Забыть не получится.

Автор просит прощения за столь долгое молчание, но жизнь подкидывает не только приятные сюрпризы. Геннадий. Серёжка спит, а я стою у окна, и меня одолевают самые мрачные мысли. Наверное, и в пятнадцать и в тридцать, да и в пятьдесят очень трудно переживать предательство родителей. Услышать прямо от него самого, что он сделал ставку на твою болезнь и смерть, было тяжело. Но папаша споткнулся о собственные интриги. Ведь он сам отдал мне всю власть и финансы, считал, что сможет потом вернуть преумноженную империю в своё полное владение, а оно вот как вышло. Сейчас он направляется в Испанию в сопровождении Михалыча, там он теперь и будет жить. Денежное пособие я ему выделил, в финансовых кругах уже запущен слух, о том, что старший Трофимцев тяжело болен и утратил ясность мышления. Такие слухи сродни чумной заразе, быстро расходятся и отшвыривают всех на километры. Я уже заранее предпринял определённые шаги в этом направлении, отец просто сам форсировал события своей выходкой. Его поместье, после небольшой перестройки, будет отдано под детский санаторий, элитные лошадки уйдут с аукциона, а вырученные средства уйдут на благотворительность. Он уже отрезан от денег и власти, и обратно ничего не получит. С Михалычем был тоже нелёгкий разговор, он ведь не знал ничего, отец ему наплел, что Серёжка просто беспринципная шлюха, которая тянет из меня деньги шантажом. Но теперь уже все, он больше никогда и никому не навредит, пришло время платить по счетам. У меня и сейчас останавливается дыхание, как только вспомню его стоящим напротив отца с пистолетом. Эта картина ещё долго будет преследовать меня в кошмарах, так страшно мне ещё никогда не было. Все, к чёрту отца, дела и всё остальное, подхожу к кровати смотрю на своё личное счастье, спит малыш, все ещё бледный и губы припухли, отец скотина, надо было руки поломать за такое. Тихонько, чтобы не разбудить, забираюсь в постель, обнимаю его и закрываю глаза. Сергей. Проснулся как от толчка, снилось, что-то неприятное, осталось ощущение чего-то мерзкого и липкого, а вот что снилось, не помню совершенно. Гены уже не было рядом, а из душа слышался шум воды. Все еще пребывая в сонном отупении, поворачиваю голову к окну, и тут вчерашние события нахлынули все разом. С кровати меня просто вышвырнуло, быстро натянув халат, рванул к ванной. Сердце заколотилось, как будто собралось проломить грудную клетку. Стою у двери и боюсь. Боюсь увидеть то выражение в его глазах, что видел три года подряд. Господи, пожалуйста, пусть на него вчерашние события не повлияют. Пожалуйста, я, наконец, там, где хочу находиться, рядом с человеком, с которым мне хорошо и уютно, которому начал верить, которого я... Неужели мне мало досталось, что бы снова всё потерять? Делаю несколько глубоких вдохов, вроде паника отпустила, и открываю дверь ванной. - Ты уже встал, как себя чувствуешь? — Гена стоит и вытирается полотенцем. Подхожу ближе, внимательно смотрю ему в глаза. Вижу только тепло, любовь и заботу. Вижу все, что видел в них последнее время, ни следа прошлого. Только сейчас понял, что задержал дыхание, прижимаюсь к нему крепко крепко, обхватываю руками, и просто стою так. - Малыш, ты что? Его руки нежно обнимают меня в ответ на мой захват, объятиями это назвать нельзя, так я в него вцепился. Постепенно успокаиваюсь и понимаю, что надо ответить. Ни за что ему не скажу о своих подозрениях и страхах. Он и так комплексует из-за прошлого. - Просто я проснулся, вспомнил вчерашний день, а тебя рядом не было, вот я и пришел. Давай я сейчас приведу себя в порядок, и мы поговорим. — Разжимаю руки и отпускаю его. Хорошо, что Гена такой здоровый, а то я наверно ему мог рёбра сломать такими объятьями. Слушая Гену, соглашался с его решениями полностью. Правда, жаль, что старый козёл отправился в Испанию. Я бы его, куда-нибудь в Африку отправил, но и так нормально. А решение отдать резиденцию деткам, вызвала у меня приступ циничного веселья. Никто так не стирает следы былого величия, как подростки. Вот распишут в стиле граффити все стены всякой нецензурщиной и картинками... ух, так и надо. - Да, кстати, Виктор теперь надо мной издевается. — Гена ухмыльнулся. — Обещал каталог подушечек прислать. — Я непонимающе уставился на него. — Просто твоё обещание надрать мне задницу, почему-то очень ему понравилось. Он даже предложил сиденья в машине на более мягкие заменить. - Чёрт,— я в смущении посмотрел на него, — теперь наверно трепаться долго будут. - Да уж быстро забыть мне об этом не дадут, — он посмотрел на меня теперь уже серьёзно. — Мне никогда в жизни так страшно не было, как тогда когда ты встал впереди меня, прямо под дуло. - Я очень-очень за тебя испугался. Знаешь, никогда больше не хочу попадать в такие ситуации. Я тогда так разозлился на всех и на Виктора, и на тебя, и на весь этот кошмар. О, Господи, я кажется, обещал Виктора кастрировать? - Да не кажется, а пообещал, — Генка опять развеселился, — и даже без наркоза, он мне и говорил, что в случае чего, я отделаюсь только отодранной задницей, а вот ему по-настоящему страшно. Теперь уже и я начал улыбаться. - Вот какой я грозный и страшный. А знаешь, — я притянул Гену к себе, — идея надрать тебе задницу, нравится мне всё больше и больше. - Ну, и зачем дело стало? Вот и напугай такого! - Да собственно ни зачем, просто губы ещё болят, подожди пару дней, всё тебе будет. - Обещания, обещания... Мы здорово провели этот день. Я забил на учебу, Гена на работу, мы валялись на ковре, заказали готовую еду, чтобы не заморачиваться ничем вообще. Болтали, смеялись, возились на ковре как два щенка. Это было так здорово, просто проводить время вместе. Наверно именно из таких вот моментов и состоит то, что называют счастьем. Я так и сказал Гене вечером. Сказал, что сегодня я ощущал себя абсолютно счастливым, а он прижал меня к себе, целовал меня в макушку, и говорил,про лучшие слова, которые он слышал в жизни. Я прекрасно понимаю, завтра будет новый день, есть и учёба, и работа, и реальная жизнь там за окном, но все же у нас был сегодняшний день, и, вспоминая его, у меня, наверное, всегда будет возникать ощущение вот такого тихого, очень своего счастья. - Да, Ген, не волнуйся, я в клуб еду с охраной, и позвоню, когда буду возвращаться, работай спокойно не думай ни о чём. — Я закончил разговор и положил сотовый в карман. Сегодня решил съездить в клуб, а то с этой личной жизнью забросил и друзей и работу, хотя с работой придётся наверно расстаться. Навалюсь на учёбу посильней, видимо придётся получать второе, экономическое образование. В этом есть какая-то ирония, я так хотел отмежеваться от семейного бизнеса, а теперь уже прекрасно понимаю, что если я остался с Геной, то и работать буду тоже на благо семьи. Глупо было бы сейчас заморачиваться из-за денег, но получается, что я живу на полном содержании у Гены. Ведь даже те деньги, что он мне перед операцией перечислил, так и лежат у меня на счету, а как сейчас оплачиваются счета, я даже не знаю. Так что буду налегать на учебу, а потом пойду работать в семейный бизнес. Так будет хоть какая- то компенсация. А затрагивать вопрос денег мне не хочется, я только обижу Гену и все. Вот ведь жизнь, я боюсь его обидеть. Но тут уже ничего не поделать, пора самому себе признаться, в том, что он мне дорог, и будущее своё я вижу рядом с ним. Вот и клуб, меня охватывает радостное предвкушение, сейчас ребят увижу, здорово! - Да, вы посмотрите, кто тут появился! — Ко мне подошёл Славик, улыбка от уха до уха. — Ну, здравствуй, ясно солнышко, где запропал, мы уже хотели розыск объявить. Паша мне сказал, что у тебя всё нормально, а про остальное, молчит, как партизан, добавил только, чтобы мы тебя пока не дергали, и расспросами не доставали. — Он заглянул мне в глаза. — Так что у тебя происходит, Глазастик, всё нормально? - Привет, Славян, я тоже соскучился, у меня всё нормально, извини, что не появлялся, личная жизнь бьёт ключом, занимает всё свободное время, так что часто меня здесь видеть не придется. Ну, давай рассказывай какие у вас новости? Как вы с Олегом? Все нормально? - Да нормально у нас все, я уже к нему переехал, здесь пока затишье, до студенческих каникул, кстати, спасибо за твоего сменщика, толковый парнишка, только, тихий, но это делу не мешает. Так что там у тебя за личная жизнь? Давай рассказывай. - Ну, я теперь не один, у меня есть человек, с которым мне по настоящему хорошо, знаешь, я кажется, впервые в жизни полностью счастлив. - И кто это? Ты нас познакомишь? Приводи его сюда, надо же посмотреть, кто так очаровал нашего Глазастика. - Извини, но пока не приведу, и пока ничего рассказывать не буду. Не обижайтесь, и не спрашивай почему, просто пока всего рассказать я не смогу, а что-то придумывать я не хочу. Ну, вот и сложности начались. Как объяснить, что я сейчас живу с человеком, из дома которого они меня забирали полгода назад голышом с одним паспортом в руках? А трепаться о его болезни налево и направо нельзя. Черт надо будет посоветоваться с Геной, как всё это уладить, а пока не придумал, буду молчать. - Сереж, скажи честно, ты же не связался с женатым человеком? Малыш, если это так, то... - Нет-нет он не женат, и никогда не был женат, и детей у него нет, но он... Понимаешь, есть сложности. Обещаю всё вам рассказать, как только смогу. Славка смотрел на меня с искренней заботой, и тревогой. На душе потеплело, стало так приятно, все же здорово осознавать, что есть люди, которым ты небезразличен. — Да не волнуйся Слав, у меня всё хорошо, правда. - Это кто у нас тут появился? — К нам улыбаясь, подошёл Олег, он приобнял меня за плечи, внимательно оглядел. — Глазастик, да ты смотрю, вырос, похорошел, возмужал... Я засмеялся, так сразу стало легко. - Да-да я уже прямо в потолок головой упираюсь, судя по твоей тираде. И весь из себя такой красивый, прямо - мачо. Я посмотрел на них взглядом опытного мачо, ну попытался посмотреть. Вышло, очевидно, потешно, так как ребята дружно расхохотались. - Ой, не делай так больше. — Олег, всё ещё посмеиваясь, повернулся к Славке, - Солнце, пора открывать заведение, давай рули командовать, а мы пойдем в кабинет поговорим с Сережкой, А то тут сейчас такие децибелы пойдут - орать придётся. Славик обозвал Олега эксплуататором и пошёл работать, попутно получив лёгкий шлепок пониже спины, но не возмутился, а улыбнувшись Олегу, двинул в зал. Мы ведь как встретились в коридоре у служебного входа, так там и стояли. - Я смотрю у вас всё хорошо, — я улыбался, идя за Олегом в кабинет, — я так за вас рад. - Да у нас всё здорово, он уже сказал тебе, что мы живём вместе? И, кстати, я наверно вам с Толиком проставиться должен? — Я посмотрел на него с недоумением, — за одну очень вовремя сломавшуюся дверь, — теперь Олег уже откровенно ухмыльнулся, — гениально придумали. Ну вот вогнал меня в краску. - Не знаю о чём ты, ни о каких дверях не слышал, и вообще я и Толик абсолютно не причём! - Ага, он тоже рожу кирпичом состроил, и не признался. Кстати, ты его давно видел? - Да уже порядком, все времени не было, но я всё равно скоро с ним встречусь, нам о многом поговорить надо. - А о том с кем ты сейчас, ему расскажешь? — Я посмотрел на Олега, он смотрел на меня сейчас очень серьезно, от недавнего веселья и следа не осталось. — Так уж получилось, малыш, что я всё знаю. И предупреждая все твои вопросы, сразу скажу, знаю только я. Просто я как раз был в банке у Пашки с Виталием, заезжал по делам и увидел, как ты с Геной выходишь на служебную стоянку в окружении охраны. Сам понимаешь, после того как мы тебя от него забирали, вопросов у меня было много. Ну, я и поговорил с ребятами, они мне всё и выложили. Это абсолютно безопасно, я завязан с вашим семейством накрепко, Пашку знаю сто лет, так что трепаться ни о чём не буду. Но, Серёженька, скажи честно, ты сам как? - Олег, я... чёрт мне хорошо с ним. Понимаешь, вот с таким Геной рядом мне очень хорошо. Я наверно счастлив именно сейчас, понимаешь, я ещё плохо понимаю, что это такое счастье, но так как сейчас мне никогда не было, и я дорожу этим очень. И именно поэтому я так долго не приходил, потому что объяснить невозможно, и скорей всего ни Славка, ни Толик меня не поймут, и мне будет горько от этого, но я ни за что не откажусь от Гены. Я посмотрел Олегу прямо в глаза, и Бог знает, почему попытался улыбнуться. Не знаю, что там мой взгляд выражал, но Олег вдруг подошел ко мне, присел на корточки возле стула, на котором я сидел и взял меня за руку. Я знал, разговор будет трудным, но всё равно понимал, что выбор я уже сделал. Но как же хочется, чтобы поняли и приняли, ребята ведь мне не чужие. Почему, ну почему мне всё время приходится терять? Вот и сейчас, найдя Гену, могу потерять ребят и Толика, а это больно. - Сереж, я тебя понимаю, — Олег по-прежнему держал меня за руку, — не волнуйся так, ребята поймут. Может не сразу, но поймут, да и мы с Пашкой и Витом поможем. Ну не грусти, малыш, все образуется, вот увидишь, пусть не сразу. Но ребята ведь тоже желают тебе счастья, так что поймут. Ну, всё хватит грустить, пойдем в зал, а то к Славке вечно какие-то козлы клеятся, липнут гады, убить готов. Я усмехнулся, надо же какой ревнивец. И ведь верит Славке, я уверен в этом, а всё равно бдит. - Пошли, Отелло, а то смотрю, ты уже весь извелся. И, Олег, спасибо тебе за разговор, мне действительно стало легче. Вечер катился по накатанной дорожке, мы ещё пообщались со Славкой, я узнал, что ребята в Италии неплохо устроились, и скорей всего там и останутся, рад за них. Поговорил с Сашей, это парень, которого я нашёл на своё место. Он мой одногруппник, но попал в очень нелёгкую ситуацию. Его папаша весьма состоятельный человек, решил свалить из семьи к какой-то молодой девице, и оставил их почти без средств, нет, он оставил им квартиру, машину, кое-что на счете. Но престижную квартиру содержать стоит немалых средств, машина тоже требует ухода, да и универ наш так же не для бедных. Прибавить к этому мать, которая в жизни дня не проработала, и реальность для которой заключена в круге таких же подружек, модных салонов, и магазинов. Короче деньги кончились быстро, подруги осыпались, как листья с деревьев по осени, прислугу пришлось рассчитать, потому что платить ей стало нечем, а мать впала в депрессию. Но Сашка духом не пал, старался подрабатывать, где только мог, закапывался в переводах, старался не показывать и виду, насколько всё плохо. Потом матушка оправившись, от удара быстро нашла папаше замену, и опять вышла замуж. Это, конечно, немного облегчило Сашке жизнь, но только немного. Новый супруг, был готов взять на себя заботу о его матери, но вот великовозрастный пасынок в его планы не входил. Нет, он в каком-то смысле даже порядочно себя повел, забрав мать, помог переоформить на парня квартиру и машину, но зарабатывать на своё существование Саня должен был сам. Я обратил на него внимание, у него во взгляде казалось, навеки поселилось напряжение пополам с какой-то тоской. Нет, он по прежнему прекрасно учился, старался не подавать и виду, что в его жизни проблемы, да только я сам много чего скрывал. Как говорится рыбак рыбака... Информацию на него собрал сам Виктор, вот так я и узнал о том, что свалилось на парня. Надо сказать, что своей стойкостью он вызывал уважение. Вот я и предложил ему своё место. Тут очень прилично выходит по деньгам, да и парень порядочный, такому можно доверять. Конечно, я и словом не обмолвился, о том, что мне известно. Просто спросил, не желает ли он подзаработать и все. Привел его к Славке с Олегом, они с ним поговорили, одобрили, ну а дальше, как говорится дело техники. Мы с ним поболтали немного, о работе и учебе, и я отошел, нечего парню мешать. А потом я и вовсе ушёл в тень, поближе к служебному входу, как-то мне грустно стало. Я смотрел на Славу с Олегом, как они свободно общаются на людях, и немного завидовал. Увы, с Геной нам такое непозволительно. Слишком он известная и влиятельная личность в нашем крае. И подобная известность не нужна ни ему, ни мне. И так пока всё тихо, а то журналисты бы нас уже давно с грязью бы смешали. Я прекрасно осознаю, что мы живём не в сказке, а в реальном мире, есть куча проблем, которые никуда не денутся, как бы мне этого не хотелось. Но мне всё равно грустно, и то, что я всё понимаю, ничего не меняет. Я вдруг осознал, что уже и думаю, о себе только рядом с ним, пора признаться, хотя-бы вот так, мысленно, что я его люблю. Не знаю смогу ли произнести это вслух, а тем более сказать ему об этом когда-нибудь, но всё-таки я его люблю. Черт в голове полный сумбур мысли скачут, и ещё я по нему сейчас просто скучаю, вот появился бы он сейчас здесь и забрал меня домой, как было бы классно. Только я об этом подумал, как со спины меня обхватили такие знакомые, такие родные руки и сразу же я услышал: «И почему такой симпатичный мальчик скучает в одиночестве?» Всё ещё не веря, поворачиваюсь в кольце его рук, встречаю полный любви взгляд: — Ты и вправду здесь! Я уже улыбаюсь во всю, меня заполняет чувство радости. - А я только что о тебе думал, а ты здесь, как же это здорово! Геннадий. Мы с Виталием и Пашкой, наконец, сделали все, что наметили на этот день, вымотались жутко, но все были довольны. После такой ураганной отставки отца, хвостов оставалось много, и вот сегодня наконец всё закончили. Теперь уже никто не сможет оспорить ни одного моего решения, всё для этого мы сделали. Так же разработали полностью план, распределения активов между членами семьи, это дед на себя всё тянул, а мне этого не нужно, теперь в течение года произойдёт планомерно перераспределение собственности внутри семьи, все станут более независимыми и, по-моему, это здорово. Мне не нужна такая власть, она для меня как ярмо на шее, да и на местах тоже приняли перемены с радостью. И вот теперь мы все, наконец, закончили, по крайней мере, по документам. Сейчас мы сидели и просто отдыхали. Тут у Пашки зазвонил телефон, он поговорил минуты три, я, честно говоря, не прислушивался. Паша закончил разговор и посмотрел на меня. - Что, Паш. случилось что-то? - Да нет, ничего не случилось, просто звонил Олег, Серёжка... Меня подкинуло сразу. - Что случилось? - Да ничего не случилось, просто Олег говорит, что наш Глазастик стоит в самом тёмном углу клуба и кажется, грустит. Похоже, кто-то скучает. - Паша, я тебя убью! — это уже Виталик вступил, — ты понимаешь, что они недавно пережили? А ты тут драматические паузы делаешь. Вон глянь, — кивок в мою сторону, — его же чуть удар не хватил! Паша начал говорить что-то в оправдание, но я уже не слушал. - Так ребята на сегодня у нас все, пока! Я еду в клуб, у меня там Серёжка грустит. И я быстро вышел из кабинета, по дороге к лифту разговаривая с Виктором, и объясняя ему куда мы едем. Как же он мне обрадовался, Боже, этот мальчик делает меня счастливым, просто тем, что живёт на свете, а тут ещё такая искренняя радость. Сказал, что действительно хотел, чтобы я был рядом, притянул меня к себе, поцеловал так, что у меня голова пошла кругом. Мы, не сговариваясь, направились к выходу, сели в машину, я велел ехать домой, и всю дорогу до дома, мы не могли оторваться друг от друга. Обычно мы ведём себя сдержанно, а здесь накатило какое-то безумие. Сережка забрался ко мне на колени, гладил моё лицо, целовал, а я сжимал его в своих руках, и никогда еще дорога домой не казалась мне такой длинной. Войдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, нам пришлось на несколько минут разбежаться, чтобы подготовиться, и вот уже Серёженька заходит ко мне в ванную, забирается под воду, и, глядя на меня своими огромными глазищами шепчет: «Помочь?» Пожалуй, это последнее осознанное действие, дальше была только страсть... Мы очень нескоро выбрались из-под душа, и добрались до кровати. Эта ночь для меня навсегда останется сладким дурманом, а то, как Серёжка выстанывал моё имя, самыми лучшими звуками во вселенной. Было совершенно неважно кто сверху, кто снизу. Этой ночью мы были одним целым, я ощущал все его чувства и эмоции, а он, уверен,точно так же ощущал меня. Между нами не было сейчас ни плохих воспоминаний, никаких страхов и барьеров. Были только страсть, нежность и любовь. Утомленные и очень счастливые, мы заснули только под утро.