Танго возвращения

После очередного утомительного дня я вернулась в свою квартиру и бросила связку ключей на стол возле зеркала. Цветы, подаренные им вчера, ещё не завяли. Я грустно улыбнулась, снимая свои босоножки и бросая их на белый пол. Холодная квартира. Старая ледяная жизнь. По пути в ванную сбрасываю с себя одежду и моё чёрное шифоновое платье, лежит поверх белого мягкого ковра, чуть дальше тихо опускается на дубовый лакированный пол гостиной мой кружевной корсет, через несколько метров в коридоре лежит подвязка с левой ноги, у самой двери в ванную комнату её сестра близнец. Пока горячая вода начинает заполнять белое фарфоровое дно, глядя на себя в зеркало спускаю чёрные чулки и стринги. Нажимаю на первую попавшуюся кнопку на пульте. Комнату заполняет одновременно нежная и волнующая музыка. Осторожно ступаю босыми ногами по холодному кафелю. Опускаюсь в воду, я в неё ничего не добавила, кроме масла флёрдоранжа. Этот солнечный аромат окутывает меня нежным шлейфом, и мне кажется, что я оказалась в сицилийскому саду, посреди апельсиновых деревьев. Погружаю голову под воду, волосы распрямляются и окутывают моё тело тонким покрывалом. Не хочу думать о будущем. Не хочу ставить ограничения. Хочу быть собой – свободной птицей с широко распахнутыми крыльями. Главное – быть свободной от обязательств, взаимных упрёков. И я получила то, что хотела. Уже неделя жизни во сне. Моё второе рождение. Моя свобода. Чувствую, что лёгким уже не хватает кислорода, но всё же медлю, делая эту потребность безумно необходимой. Первый настоящий глоток воздуха за несколько лет, будто я не дышала всё это время, а была заморожена во льду. Откидываю голову на белую каучуковую подушку и закрываю глаза. Мне больше ничего не нужно. Капельки воды стекают по лицу и опускаются к груди, чувствую их томительно-медленное скольжение. Слышу щелчок замка и скрип половиц под ногами вошедшего в квартиру мужчины. Медленная улыбка скользит по моим губам. Уже неделю у Пита есть ключи. Я отдала их ему, сказав, что это и его дом. По квартире разносится хриплый смех. Он нашёл следы моего меленького преступления. Я старалась, чтобы его путь был ко мне более чем быстрым. Не открываю глаз, всё ещё находясь в своём сицилийском саду, и представляя его – тело покрыто лёгким бронзовым загаром, его волосы переливаются всеми оттенками золотого, в глазах бушует Средиземное море. Закусываю губу и чувствую запах его парфюма, проскальзывающего в мой собственный выдуманный рай. Его рука скользит по водной глади, подушечки пальцев едва касаются моих плеч. Он проводит костяшками по моей щеке, заставляя меня открыть глаза и прильнуть к его ладони. Пит уже снял пиджак и расстегнул рукава белок рубашки. – Ты вернулся, – еле слышно прошептала я, разглядывая его до боли знакомые черты. – Я тебя ждала. – Всегда? – на губах Пита появилась полу грустная улыбка. – Всегда, – выдохнула я. Боже, как я боюсь однажды проснуться в холодной постели и понять, что это был сон. Безумный. Страстный. Нежный. Прекрасный сон. – Пожалуйста, Китнисс, остановись пока не поздно. Ещё раз я не выдержу, – и Пит опускается на колени, проводит рукой по моим прядям и целует в губы, медленно проводя по верхней губе своим языком, втягивает нижнюю, посасывая её, шумно выдыхает воздух и отпускает меня. – Китнисс… Он прощается. Оставляет меня. На глаза наворачиваются слёзы. Слова протеста хотят вырваться, но как только воздух прорезает первый звук моего голоса, я начинаю рыдать, словно ребёнок, потерявший родителей в толпе. – Нет! – но Пит даже не обернулся. Я видела, как его силуэт исчезает за дверью. Вставай, Китнисс. Поднимайся снова и снова, пока не умрёшь. – Я люблю тебя! Я слышу, как его шаги затихают. Снимаю халат и набрасываю на плечи. Оставляю мокрые следы на полу и иду к прихожей. «Я люблю тебя» – шепчу одними губами. – Ты меня и тогда любила. Готова ли ты оставить своё прошлое и начать новую жизнь со мной? – Пит оборачивается, но я замираю и опускаю глаза. Нет-нет, я... – Если «да», то ты знаешь, где встретишь этот рассвет. Он оставил ключи и захлопнул дверь. Да, я знаю, где его найти сегодня. Сегодня не засну. Буду переоценивать ценности. Что мне нужно? Он или… известность, балетная школа, этот безумный ритм жизни, уносящий вдаль. Бреду в спальню и набираю номер отца. Жду несколько гудков, откинувшись на подушки и смотря невидящим взглядом в потолок. – Алло. Я вас слушаю, – папа кашляет. Опять ходил на работу без шарфа. – Пап… Пит приехал и… – я выдохнула, стёрла со щёк слёзы. – Я знаю, что должна была рассказать тебе об этом раньше. Мы… Он сказал, чтобы я… Ааа… я не знаю… не смогу. – Ох, Китнисс. Ты же любишь его? Не плачь. Все совершают ошибки. И ты не первая и не последняя. Послушай меня, ты боишься потерять свободу, но разве не обретаешь её в любимом человеке и близости с ним? – Папа замолчал, а я шёпотом сказала «да». Да, боюсь. Всегда чертовски боялась. – И твоя школа с учениками никуда не денется. Просто ты будешь заниматься уже немного другим. Исполнишь свои мечты. Девочка моя, я знал, что Пит приехал, ведь именно твой отец отправил ему письмо. – Люблю тебя, папа. – И я тебя, детка.