Забыть не получится.

Геннадий. Это было прекрасное утро. Я буквально летал на крыльях, казалось, что сегодня никто и ничто не способно испортить мне настроение. Прошлой ночью Серёжа мне доверился полностью. Я только теперь осознал, как же на меня влияла эта проклятая опухоль в голове. Другие ощущения, другие эмоции, чувства. Прошлой ночью, я не просто взял его, я занимался с ним любовью. Господи, сколько раз до болезни между нами был секс, и вот только теперь, я занимался с ним любовью. На этот раз главным был не я, а он. Главным было доставить ему удовольствие, следить за его реакциями на то, что я делал, видеть, как его невероятные глаза подёргиваются дымкой наслаждения, смотреть, как расширяются его зрачки перед самым оргазмом. И получить от того, что он в моих руках кончил, удовольствие почти такое же как от финальной разрядки. Невероятно, никогда не знал раньше, что так может быть. Серёженька солнышко мое, как же я тебя люблю. Люблю тебя всего, и твоё тело и твой невероятно стойкий характер, и твою потрясающую искренность. Он никогда не играет нигде ни в обычной жизни, ни наедине в постели. Наверно поэтому мне с ним так хорошо когда я снизу, он всегда действует от всего сердца и это просто кожей чувствуется, нельзя невозможно не реагировать. Но прошедшая ночь... Она как откровение. Он. Мне. Доверился. Целиком и полностью без сомнений и колебаний. «Ген, а это всегда так ярко?» Даже здесь, что чувствовал о том и спросил. Черт пора прекращать воспоминания, а то придётся идти в туалет и заняться тем, чем я уже лет пятнадцать себя не утруждал. Все-таки, какое прекрасное сегодня утро! Сижу в кабинете пытаюсь заниматься делами, улыбка как наползла на физиономию, так и не собирается её покидать. Без стука, без доклада открывается дверь, и в кабинет как-то уж очень тихо заходит Виктор. - Вить, ты всё-таки прибил мою секретаршу? Она же старой закалки через неё даже президент без доклада не пройдёт. - Геннадий Степанович, Сергея похитили... Свет меркнет и вся вселенная схлопывается в чёрную дыру, в эпицентре, которой стоит кто-то очень одинокий и на одной ноте тянет только одно слово: "НЕЕЕТ". Когда я снова начал различать силуэты, то понял, что прошло не больше секунды, а я за это время, почти умер. - Докладывай, - Виктор вздрогнул, да голос у меня заморозить может, но сейчас мне надо отключить все чувства, - я слушаю. - Сработала тревожная кнопка, на маячке, семь минут назад. Сейчас происходит обработка с видеокамер университета, еще минут пять понадобится. Сигнал пока кружит по городу. Я переведу на твой компьютер все данные? - Давай, действуй. Время стало тянуться мучительно долго, выматывая душу. Наконец пошло изображение. Увидел, как Серёжку выволакивают и заталкивают в машину, захотел руки обломать обоим. Виктор бубнил по рации какие-то распоряжения, пробивал номер машины, запустил программу опознания этих двоих. - Ты уже выяснил, куда они движутся? - Они пока по городу едут направление западное, я уже направил наших на перехват, но ты, же видел, у них стволы, так что просто не будет. - Виктор, ты сказал западное направление? - Да вот к новому жилому массиву сворачивают, наши уже их ведут, а нет свернули к фермерскому хозяйству. - Вить, я знаю, куда они едут, и кто за этим стоит. Собирайся по дороге всё объясню, время дорого. Об этом месте я узнал случайно, оно оформлено на совершенно постороннего человека, находится за фермой и имеет вид чьей-то баньки, неприметное такое. Это ещё в лихие девяностые было местом разборок и весьма неприглядных разборок, я и не думал, что оно ещё используется. Отец что же ты задумал? Я ещё удивлялся, что он меня не трогает, не звонит, а ведь сделать он уже ничего не сможет я постарался. В двух словах передал всё Виктору, и начал думать. Сергей ему абсолютно никак не поможет. Шантажировать меня на данном этапе себе дороже, не понимаю. А если я чего-то не понимаю, то это очень плохо. Так что ему известно? Что Сергей со мной он знает. Это был секрет внутрисемейный, да и доктор доносил постоянно. Против того, что я по-мальчикам он не был. Наоборот всегда говорил, что никакая стерва не окрутит, и ублюдков не напложу, все меньше наследников. Так чего же он хочет? - Вить, подъезжаем, запомни хорошенько, главное вытащить Сережку, и мне плевать, кто и насколько при этом пострадает, понял? - Да понял, босс. Гена, я постараюсь, все будет нормально. Нормально? Как же, мне бы твою веру. Если Серёжка пострадает. Я лично позабочусь о том, чтобы кончина моего отца была тяжёлой и мучительной. И плевать что родная кровь, не прощу, никогда не прощу ему... У Виктора зазвонил телефон. - Да, слушаю, - смотрю на своего начальника безопасности и вижу на его лице выражение полного изумления... Сергей. Меня втолкнули внутрь, место странное похоже на баню. Все так же тыча пистолетом в бок, подвели к стене и пристегнули наручниками к какой-то железной петле, вбитой прямо в деревянную стену, и оставили одного. Состояние у меня было препаршивейшее, неопределённость просто бесила. Кто меня похитил? И зачем? Да страшновато было. Осталось надеяться, что Виктор в своём деле действительно так хорош, как его все характеризуют, и долго я здесь не задержусь. Странно, что я не паникую, хотя и должен, но паники нет. Есть какое-то отупение и наверно я всё ещё не верю, в то, что это всё серьезно. И всё-таки кто же меня похитил? Черт я скорей психую от неизвестности, чем боюсь. Хоть бы пришёл кто нибудь. Я узнал его сразу же, как он только зашел, еще бы не узнать. Каждый со школьного возраста в нашем городе, да и в области знает это лицо. Передо мной стоял сам глава клана Трофимцевых - Степан Петрович Трофимцев собственной персоной. Крепкий рослый старик, с такими же, как у Гены серо-зелёными глазами, вот только смотрел он на меня с выражением какого-то расчётливого любопытства. Было ощущение, что он прикидывает, какую же прибыль я ему принесу, хотя, что с меня брать? Хлопнула дверь и в комнате появился ещё один персонаж, чуть моложе первого, но тоже крепко сбитый, с очень цепким взглядом карих глаз. Этот тоже меня оглядел, но просто с интересом, без всяких эмоций. И что, долго на меня ещё пялиться будут, мы не в зоопарке, и я не редкий зверь, чтоб меня так осматривать. - Знаешь, кто я такой? Ну, наконец-то, разродился, и чего ты хочешь услышать интересно, тебя каждая собака у нас знает. - Вы старший Трофимцев, глава нашего большого семейства, - он, почему-то недовольно покосился на своего спутника, неужели хотел скрыть, что я тоже из семьи? Точно, вон как у мужика брови вверх поползли, точно не знал. - А ещё вы старый бессердечный козел, который обменял жизнь и здоровье своего сына, на дополнительную прибыль и власть. - Я стоял пристёгнутый к долбанному крюку наручниками и спокойно смотрел на то, как наливается краснотой рожа старшего Трофимцева. Интересно может его сейчас удар хватит и всё кончится? — Да как ты смеешь такое мне говорить, сопляк? Речь конечно гневная, но вот нотки страха в голосе явно проскальзывают, странно и чего ему бояться? Не меня же. - Что правда глаза колет? Неприятно слышать? А допустить, чтобы твой ребёнок медленно умирал, сходя с ума, нормально? Знаете я, когда про это узнал, вы для меня просто перестали быть человеком. Наверно это какая-то семейная болезнь, менять своих детей на деньги, как это сделал мой папаша или на власть и деньги, как это сделали вы. Надо прикусить язык, а то он прибьёт меня прямо здесь, и разбираться не будет. - Степан Петрович, о чём он говорит? О, второй голос подал, а я и забыл про него совсем. Сейчас мне было не до него. У меня как будто крышу сорвало, куда-то пропал страх, мне вообще на себя сейчас наплевать. Передо мной стоял человек, который допустил трёхлетний кошмар в мою жизнь, который повинен в том, что в глазах у Гены кажется, навечно поселилось выражение вины и сожаления. По сути именно он виновен в том, что и я, и Гена уже морально искалечены, пожалуй, на всю оставшуюся жизнь. Три года это много. Очень много. И даже сейчас, когда мы с ним вместе, прошлое забыть не выйдет. Всегда будет мрачное нечто, никуда нам от него ни деться. - Одиннадцать лет ты старый урод наблюдал, как гибнет и медленно умирает твой ребенок. И ради чего? Ради нескольких удачных финансовых сделок? Так у семьи уже денег было много. Или для того, что бы теперь в твои руки пришло ещё больше власти? Так у тебя всё равно только одна жизнь и только одна задница, на трёх стульях не усидеть. А Виталик, его ты тоже как-нибудь изведешь? Он ведь уже правая рука в вашем банке, и голова у него варит. Что ты с ним будешь делать? - Ишь разговорился, волчонок, да что ты понимаешь? Я не для того столько лет создавал империю, чтобы вот так взять и отдать все, выпустить из рук! А дробить ни власть, ни деньги нельзя, тогда бардак начнется! Да и молодое поколение, только дай волю мигом всё к рукам приберут, как же самостоятельность им подавай. А вот чёрта с два! И у Генки всё отниму, и остальным воли не будет! Все вы у меня в кулаке сидите, и сидеть будете. Я так понял, что ты для него очень дорог? Вот и посмотрим, насколько он ценит твою задницу. - Да ты заговорился дедушка! Капитал зарабатывали вы с братьями, вас четверо было, просто сейчас ты один остался. Я тоже Трофимцев, не забыл? И потом, как бы Гена не ценил мою задницу, но шантажировать его дело гиблое и ты этого не можешь не знать. Так что может, объяснишь мне, за каким хреном меня сюда притащили? - Мне, между прочим, это тоже любопытно? - опять подал голос мужик, до этого он просто стоял, молча, и слушал нашу перепалку. - Петрович, когда ты попросил привезти мальчишку сюда, ты говорил совсем другое. Да и то, что он из Трофимцевых ты мне не сказал. Что происходит вообще? Если хочешь чтобы я тебе помогал, объясни мне некоторые вещи. И главное что с Генкой? Он что действительно неизлечимо болен? И почему мальчишка в этом обвиняет тебя? Мне нужна, правда, Петрович, и ты знаешь, я докопаюсь до неё с твоим участием или без него. А у меня, похоже, появился союзник. Мысли понеслись со скоростью космического корабля во время старта. Что задумал Трофимцев? Шантаж, да зная своего сына это провально сразу. Тогда что? По нему видно, что он на что-то сделал расчёт и я основная фигура в этом расчете, но вот что именно непонятно. - Послушай, я всё тебе расскажу и объясню, но только чуть позже. Голос у Трофимцева стал такой проникновенно убедительный, что вот прямо не знай, я всего, что он натворил, сам бы поверил. Но я знаю. Поэтому сейчас надо срочно что-то сказать, чтобы этот незнакомый мне мужик засомневался ещё больше. Похоже, мужику не понравилось, что его использовали, не сказав всей правды. Надо подкинуть что-то ещё. - Это правда. - Я смотрел ему прямо в глаза. - Он в девятнадцать лет попал в аварию, ударился головой, и у него образовалась опухоль. - Глаза у незнакомца широко распахнулись, и во взгляде мелькнуло понимание, видно знает, о чём речь идёт. - Но добрый папа Степа, решил, что лучше всё скрыть, и оставить сына как машину для зарабатывания денег, и укрепления собственной власти, чем делать операцию. Видать решил, не рисковать его способностями, а потом и прибрать всё к рукам, когда любимый сыночек окончательно умом тронется. Я только хотел продолжить, но тут потерявший терпение господин Трофимцев старший, подскочив ко мне, со всего размаха врезал мне по губам. - Я сказал, заткнись! Щенок, маленький ублюдок, ты чего решил добиться своей правдой? Будет всё равно, так как я решил. Чёрт больно губы разбиты во рту привкус крови, голова гудит, хорошо хоть не упал. Так я уже его довел, теперь может получиться спровоцировать на правду. - И что же именно будет, по-твоему? Блин уже позабыл, как это разговаривать с разбитыми губами, но ничего понять меня можно. - А вот я сейчас тебя изобью до полусмерти и пошлю Генке фотографии. И не смотри на Александра, он может и не одобряет того что я делаю, но человек он мой и предан мне, так что мы с ним потом разберемся, а вот что будет с твоим любовником, когда он увидит, что я с тобой сотворю, посмотрим. - Как же мерзко он сейчас ухмыляется. - Я внимательно изучил все симптомы и течение Генкиной болезни, сейчас он подошел к пограничному состоянию и лёгкий толчок его снесёт с катушек только так. Он ведь повёрнут на тебе, ты для него очень много значишь. И потеряв тебя, он придёт в такое бешенство, что контролировать себя уже не сможет. Конечно, можно было бы его и не провоцировать, года через три он и так рехнется, но чёртов Виктор докопался до правды. И теперь события надо форсировать. А то мало ли что, у Генки голова пока варит, дай боже ещё выкинет чего нибудь, а терять деньги и власть в мои планы не входит. А тебе за него чего переживать? Ты насколько я знаю от него и так натерпелся, да и сейчас наверно приходится? Ну чего молчишь, язык прикусил? Я наклонил голову во время этого его монолога, пытался стереть кровь, капающую с губы, и понимал, что самое главное сейчас себя не выдать. Старый козёл не знал про операцию! Он всё просчитал, и это могло бы сработать, но про операцию он не знал! Так теперь главное тянуть время, а Виктор меня найдёт, ведь я же активировал сигнал, значит надо просто ждать. И не разговаривать с этим старым козлом. Просто молчать. Поднимаю голову, стараюсь смотреть спокойно, чтобы себя не выдать, и как можно чётче произношу: — Да пошёл ты, козёл старый, не буду я с тобой разговаривать больше, все уже сказал. И я опять опустил голову. - Да плевать мне на твои слова, ты здесь для другой цели. Саша, подай мне кастет, пора начинать, - наступила тишина, а меня начало колотить, похоже, моё везение закончилось, хоть бы в живых остаться. - Саш, ты оглох? - я услышал звук удара, а потом мне под ноги упало тело нашего великого патриарха. Вскидываю голову и смотрю, как мужик Саша потирает кулак, глядя на валяющегося внизу господина Трофимцева. - Петрович, старый ты козел, что же ты натворил? - пробормотал мужик с сожалением в голосе, и, переступив через его тело, подошёл ко мне. Я стоял и всё ещё приходил в себя. Меня отстегнули, помогли переступить через валяющегося без чувств Трофимцева. вывели из комнаты. Я постепенно начал выходить из ступора и внимательно посмотрел на своего спутника. Он был как-то слишком уж спокоен. Я слегка кашлянул, привлекая к себе внимание. - Ну чего тебе? - Буркнул мужик, так и не глядя мне в глаза. - Можно мне умыться, где нибудь? И, кстати, меня зовут Сергей. - Александр. Вон там за дверью ведро с водой стоит, водопровода здесь нет во дворе колодец. Пойдем, помогу тебе на руки полью. Мы вышли во двор, Александр прихватил ведро, сойдя с крыльца, прошли чуть дальше. Остановились возле бурьяна, и я, наконец, умылся. Взял носовой платок, который мне протянул Александр, и кое-как вытер лицо. - Он там не очнётся? - Не бойся, я его на твоё место пристегнул. - Александр, а вы кто? И какое у вас отчество, а то мне как-то неудобно. - Я, Сережа, бывший личный телохранитель Степана Петровича, и крёстный Генадия. Слушай, а у Гены это серьезно, ну с головой. - Я решил про операцию молчать, пусть думает, что все, так как описал Трофимцев. - Да очень серьезно, опухоль давит на мозг в определённой зоне и года через три он может окончательно свихнуться. - А помочь ему можно? Ну, там лекарства какие-то, процедуры? Так врём дальше, и не тормозим. - Ну, он лечится, принимает препараты. Сейчас ему даже лучше. - Ведь это моя вина, я тогда за рулём был. - Он тяжело вздохнул, смотрю на него и молчу, говорить нечего. Фух ступор отпустил уже, голова опять начала работать. - А это ты ему кто? Хороший вопрос. - А разве непонятно, кто я такой? Или для вас новость, что Гена женщинами не интересуется? - Ну ладно пора тебя возвращать. - Он вытащил телефон, нажал на вызов. - И моё отчество Михайлович. Виктор Фёдорович, приветствую, ваш мальчик у меня сможешь приехать забрать. А, ты уже рядом, ну я так и подозревал. Давайте подъезжайте мы во дворе. Виктор. - Гена, ты понимаешь, что это может быть ловушка, давай я сам с ребятами быстро метнусь и привезу его к тебе. - Вить, заткнись, и рули давай, я нигде не буду ждать, я просто хочу скорей оказаться на месте, и видеть Серёжу, всё дискуссия закрыта. Ну, я хоть попытался, хотя остановить моего босса сейчас можно только гранатой. Лицо у него сейчас такое, что я его боюсь. Ведь хотел же уплотнить сопровождение, но в университете не так это и просто. Сережка молодец, про тревожную кнопку не забыл со страху, крепкий всё-таки парень, вызывает уважение. Буквально влетаем в дворик, надо же и, правда, похоже на баню. Так вот где происходили разборки клана Трофимцевых в девяностых. Сережа и Александр Михайлович сидят на крыльце, а у парня губы разбитые, чёрт, кошусь на босса, он мне тут сейчас пару трупов не организует? Нет, ну вот, кто так делает? Место не осмотрено, а он уже вылетел из машины. Ну, конечно, никого кроме своего мальчика не видит и мозги у него сейчас не варят. Выхожу следом, даю отмашку своим людям, все заработала охрана. А эти двое не видят и не слышат никого вокруг. Гена смотрит на Серёжкины губы, и я даю распоряжение окружить их поплотнее. — Это отец? По-моему, услышав интонацию, с которой был задан вопрос, всем захотелось сделать шаг назад. Или два шага. Или десять. Да уж Босс в стадии вот такого холодного бешенства, может напугать кого угодно. - Ген, да нормально все, ты только не волнуйся так, мне уже и не больно, правда, ну успокойся, чего ты, все хорошо уже. Обожаю этого ребенка! Его похитили, очевидно, тяжело ему пришлось, а он тут щебечет, успокаивает своего Гену, вон как внимательно осматривает его и по рукам не забывает гладить. Хорошая у парнишки основа, про таких говорят: "с внутренним стержнем". Вот и босс мой уже оттаивает постепенно. А между тем события движутся, вот и Степана Петровича вывели на крыльцо. Глянул я на него, и что-то кольнуло, нехорошее такое предчувствие. Еще и мои пасанули, руки у него свободные. Все-таки для наших мест он очень большой человек. Да и возраст уже, браслеты не надели, а зря. Гена слегка отодвинул Сережку, и схлестнулся взглядом с отцом. Все сразу как-то притихли, постарались отстраниться, ну ещё-бы, желающих присутствовать при такой семейной разборке, тут нет. Не проняло только меня и Сережку, я придвинулся к ним поближе, а он не отодвинулся подальше. Чувство опасности просто взвыло, а интуиции своей я привык доверять целиком и полностью. Трогаю Босса за плечо, и тихо предлагаю сваливать. Он только головой мотнул, чертов осёл. Появилось почти непреодолимое желание, скрутить его и затолкать в машину, да что такое! Дальше события закручиваются в скоростной вихрь, и описывать можно только вырванные фрагменты, как стоп кадры. Быстрым, почти неуловимым движением Степан выхватывает пистолет у ближайшего охранника, щелчок предохранителя и дуло пистолета нацелено на Геннадия. Одним шагом Сергей становится прямо перед Геной стараясь загородить его собой. Я уже действую, я уже рядом с Геной нажимаю ему на точку в области шеи, он ещё не осознал, что происходит, и я утягиваю его за ближайшую машину. Пистолет уже у меня в руке, я вообще действую на рефлексах. Гена пытается встать, я шепотом говорю ему: "Вырублю", он затихает. И тут маленький идиот начинает говорить, зачем, сейчас ведь и голос может спровоцировать выстрел. Босс меня убьет. Если только Серёжка пострадает или не дай бог... мне не жить однозначно. - У тебя только один выстрел, старик. - Голос спокойный, бесстрастный как у робота. - Ты же всю жизнь всё просчитываешь, подумай о последствиях. Друзей у тебя здесь нет. Ай, умничка, нашёл самые нужные слова в такой момент. И тут, наконец, отмер охранник, который лоханулся с пистолетом, - Да он никого не убьет, там же патронов нет. Чушь, конечно, ляпнул несусветную, но сработало, Степан поверну голову в его сторону, пистолет слегка опустился, и тут, же был выбит из его руки. Теперь уже с господином Трофимцевым не церемонились. Я выдохнул с облегчением. А ведь прошло всего секунд сорок-пятьдесят. Отпускаю Гену, и он просто садится на землю. Спрашивать в порядке ли он не решаюсь и иду к Сергею. Он так и остался стоять на месте, только плечи поникли, да и вся его фигурка расслабилась. Подхожу к нему, желая успокоить, и натыкаюсь на его разгневанный взгляд. - Виктор Федорович, если Вы ещё раз допустите подобную ситуацию, для вашего начальника, я Вас кастрирую. Без наркоза. Лично. Разворачивается и видит быстро приближающегося Гену. Делает к нему шаг, вцепляется в лацканы его пиджака и начинает его трясти: - Ещё раз, еще раз сунешься под пулю, чертов идиот, я не знаю, что с тобой сотворю. Да у него просто нервы сдали! Ему же только восемнадцать, а тут такое. У мальчишки просто истерика. Он так и продолжает трясти Генку и бурчать: «Дурак здоровый... безответственность, какая... задницу надеру, неделю сидеть не сможешь, я тебе устрою». Я поперхнулся, а мужики вокруг все дружно закашлялись. Ну, всё пора наводить порядок в этом дурдоме. Отгоняю парней подальше, прошу Михалыча присмотреть за Степаном. Смотрю и Гена уже пришёл в себя, прижал мальчишку к себе, уже улыбается и тихонько ему что-то говорит. Наплевав на субординацию, прислушиваюсь. - Ну, все, малыш, все. Все уже закончилось, успокойся. Я больше никогда так не поступлю, обещаю тебе. Да Виктор мне не позволит, это сегодня я его не послушался, а теперь всегда буду. А он больше не разрешит мне так рисковать, ведь правда, Виктор Фёдорович? - Клянусь, больше никогда не допущу подобного. Серёжка судорожно вздохнул, отстранился от Гены, потер лицо руками. - Я так устал, поедем домой, пожалуйста. Сажаем Серёжу в машину, я вполголоса сетую, что нет бронежилета, и броневика, а то босс у меня плохо защищен. Напряжение спало, я смотрю, не только меня смех пробирает. Гена криво улыбается и просит меня уняться. - Вить, хватит уже, может, ты меня сейчас ещё в скафандр решишь обрядить? - А чего вы хотели, босс. Это вы можете отделаться только... гм... надратой задницей, а мне знаете, что ваш мальчик пообещал, если я ваше тело ещё раз подвергну опасности? А у него слова с делом не расходятся. Нет уж, я так рисковать не хочу. - Я так понимаю, быстро мне про это забыть ты не позволишь? - Выдаю свою самую гнусную улыбку. - О Боже, и кто меня только окружает! - Картинно прижимает ладонь ко лбу. - Никакого уважения к начальству. — Ген, ну ты скоро? - Слышится Серёжкин голос, и большой начальник тут же пошёл садиться в машину. Уже все успокоились, скоро выезжаем, а я всё посмеиваюсь потихоньку: "Пропал ты, босс, совсем пропал".