ртом. Гермиона метнула в него сердитый взгляд. - Пока не думали. Рон с усилием глотнул и спросил: - Может, в Мунго? - Нет. Не стоит, Рон, – мягко заметила Гермиона. Рон лишь головой покачал. Голос Гермионы ясно говорил, что она настроена решительно. Вскоре они разошлись. Гарри отметил, что друзья устремились в одну комнату, и с тоской вспомнил свои ночи с Джинни. Когда все это будет? Когда он станет нормальным? Этой ночью его приступ повторился, хотя он не ощущал никаких признаков простуды, на которую пытался свернуть все в прошлый раз. Гермиона – бледная и взволнованная – попыталась напоить его релаксантом после того, как дикая боль немного схлынула, но Гарри попросту вывернуло от довольно приятного на вкус зелья. Рон вообще не понимал, что происходит, но он, также как Гермиона, сразу связал приступ Гарри с его проклятием. Когда Гарри отпустило и он смог соображать и говорить, Рон насильно отправил Гермиону спать, а сам вернулся. - Что это было, Гарри? – спросил он, упав в кресло, в котором в прошлый раз уснула подруга. - Я сам не знаю, - прохрипел Гарри. Его голос был словно надломлен. Говорить было сложно и неприятно просто от звучания собственного голоса. - То есть как… не знаешь? Гарри поморщился. - Вот так. - Не могу поверить, что Гермиона ничего не нашла! Она же всегда находит, что ищет! - Думаю, она и найдет, но это вопрос времени. Которого у меня нет. Я ведь объяснил, что было дано только два месяца. Даже меньше, ведь день летнего солнцестояния 22 июня. - А ты не думаешь, что все эти чары спадут с наступлением этого дня? – вопросил Рон озадаченно. Гарри вдохнул. - На это вся моя надежда, поскольку я уже почти не верю, что Гермиона найдет способ мне помочь. Ты только ей не говори! Рон усмехнулся. - Да, ее это заденет. - Я благодарен ей за то, что пытается. Но… я не знаю, как объяснить это… Просто не верю и все. Рон потянулся. - Ладно, дружище, не отчаивайся. Может, все еще изменится. Кстати, что с твоими ушами? Гарри изумленно уставился на Рона, заподозрив глупую шуточку в стиле близнецов. - А что с ними? - Ну, они… изменились. Гарри ухватился за уши. Вроде все нормально. Лишь когда пальцы скользнули по верхнему кончику, он понял, о чем сказал Рон. Его уши заострились. Это заставило Гарри немедленно вскочить и подбежать к зеркалу. Резкий подъем не принес ничего хорошего, у него сильно закружилась голова. Благо, шкаф был рядом, и Гарри успел опереться на него, чтобы не упасть. - Что с тобой? Плохо? – В голосе Рона искренняя забота, от которой, почему-то, хочется удавиться. - Голова кружится. Пройдет сейчас. Рон покачал головой, но разубеждать его не стал. Когда в глазах прояснилось, он сразу же обратил внимание на свое отражение. Пропустив мимо бледное лицо, темные круги под глазами, он взглянул прямо на уши. Не ошибка. Кончики ушей и правда стали немного заостренными. Как у эльфов или гоблинов. Чудесно, он теперь сродни гоблину. Лучше не придумаешь! Он бессильно упал на кровать и сразу предупредил открывшего рот Рона: - Я не хочу об этом говорить. Тот покорно кивнул. - Я могу… идти? Гарри чуть поморщился. - Да, конечно. Со мной все нормально. С ним, конечно, не все было нормально, но обременять кого-то своей проблемой он не хотел. Утро принесло головную боль и странное ощущение с левой стороны груди: как будто сердце ему давили. Уши никуда не делись, и он долго пытался прикрыть их непослушными волосами. Но, оказывается, зря он так старался. Рон уже все разболтал Гермионе. Так что завтрак вышел напряженный. Гарри постоянно замечал на себе волнованные взгляды друзей, как будто он угрожал рассыпаться пылью тут же за столом. Такое уже было однажды в школе, и бесило не меньше, чем тогда. - Со мной все нормально! – выкрикнул он, наконец. Гермиона сочувственно посмотрела на него. - Да, конечно, Гарри. Взгляды не исчезли. Гарри не стал доедать аппетитную сладкую манку, заботливо сваренную Кричером, и ушел в библиотеку. Он не слишком хорошо понимал, что именно станет искать, но опускать руки не хотелось. На секретере в библиотеке лежал словарь Гермионы по Арифмантике. То, что нужно, решил Гарри, и, вооружившись словарем, отправился инспектировать книжные полки. Он ничего не нашел. По крайней мере, такого, что способно было помочь ему. Он даже не знал конкретно, что ему искать, ведь здесь не было ясности, как когда-то с драконом. А он тогда думал, что это сложно! Все книги о проклятиях были более или менее современными. Он нашел лишь пару фраз о кельтских проклятиях: они очень могущественные и их не снимешь без выполнения условий. Условия были. А вот возможность их выполнить – нет. Вечером Гермиона подняла голову от очередной книги и буднично сказала: - Я думаю, нам нужен Снейп. Гарри и Рон замерли. - Снейп? – Гарри подал голос лишь через пару минут. Рон просто сидел и сверлил пространство странным расфокусированным взглядом. Гермиона, закусив губу, напряженно кивнула. - Если нет заклинания, то может быть зелья… А Снейп – единственный ближайший мастер зелий такого высокого уровня. Гарри ощутил, как поднимается в душе буря чувств. Некстати вспомнилась краткая и неприятная встреча на празднике. Снейп ненавидел его отца. Снейп ненавидел его самого и отравлял ему жизнь на протяжении многих лет в школе. Чего он не сумел простить Гарри: смерти матери, поведения отца или вынужденного шпионажа и риска? Этого Гарри, увы, не знал. И прошло то время, когда он хотел узнать. Нет, к Снейпу он не пойдет. Да и сам Снейп, наверняка, откажет в помощи. Теперь он не обязан помогать Гарри. Не обязан тратить свое время, силы и наверняка дорогие компоненты зелий на паршивого героя Британии. Гарри резко захлопнул книгу и швырнул ее на кофейный столик. Книга пронеслась по инерции по скользкой поверхности и упала на пол с глухим звуком. - Гарри, что...? - Нет! – решительно заявил он, поднимаясь. - Что нет? - Нет, я не пойду к Снейпу. Гермиона с укором посмотрела на него. - Я полагаю, пора забыть про вражду, Гарри. Вы с профессором… - НЕТ! - заорал он. – Я. НЕ. ПОЙДУ. К ЭТОМУ. ТИПУ! Рон уставился на него. - Но, Гарри, я тоже против Снейпа, но Гермиона может быть права. - Прекрати! Хоть ты должен понять меня! Он был на грани истерики. - Сколько лет Снейп отравлял нашу жизнь?! Сколько он мстил мне за грехи моего отца?! - Сколько раз он спасал твою жизнь, – мягко напомнила Гермиона. Гарри скептически фыркнул. - Тогда он делал это по приказу Дамблдора. А сейчас что мешает Снейпу отравить меня? - Ты не должен так говорить. Профессор Снейп… - Сальноволосый урод, желающий мне долгой и мучительной смерти? Нет, не спорь! Я знаю, что говорю. - По-моему, совсем нет. И его ты не знаешь. И тут Гарри взбесился. Не он ли знал о Снейпе больше, чем Рон и Гермиона вместе взятые?! - К ЧЕРТУ ВСЕ! – взревел он. – Я не стану идти к нему на поклон! Ни за что на свете не попрошу ЕГО помощи! Лучше издохну от приступов или позволю убить тварь, в которую превращаюсь! Он вылетел из комнаты и помчался в свою комнату. Глаза горели, казалось, что он вот-вот заплачет. Но Гарри был уверен в своем решении. Кто угодно, но не Снейп.