Танго возвращения

Снимаю с вешалки плащ Пита. Вдыхаю запах. Он его забыл ещё вчера. Ночной Нью-Йорк играет разноцветными огнями. Внизу Центральный парк с его зелёными деревьями, приветливо машущими своими лапами, и мокрыми тротуарами с редкими прохожими. Уже полночь. До рассвета осталось меньше четырёх часов. Я вспоминаю, как Пит вчера пришёл ко мне. Был сильный дождь. Мы сидели на полу возле распахнутого настежь окна. Вода падала на пол. Холод пробирал насквозь, но нам было хорошо смотреть на струйки дождя и серебристые молнии, сверкающие в сизом небе. Завариваю кружку крепкого чёрного чая и сажусь на подоконник, всматриваясь в лица прохожих. Интересно, они были свидетелями нашего безумия? Может быть, эти люди не отрывают взгляд от асфальта? Вдруг мне захотелось встать как во сне под проливным дождём и закричать его имя. Как же я хотела поцеловать его под серебристыми нитями и никогда-никогда не отпускать. И я решительно встала, и направилась вниз по пожарной лестнице, держась правой рукой за скользкие перила. Почти летя вниз, как же я спешила, не замечая своего страха высоты. Восемь этажей будто восемь секунд. Теплота фарфора напоминает о тебе. Ты как солнце, согревающее ранней весной простуженную землю. Какого чёрта я снова отпускаю тебя? Разве я этого хочу? Ты спускаешься за мной, крича моё имя и не понимая, что происходит. Мы уже оба промокли, когда я пересекаю улицу в неположенном месте, останавливая руками машины, а ты бежишь за мной, пытаясь догнать. «Сумасшедшие!» – слышу крик таксиста, летящий вслед за нами. – Я с ним, кстати, согласен… – поймав меня, ты шепчешь на ухо. Наши губы встречаются, и я закрываю глаза, одновременно поднимая левую ногу, как-будто в старых фильмах пятидесятых. – Отпусти, Пит! – сквозь смех кричу я и тяну тебя за руку в парк. Сбегая с тропинки, я отпускаю твою руку и кричу, что есть мочи твоё имя. Чтобы слышали все, не только ты и я, не только я и ты. Кружусь как маленький ребёнок, смеюсь… Ты знаешь, я никогда так не была счастлива. Боже, как я благодарна тебе за всё. – О-о-о!!! Пит, что ты..? – но твои руки подхватывают меня, а рот накрывает мой, проглатывая мой вопрос. – Здесь недалеко есть беседка… – и вновь поцелуй, снова и снова. Я уже не сопротивляюсь, да и ты перестал слушать мои протесты… Ставлю кружку на газетный столик и иду в спальню. На туалетном столике лежит наша свадебная фотография. Я её аккуратно поднимаю и впервые за несколько лет ставлю лицом так, как положено. Беру в руки расчёску и провожу по прядям, разделяя их и убирая в высокую причёску. – Вот мы и пришли… – ставишь меня на деревянную ступеньку, выкрашенную белоснежной краской. Ещё один поцелуй, ты придавливаешь меня к деревянному столбику, лишая свободы; заводишь мои руки за спину и целуешь лицо – лоб, щёки, глаза… Твоя правая рука расстёгивает мою блузку и сбрасывает мокрую ткань под ноги, обнажая кожу покрытую мурашками. Нам всё равно следят ли за нами чужие глаза, заболеем ли мы потом. Нам просто на всё наплевать… Снимаю шёлковый пеньюар отороченный кружевом. Надеваю бельё нежно-бежевого цвета. Ты помнишь, почти таким же был мой свадебный комплект. Набрасываю на почти голое тело твой чёрный плащ и стягиваю на талии пояс. Подхожу к зеркалу и наношу алую помаду на губы. Шляпа с широкими полями закрывает половину моего лица и волосы, только несколько прядей выбиваются из причёски. – Моя… – конечно, твоя. Ты даже не сомневайся. Сжимаю твою ладонь при каждом новом толчке всё сильнее и сильнее, а дыхание становится всё чаще и чаще, глубже… Мне кажется, что только сейчас я поняла, что такое дышать полной грудью. Вызываю такси, забираю из шкатулки кольцо, оставленное тобою пять лет назад. На лифте спускаюсь вниз. Предупреждаю консьержа, что за вещами приедет мой отец и оставляю его координаты. Выхожу на улицу и несколько минут жду такси. В последний раз окидываю многоэтажный дом взглядом. Больше я сюда не вернусь. – Куда Вам, мисс? – водитель такси посмотрел на меня, ожидая ответа. Вот и пришло время. – Эмпайр-Стейт-Билдинг, пожалуйста, – проговорила я, откинувшись на спинку сидения. – Впервые в Нью-Йорке? – голос водителя проникал в мои воспоминания, заставляя ответить ему. – Хотелось бы… Я живу в этом городе уже шесть лет… – Мне не нужно было продолжать, ведь водитель начал говорить о кризисе, нескончаемых ремонтных работах на шестой авеню… А я уносилась назад… всё ближе и ближе к тебе. Была осень, дождливая и холодная. Такое было для меня впервые. Я же из Нового Орлеана, а там субтропики… тепло, даже жарко. Но для моего нового старого партнёра этот климат стал привычным за несколько лет. Моя семья переехала в финансовую столицу Америки, потому что отца повысили по службе и перевели в головной офис компании. Мама была счастлива, а я получила возможность поступить в лучшую балетную академию США. Разве я могла мечтать о большем? Оказывается могла, и ты это доказал. Нам хватило встретиться через несколько лет после твоего отъезда с родителями. Моя первая влюблённость… Ох, как я ошибалась, думая, что это не так, что это увлечение скоро пройдёт. Наши родители работали вместе и мы встретились у нас дома, чтобы отпраздновать новоселье. Через неделю ты ушёл от своей партнёрши Кэти и предложил танцевать вместе. Наш тренер и мои родители были против, но разве это могло тебя остановить? Ты же упрямый… Через месяц протеста и уговоров, скандалов и мольбы, мои родители сдались, и наши мамы нашли для нас нового тренера, ставшей второй мамой для обоих. На Рождество ты пришёл и забрал меня в Центральный парк. Ещё вчера там открыли каток. Каток! О Боже, Пит… тогда я полюбила тебя. Ты подарил мне сверкающий снег и лёд, скользящий под нашими коньками. И первый робкий поцелуй… Через неделю я стала твоей девушкой, конечно, это промедление было запланированным. Я не хотела, чтобы ты слишком сильно гордился собой и хвастался в школе. Это только сейчас я понимаю, что ты бы никогда так не поступил. И вся эта канитель, вся моя жизнь пролетала перед моими глазами, когда я ехала к этому небоскрёбу. Именно оттуда ты мне показал Нью-Йорк, хотя я жутко боюсь высоты. Через полгода мы поступили в балетную академию в класс хореографии. И казалось не чего больше желать, но ты потащил меня на этот чёртов 102 этаж самого высокого здания Нью-Йорка и посреди толпы туристов из разных стран сделал мне предложение. А я не смогла отказать, потому что в полу шуточной форме ты обещал сбросить меня вниз и держать за ноги, пока я не соглашусь. Поспешное решение. Мне так казалось когда-то давно, а теперь нет. Я понимаю, что в свои девятнадцать была намного разумнее себя в двадцать четыре. Свадьба, цветы, первая сессия… я помню это с трудом, потому что время так быстро летело рядом с тобой. Но потом появился человек, готовый сделать меня знаменитой, подарить мне будущее, совершенно иное, которое я видела на обложках глянцевых журналов и афишах. Двойное предательство со своей стороны я оправдывала волей к свободе и необдуманностью принятого мной решения. Я собственноручно отказалась от нашего счастья. Сейчас я понимаю, что рутина и заботы об учёбе отнимали много времени, но разве не стоило наше счастье этого? – Приехали. Смотрите, уже рассвет… – отдав ему деньги, я выскочила из машины, хлопая дверью, и побежала ко входу. – Мисс, постойте! Мисс… – я не обращала внимания на возгласы швейцара, ведь если Пит решит спуститься вниз, то мы с ним не встретимся, и я потеряю его навсегда. Нажав на кнопку 102, я прислонилась к стене лифта, считая про себя секунды. Разве я могла снова его отпустить, потерять, покинуть? Нет, ни за что. Нужно собраться, сделать глубокий вдох и… принять себя такой, не девушкой с обложки или новой жемчужиной латино-американской хореографии, а себя настоящую. Нужно признать себя женщиной любящей мужчину. Я та, которая всюду последует за Питом Мелларком. Двери лифта распахиваются на 102-ом этаже. На северной стороне площадки ни души. Слышу стук своих каблуков так же отчётливо, как и сердца. Иду на восток, ведь Пит говорил о рассвете, а на севере жди-не жди, всё равно не увидишь. Вижу мужской силуэт в тёмном костюме и солнечные блики, играющие в его волосах. Надо же, как утреннее солнце любит играть в его копне пшеничных волос, так и хочется протянуть руки и поймать затерявшийся солнечный лучик. Останавливаюсь в нескольких шагах за его спиной. Руки Пита до этого сжимающие ограждение отпускают его. Он поворачивается в профиль, немного наклонив голову, и жестом приглашает меня подойти ближе. Я, конечно, безумна, но не готова к самоубийству. Ветер пробирается под полы плаща, охлаждая горячее тело. Я делаю два шага вперёд, но замираю за его спиной, так и не осмеливаясь посмотреть вниз на просыпающийся город. – Мне к-кажется, ты кое-что забыл… – тихо говорю я дрожащим то ли от страха, то ли от холода голосом. Достаю из кармана его обручальное кольцо. – Пит, пожалуйста, повернись ко мне лицом. Ты же прекрасно знаешь, что я боюсь высоты. – Однако, ты здесь со мной. Китнисс, я боюсь, что ты всего лишь прекрасная иллюзия. – Острый укол боли пронзает моё сердце. Он оборачивается и стискивает меня в объятиях, приподнимая над полом. – Настоящая… Китнисс, я так боялся, что ты не придёшь! – Опусти меня немедленно на землю! Пит Мелларк, вы ещё и издеваетесь над моими страхами! – его смех одновременно успокоил меня и заставил злиться. – Пит! – Точно настоящая. Смотрю, вредный характер всё ещё при тебе, – сквозь смех проговорил Пит и начал кружить меня. – Китнисс Эвердин, не окажите ли Вы мне честь… – закрываю его рот ладонью, и он тут же опускает меня на пол. – Сначала я. Пит, мне нужно тебе кое-что отдать, точнее вернуть. Оно по праву твоё. – Я беру его руку, надеваю обручальное кольцо и целую в ладонь, прикладывая её к своей щеке. – Прости меня. – Давно… – Он целует меня в губы, притягивая всё ближе и ближе, плотнее и плотнее к себе, а я не хочу его отпускать. – Так, на чём мы остановились? Китнисс Эвердин, не окажете ли Вы мне честь и вновь будете моей женой? Только не отвечайте сразу, хорошенько подумайте, – изменяя свой голос и делая его похожим на голос дяди Хеймитча, хмуря так же брови, проговорил он. – Серьёзно, ты выйдешь за меня замуж? – Да… – Пит схватил меня на руки и отнёс к краю смотровой площадки. Тут же я закричала, ощущая, что жизнь начинает медленно покидать меня. – Смотри, ты такого больше никогда и нигде не увидишь. Смотри, Китнисс, какой рассвет!

КОНЕЦ