A Twist in Time /Повороты во времени

Румпельштильцхен начал отчаиваться. Уже четыре дня он и его будущее «я» пытались найти способ, как заставить сломанную палочку Черной феи работать. И если решение проблемы ускользало из внимания не одного, а целых двух Тёмных, то маг опасался, что их гости никогда не смогут вернуться в свое время. Мысли о таком раскладе событий только выводили Румпельштильцхена из себя. Самое худшее было в том, что, казалось, никому кроме него не было до этого дела. Будущие Белль и Румпель только приветствовали такую возможность, как расширенную версию своего медового месяца. Часто входя в ту или иную комнату, Румпельштильцхен заставал их в компрометирующих ситуациях или же только что оторвавшихся друг от друга с такими виноватыми ухмылками на лицах, что поучиться бы Чеширскому коту. Благодаря магии, что текла по венам, Румпельштильцхен знал, что его выносливость была практически безгранична. Но Белль была всего лишь человеком. В какой-то момент, она же должна устать от всего этого, не так ли? Что касалось Белль из настоящего, она была яркой и солнечной, как никогда. Он предположил, что быть в компании других людей, пусть даже их собственных воплощений – хорошо для нее. Что же до самого Румпельштильцхена, он не желал ничего большего, чем выдворить путешественников во времени из своего замка раз и навсегда. С тех пор, как они появились, его мир перевернулся вверх тормашками, и Тёмный был вынужден бороться с растущим влечением к своей горничной, что привело к крайне неудобным ночам и, впервые, мыслям о том, что, возможно, не стоит носить настолько узкие штаны. Они не были предназначены для такого рода… волнений. Но Румпельштильцхена волновало другое, то, что его собственное будущее может пойти совершенно неправильно из-за того, насколько долго будущие Белль и Румпель пребывают в его настоящем. Если верить второму Тёмному, то однажды он все же воссоединится с Бэйлфаером. Нельзя чему бы то ни было помешать этому. Румпельштильцхен должен стереть все эти воспоминания из их с Белль умов. Но чем дольше путешественники гостили в его замке, тем сложнее становилось работать с Зельем Забвения. Одно дело стереть всего лишь день из чьей-то памяти, но недели! Месяцы? Или намного дольше? Результаты могут быть катастрофическими – постоянная потеря кратковременной памяти. Он не был в восторге от мысли лишить Белль разума во благо нормальному развитию своей временной линии. Следовательно, Румпельштильцхен пребывал в скверном расположении духа, сидя у прялки, пока второй маг занимался смешиванием ингредиентов для восстановления магии в палочке Черной Феи. Его мрачные мысли вскоре были прерваны знакомыми воздушными шагами его горничной, поднимавшейся по ступенькам его башни. Она появилась несколько мгновений спустя, держа в руках поднос с травяным чаем и блюдцем, полным пышных булочек с корицей. - Вы двое работаете уже много часов, - слегка легкомысленно пропела девушка, едва не пританцовывая от своего хорошего настроения, заполняя легкостью и светом все оставшееся пространство. - Спасибо, милая, - со слегка удивленным выражением, поблагодарил ее Румпель. У него всегда было такое лицо, когда одна из Белль была поблизости. Как, во имя богов, за считанные годы он превратился из самого кошмарного существа всех миров в озабоченного сексом кролика? Что ж, если палочка заработает, Румпельштильцхен об этом узнает. Белль улыбнулась Румпелю и поставила поднос на край рабочего стола, где было немного свободного места. - Белль помогала мне в саду, - приготовив две чашки с одинаковым количеством молока и чая, сказала она, - Думаю, к следующей весне там расцветут прекрасные розы – ой-ёй! Мгновение назад Белль наливает дымящийся кипяток в любимую надколотую чашку Румпельштильцхена, в другой – ее рука ведет чайник чуть влево, разливая горячую воду на редкие желтые цветы, которые Румпельштильцхен так терпеливо искал и собирал в горах у пещер троллей. И теперь они были бесполезны! Маг уставился на сворачивающиеся нежные лепестки, а потом взглянул на девушку. Ее рот был широко раскрыт, а ручка чайника зажата в ладошке. - Мне так жаль, - начала она, но Румпельштильцхен не дал ей закончить. - Глупая девчонка! – рявкнул он. – Сколько раз я должен повторять, чтобы ты не вертелась под ногами, когда я работаю! - Я-я не хотела, - заикаясь, отвечала она, переводя взгляд с одного колдуна на другого. – Как я могу исправить… - Убирайся! Сейчас же! Мгновение Белль смотрела ему в глаза, ее губы были сжаты в плотную линию, а в глазах появились слезы. Румпельштильцхен почти подумал, что она заупрямится и начнет кричать на него в ответ. Он почти надеялся. Но потом Белль развернулась и бегом покинула комнату. Маг обернулся к булькающему беспорядку на своем столе. Эти цветы были последними, что оставались у него в запасе. Ему придется отправился в горы, чтобы добыть еще. Смутно осознав на себе чей-то взгляд, его глаза метнулись вверх, чтобы обнаружить свое будущее «я» с выражением отвращения на лице. Что ж, это был не первый раз, когда Румпельштильцхен себя ненавидел. - Что? – рявкнул он. Румпель только покачал головой и вышел. С секунду Румпельштильцхен смотрел в пустой дверной проем, обуреваемый порывом найти Белль и извиниться. Но, если все пойдет по плану, то никто из них двоих никогда не вспомнит этого. И прежде чем маг смог превратиться в сожалеющую лужицу соплей, будто жалкий щенок, выпрашивающий косточку у хозяйки, он исчез в облаке магии, появляясь на вершине горы за сотни миль от своего замка. Ему нужны проклятые цветы. Ради Бэя. *** Он нашел ее в кухне, сидящей за столом с мокрой тряпкой, обернутой вокруг левой ладони. Белль не заметила его и Румпельштильцхен воспользовался моментом, чтобы взглянуть на свою Истинную Любовь. Эта была та Белль, в которую он влюбился – девушка с широко раскрытыми глазами, полными удивления и восхищения миром и его чудесами. Сейчас он любил ее даже больше – годы страданий и разлук только укрепили их союз. Но этой Белль все еще только предстоит. Она будет страдать с его легкой руки. Он никогда не был, и не будет ее достоин. Вспоминать прошлое, глядя через розовые очки было легко. Думая о жизни в Тёмном замке, Румпель был склонен помнить лишь хорошее: как он поймал Белль, оступившуюся на лестнице, ее солнечная улыбка, когда он подарил ей библиотеку, и как поблескивали ее волосы в лившемся из окна солнечном свете, когда она читала очередную книгу. Но так было не всегда, а видя, как его прошлое «я» так бесчеловечно кричит на Белль было жестоким напоминанием о том, как часто он обращался с ней подобным образом. Она была так красива, так добра. А он был слишком напуган, что впустил ее в свою душу. Белль из будущего была не менее красива или добра, но сейчас у нее было больше острых углов. Что-то сломалось. Ей все еще снились кошмары о своем заточении. Тридцать лет не прошли даром. Это была его вина. Девушка за кухонным столом и понятия не имела, что должно было произойти с нею. И Румпель чувствовал, будто стальная рука сжимает его сердце. Он ничего не мог сделать, чтобы изменить ее судьбу. - Ты в порядке? – спросил он с порога. Белль резко подняла голову. Черты ее тут же смягчились, когда она увидела его, и девушка смахнула несколько слезинок, катившихся по щекам. - Да. Просто обожглась чаем, - она подняла забинтованную руку. - Позволь взглянуть, - Румпель прошел глубже в кухню и сел рядом с ней. Размотав повязку, маг увидел ярко-красный ожог на ее коже. Он провел рукой над раной и с золотым сверканием магии исцелил ее. - Вот, - оставляя быстрый поцелуй на ее ладони, сказал он. – Намного лучше. - Спасибо, - с облегчением вздохнула Белль. - Знаешь, он не хотел быть так груб с тобой, - сказал Румпель после минуты молчания. – Ты пугаешь его, если быть честным… и до сих пор это делаешь. - Тёмный боится своей горничной? – Белль бросила на собеседника скептический взгляд. - До дрожи в коленках, - пошутил он. – Он… я боялся глубины своих чувств к тебе. - Почему? – Белль сжала его руку в своей. - Потому что я трус, - просто ответил он. – Потому что ты не безразлична мне, а по моему опыту, нет ничего страшнее, чем открыть себя кому-то. Мне кажется, что я все еще борюсь с этим, даже спустя столько лет. - Но тебе стало лучше. - Многие меня недолюбливают, дорогая. И так будет всегда. Но ты должна знать, как глубоко и искренне мне жаль. Он чувствовал слезы, наворачивавшиеся на глазах, и отвел взгляд прочь, стараясь скрыть это от Белль, но она была слишком быстра для него, и ее рука уже нежно легла на его щеку. - За что ты извиняешься? – в ее глазах мелькнул страх. Он раскрыл слишком много. И было так много всего, за что Румпельштильцхену было жаль. Он хотел извиняться за то, что относился к ней, как к прислуге, когда она была чем-то гораздо большим для него. Он корил себя за то, что отверг ее любовь, когда она так легко вручила ее в его руки. Ему было жаль, что он выгнал ее из замка, что она попала в плен Реджины. Жаль, что он не искал ее, что считал мертвой. И за то, что мерзавец Крюк стрелял в нее – тоже. Румпельштильцхену было безумно жаль за то, что он предавал ее каждым возможным способом – за то, что он никогда не сможет быть достаточно хорош для нее. Он жалел, что отдал ей кинжал. Лучше бы она не знала. - Мне жаль, что я никогда не буду человеком, которого ты заслуживаешь, - наконец ответил он. Ее большой палец нежно гладил его щеку, и грустная улыбка озарила ее лицо. - Это мне решать, - упрямо прошептала она. Через мгновение она наклонилась к нему и мягко поцеловала в губы. Разум тут же взбунтовался при мысли, даже при том, что сам он тут же растаял от прикосновения. Румпель чувствовал, будто предает свою Белль, но ведь она и была его Белль. Они были одной личностью, но этой Белль только предстоит пройти через огромную гору страданий. И поцелуй был меньшим, что он мог предложить ей в качестве утешения. Поцелуй был нежным и целомудренным, и ее губы – неопытные. Мгновением позже она отстранилась, застенчиво улыбаясь. Ее щеки были приятно-розового оттенка. - Прости, - улыбнулась она. – Я хотела попробовать хотя бы раз. Румпель улыбнулся и заправил упавший локон ей за ушко. Взяв ее лицо в ладони, он поцеловал ее в лоб. - Мне очень жаль. И потом он встал и покинул кухню.