Во всем виноваты веснушки

Дома он лег на постель, лицом вниз. Идиот-идиот-идиот… И ведь поверил… Сомневался, но упорно игнорировал все, что не нравилось — это же Майкрофт! А в итоге — угробленная жизнь. «Он бежал от моих людей». Пусть так, но вы его привели в эту ловушку, мистер Холмс. Без вас он жил бы себе… А он, Лестрейд? Что Холмс сделал с ним?! Каким мерзавцем нужно быть, чтобы придумать подобное?! Проделать такое с влюбленным человеком... Столько всякой лжи нагородить. И ведь с каким мастерством! Ни одной фальшивой ноты. Каждое слово выверено, каждый жест! «Я тебе все объясню! Да-да-да, вы не верьте своим глазам, я все объясню! — захохотал Лестрейд. — Это ничего, что кого-то убили прямо у тебя на глазах. Это не то, чем кажется. Так мило, мистер Холмс. Так мило». Приступы истерического смеха накрывали его еще минут двадцать. Наконец Лестрейд встал и пошел на кухню. Следовало хоть чего-то выпить, кофе или чаю, сделать хоть что-нибудь. Его трясло. Взгляд вдруг натолкнулся на лежащую посреди стола салфетку. Номер Холмса. Лестрейд скомкал ее, хотел было кинуть в раковину, но кинул обратно на стол. Прислонился виском к холодной стене. Нет, ну каков! «Грегори, я бы никогда не посмел дать понять, если бы на самом деле… — горько передразнил Лестрейд. — На самом деле. На самом деле». На самом деле что? Что на самом деле-то? Лестрейд застыл. Да нет, просто в очередной раз услышал не то. Забыл. Еще что-нибудь. Он встал, медленно поставил на плиту чайник, подождал, пока он вскипит, медленно, глоток за глотком выпил полчашки отвратительного на вкус растворимого кофе. Потом швырнул чашку в раковину, подошел посмотреть, какие вышли осколки. Вынырнуть из сна не получалось. Он сходил за телефоном в спальню, расправил салфетку и, сбившись раз пять, наконец набрал правильный номер. Трубку взяли через три гудка. — Да, Грегори, — отозвались на том конце. Немного обреченно, чуть-чуть устало. — Майкрофт, я правильно понял твою последнюю фразу? — спросил он. Последовала долгая, очень долгая пауза. — А как бы ты хотел ее понять? — наконец раздалось в ответ. — Я тебе небезразличен? — каменея, уточнил Лестрейд. Еще одна пауза. — А… насколько бы вы хотели, чтобы вы были мне небезразличны, инспектор? Лестрейд усмехнулся: — Ни одного прямого ответа, верно, Майкрофт? Например, настолько, чтобы войти в мою спальню, раздеться и лечь в мою постель. А после секса пить со мной на засранной кухне дрянной дешевый кофе. В трубке послышался вздох. — Я заеду за тобой завтра в семь, — сказал Майкрофт и отключил связь. *** — Надеюсь, я тебя не на кофе приманил, — усмехнулся Лестрейд Майкрофту в грудь, когда первая часть озвученного ранее плана была осуществлена, и они лежали в обнимку в уютной полутемноте. Впрочем, засосы на шее Майкрофта ясно говорили, что не на кофе. А также некоторые части тела, которые Лестрейд своими некоторыми частями тела ощущал довольно твердо. — Боюсь, кофе стал последней каплей, — усмехнулся Майкрофт. — Я понял, что должен тебя спасти. — Если я тебя спрошу, что из того, что ты говорил мне в квартире Уоррингтона, было правдой?.. — Как ни смешно, но все было правдой, Грегори. Все до последнего слова. И я очень хотел, чтобы ты меня поцеловал. — Но ты играл? — Я играл. Ставка для меня была слишком велика. Я не мог позволить себе проиграть. — А в чем была ставка? — Эта флэшка была заказана любовнику Николаса кем-то из моих людей. Я не мог просто вычислить предателя, надо было дать ему раскрыться. Мои самые доверенные люди давно угадали мое отношение к тебе и знали, как ты был лоялен ко мне и Шерлоку, поэтому они естественным образом ожидали, что я обращусь к тебе. Что я и сделал, попросив тебя о том, что не доверил бы больше никому. — И ты якобы подкинул этому мерзавцу второй шанс. Устоять невозможно. — Да. — Ты знал, что флэшка у Эми? — Узнал, когда мы пришли в дом Спринглсов, потому что Николас хранил именно эту флэшку в библии. Это казалось ему забавным. Он был человек привычки, я предполагал, что он ее положит туда же. Хотя оставалась еще вероятность, что Стокер перепутал ее с кредитной карточкой и забрал с собой, но он, судя по записи шума, который он произвел, был в гостиной действительно считанные секунды. — О чем тебя умолял Николас? — Он считал, что его любовнику лучше бежать, чем просить защиты у меня и попасть в руки моих людей. Меня же, как ты понимаешь, интересовало только узнать имя заказчика, а после я отпустил бы его на все четыре стороны. Вопреки некоторым мнениям, я не сторонник бессмысленных убийств. И подобную лицензию мне никто не давал. Но Николас не верил мне. — Если он знал тебя хоть на столько, на сколько удалось мне, я понимаю почему, — хмыкнул Лестрейд. — И что произошло? — Его любовника убили раньше, чем я до него добрался. Собственно, так я и понял, что за всем этим стоял именно мой человек. Хотя определенные меры предосторожности уже были мной приняты. Я знал, что предатель контролировал мой телефон. — Но предатель не сам же пришел флэшку забирать? — В том-то и дело, что сам, с ближайшими подручными. Это дело он уже не мог доверить никому. К сожалению, цена этой флэшки – и моих сексуальных пристрастий - была слишком велика. — Не твоих пристрастий, а человеческой глупости, — сказал Лестрейд и, мурлыкнув, лизнул Майкрофта в сосок. Получив в ответ совершенно предсказуемый, но от этого не менее потрясающий стон. — Постой, ты сказал, что уже давно… Как давно? — спросил он, приподнимая голову. Майкрофт улыбнулся: — С самого первого дня? — Но это же шесть лет! — Ну, ты был до отвращения гетеросексуален. И потом, ты жил в браке, пытался наладить отношения с женой. — Но ты же знал, что она мне изменяет? — Конечно. — И? — Что «и?», Грегори? Вопреки твоим представлениям обо мне, я еще не совсем подлец. — Ты не подлец, — вздохнул Лестрейд и погладил Майкрофта по рыжим волоскам на груди. — Я тебя просто не понимаю. Почему ты действительно не попытался мне объяснить все сразу тогда? Ты же умеешь объяснять. А ты ушел. Майкрофт вздохнул, перехватывая его ладонь, целуя во все еще саднящие немного костяшки. — Я почему-то был уверен, что ты не простишь. — Это после того-то, как я всем на свете ради тебя рискнул?! — Я, честно говоря, не мог понять этого твоего поступка. Думал, что, может быть, из-за твоей лояльности к Шерлоку, что, может быть, мне почудилось… — Почудилось?!! А твоя фотография? Ты же знал, что она у меня в планшете есть… Откуда, кстати? — Шерлок, разумеется. Но я думал… — Что ты думал? — удивился Лестрейд. По его мнению, фотография в чьем-то планшете могла говорить только об одном. — «Чучело босса»? — Что?! — В Японии в некоторых корпорациях есть специальная комната, в которой стоит чучело босса, и служащие корпорации бьют его, чтобы отвести гнев. — И ты предполагал?! Ты это серьезно?! Майкрофт слегка отвернулся, чтобы не смотреть на Лестрейда. — Майкрофт, — только вздохнул тот. — Ты, конечно, очень умный человек, но ты идиот. — А ты? Лестрейд вздохнул еще раз. — Наверное, тоже с самого первого дня. Только Шерлок мне сказал, что ты воплощение гетеросексуальности и ненавидишь геев. Я, конечно, рад, что он жив, но вот прямо сейчас я бы ему врезал. Майкрофт закатил глаза: — Шерлок в некоторых вещах совершенный ребенок. Для него невыносима мысль, что могут отобрать любимую игрушку. Он интуитивно живет по принципу: разделяй и властвуй. — Да, — улыбнулся Лестрейд и покрепче прижался к груди Майкрофта. А потом поцеловал его осторожно между засосами и сказал совершенно искренне: — Прости, что заставил так долго ждать.