В гостях у бабушки или "Картография 2"

- Ну слезай уже оттуда что ли?! – раздалось на все ущелье. - Нет! Я не уйду! Я чудом спасся на этом дереве, на этом дереве я и умру! – визгливо ответило в ответ. Горное эхо повторило этот полувизг, тем самым разогнав целую стаю птиц по всей округе. - Так! Или ты слезаешь, или я начинаю трясти дерево! - Ладно, ладно! Цицерон все понял! Хранитель, дрожа аки замусленный сурикат, начал медленно спускаться с дерева. После дикой каменной лавины, вызванной, очевидно, его же собственными стараниями, он сидел на самой макушке сухого покосившегося деревца, обхватив его руками-ногами-зубами. На бедном шуте из одежды остались одни рукава и капюшон от плаща плюс обрывки штанов, едва держащиеся на бедрах. Энн битый час уговаривала его спуститься, но Цицерон был категорически против: он обхватывал дерево только крепче и, кажется, плакал. Правда, не от того, что произошло, а от того, что они уже вторую неделю бились над составлением подробной карты Предела. И как на зло, практически, безрезультатно: Энн зарисовала только приграничную с Хьялмарком зону, работы оставалось еще минимум на полгода. У шута начал прогрессировать нервный тик, а истерики становились обыденностью. Когда он, наконец, спустился с деревца и сделал несколько неуверенных шагов на ватных ногах, Энн поняла – если и дальше так гонять – подохнет. Она несколько раз прошлась взад-вперед, заложив руки за спину и, наконец, изрекла: - Мы берем отпуск! Глаза Хранителя съехались в кучку, а потом вернулись на место и так несколько раз, а потом засияли как лысина деда, которого Энн навещала в прошлом году. - Отпуск! – Цицерон подпрыгнул выше головы Слышащей. – Цицерон едет в отпуск! А куда? Шут прекратил отплясывать и выжидающе уставился на нее. Энн смотрела куда-то мимо него, значит, думала, догадался Цицерон. Правда, долго молчать он не привык и снова разбалделся: - Пляжи острова Саммерсет – милое, но уж больно шумное местечко! Прирежешь какого-нибудь растолстевшего старого богатея за то, что он своим обозом твой лежак растянул – так сразу всю стражу на копыта поставят… - Циц! Не мешай думать! – Энн отвернулась от него. Но Хранителю было как-то все равно, он продолжал рассуждать: - В Эльсвейре мы лунного сахара объедимся, а тогда прощай репутация грозного убийцы…В Морровинде…жопа в Морровинде…В Валенвуде бедного Цицерона и его маленькую тоненькую Слышащую поганые эльфы пустят на суп! А в Орсиниуме – на растопку. Сиродил? Давно не был дома! Сходим к маме…ЭЭЭ, у Цицерона же нет мамы, так? -Ты с кем там вообще разговариваешь? – Слышащая снизошла до того, чтобы одарить шута своим вниманием. - С тобооой! – протянул Цицерон и расплылся в абсолютно глупой улыбке. - Я тут решила… - Да???!!! - Неплохо было бы… - Да-да???!!! - Съездить к моей бабуле… - Да-да…Чего? - Моя бабушка живет одна, в заброшенной деревушке на юго-востоке от Рифтена. Я давно не была у нее… - Так вдруг она уже умерла? И неужели у тебя есть желание так расстраиваться? За этот вопрос Цицерон был прострелен таким взглядом Энн: нет, не злым, скорее, удивленным. - Бабушка Мэри?! Умерла? Ха, да ты ее просто не знаешь! Она нас с тобой вместе взятых переживет. Та еще бабуленция. - Идея Цицерону не нравится, но пункт «вместе взятых» очень даже недурен! Итак, куда там надо идти? – Хранитель завертел головой, будто надеялся увидеть домик бабушки Мэри где-то поблизости. Энн хлопнула себя рукой по лбу и, не говоря больше не слова, пошла к своему рюкзаку. Цицерон опять глупо улыбнулся и решил, что идти в гости в таком виде непозволительно, а потому занялся собой. Слышащая тем временем начала придумывать, с чего бы начать разговор с бабушкой: у той было всего лишь две заботы. Почему внучка такая худая, но что с ними, с бабушками, поделаешь – работа у них такая, и почему внучка до сих пор не замужем и не нарожала ей внучат. Услышав шаги возвращающегося Хранителя, она не оборачиваясь заговорила: - К вечеру мы дойдем до Маркарта. Там наймем повозку. До Рифтена ехать дня два, это как минимум…А оттуда…, - и тут и Энн закончился словарный запас, дабы описать увиденное. Обычно чумазый и растрепанный шут был на удивление чист и аккуратно причесан. Длинные рыжие волосы он собрал в хвост, который покоился у него на плече. За спиной развевался алый плащ, на бедре – кинжал, черные кожаные сапоги до колена, остальная одежда тоже черная, на веснушчатом лице – почти что адекватное выражение. - Циц…Ну, ты прям…Как…как… - Superman! – зазвучал у нее в голове голос Матери ночи. - Ага…Стоп! Кто? – заговорила Слышащая. Цицерон метнулся к ней и прижался ухом к макушке, прислушиваясь. Энн попыталась его оттолкнуть, правда, ничего у нее не вышло, пока он не отлепился сам. - Соври бабушке, что это твой жених! Купи в Маркарте кольца! – не унималась Мать ночи. - Эээ, слушай, тут такая идея появилась, - начала Энн разговор издалека, удивляясь тому, как до нее раньше не дошла такая мысль. Бабушка давно говорила, что хочет связать их родословную с имперцами, а тут чистейший имперец на серебряном блюдечке! – Мне как-то пришлось соврать бабушке, что я вышла замуж. Вот. Но я, слава Ситису, не рассказала, за кого именно. А там еще с Фаркасом так неудобно получилось… Поэтому кому-нибудь, а именно – тебе – предстоит сыграть роль моего супруга. Понимаешь? Цицерон приподнял свою изогнутую бровь. Кажется, до него дошло. Что ж, для начала неплохо. - Цицерон все понимает и готов хоть сейчас бежать в Храм Мары! - Нет, нет! Ты не понял. Тебе нужно притвориться моим супругом, - пояснила девушка. - Ааааа, - кажется, Цицерон немного расстроился, но Энн его подбодрила. - А если хорошо сыграешь – поедем в отпуск туда, куда ты захочешь, - Слышащая улыбнулась. Цицерон тоже. Дальнейшие сборы не заняли и пяти минут. Хранитель и Слышащая бодро зашагали на север, в Маркарт. Энн была почти что счастлива, будто в действительности выходила замуж, да еще и по большой любви! Цицерон был счастлив как всегда. Ну это же Цицерон! По дороге он что-то насвистывал,тоже как всегда, иногда шел вприпрыжку или пританцовывая. Энн давно привыкла к таким странностям и не обращала внимания на эти кривляния, но мысль о том, что бабушка будет крайне обескуражена этим, а говоря по простому – отматерит по самое не хочу, как-то некстати закралась к ней. - Когда приедем, говори про себя «я», а не «Цицерон», понял? - наставляла Хранителя девушка. - Я понял, - ответил Цицерон, сделав максимально серьезное и умное лицо. - А вот моську ты правильную скорчил, так и делай. Не пой, стишков не рассказывай, про мою деятельность в ТБ ни слова, а еще тебе придется немного поработать над своей легендой и осанкой! Ты родился-то где? - Скажу, что в Чейдинхоле, сойдет? Или лучше в Данстаре? - Нет, нет! Говори как можно больше про Империю, а то бабуля терпеть не может Братьев Бури. Один раз она пожелала, чтоб у всех нордов задницы отвисли еще ниже, чем у нее! Цицерон прыснул, представив себе, как сбывается желание бабушки Мэри. Тем временем конюшни Маркарта появились, наконец, на горизонте, а за ними в тяжелом белом тумане едва выглядывал город, выстроенный в скалах. Энн радостно подскочила на месте, совсем как Цицерон. - Ну наконец-то! Хоть прокатимся. Устала я уже ходить туда-сюда, - девушку буквально подмывала идея Матери Ночи, и от хорошего настроения она была готова хоть сейчас пуститься с шутом впляс. Хранитель улыбнулся, и его веснушки блеснули в лучах послеобеденного солнца, которое еще не клонилось к закату, но и светило уже не так ярко, как в полдень. «Он просто ангелочек. Иногда. По праздникам. Раз в год, - рассмеялась Матушка. – А когда нужно – настоящий Superman!» Энн мысленно перекрестилась. Что еще за слово такое? А, иногда, проще подстричь волосы на заду у великана, чем понять Мать Ночи! - Сразу в Рифтен? – поинтересовался Цицерон, отряхиваясь от дорожной пыли. - Жди меня здесь, я буквально на двадцать минут в город! – крикнула Энн и убежала к тяжелым металлическим воротам. - Ждать, ждать, Цицерон будет ждать! – наставлял себя Хранитель и оперся спиной на деревянную стену одного из стойл в конюшне. Но у Скайрима, а тем более у Темного Братства, а еще более того у Цицерона вместо задницы сплошной сборщик приключений: гнилые обветшалые доски, на которые опирался Хранитель едва держались, предательски скрепя, а когда на них навалились, они застонали еще громче. И через пару секунд шут провалился в стойло, проломив эту призрачную стену. Перепуганная до усрачки лошадь встала на дыбы и, доломав остатки стойла, умчалась прочь. Энн вышла из города, направляясь к конюшням, и застала следующее зрелище: здоровенный норд-конюх метался по поляне, орал и размахивал руками. На его горбу, держась скрюченными ногами за шею, сидел Цицерон и, вцепившись одной рукой в его развевающиеся белобрысые патлы, другой хлестал норда по спине и заду длинным ивовым прутом. Глаза Слышащей резко подскочили до самой прически. «На пять минут нельзя одного оставить!» - сокрушенно подумала она, а вслух сказала следующее: - Цицерон, если ты отстанешь – остаешься здесь, я поехала, - с этими словами девушка кивнула извозчику и забралась в телегу. Хранитель шустро оставил бедного норда в покое и в три прыжка последовал за ней. Выражение лица Слышащей можно было назвать обиженным или, возможно, капризным. Не довольна, значит. Цицерон быстро просек, что в таких случаях лучше немедленно начинать подлизываться. Ну, или хотя бы заговаривать зубы. - Что Слышащая делала в городе? – спросил он, поболтав ногами в воздухе: скамья была слишком высока дли них обоих. - О! Хорошо, что напомнил! – Энн мгновенно оттаяла. – Я нам «обручальные» кольца взяла. Девушка достала из кармана симпатичный алый мешочек и извлекла оттуда пару блестящих колечек из белого золота. Одно побольше – Цицерону, и совсем крошечное себе. - Бабушка Мэри ну очень придирчивая особа. Она и не поверить может, а тогда – разбегайся кто куда! – пояснила бретонка. Хранитель сощурился и потер подбородок , подозрительно глядя на кольца. А потом взял то, что поменьше и выдал: - Дорогие друзья! Мы собрались здесь, чтобы связать каким-то там хреном и волей Ситиса этот союз двух принадлежащих ему душ. Согласны ли вы быть вместе когда много и когда мало контрактов, со сломанными и целыми руками, в милости и немилости Матери Ночи? Цицерон согласен! - Ты ничего не забыл? - О! – шут простер палец в небо и продолжил. – Согласна ли ты, Слышащая Матери Ночи взять в законные мужья меня, Хранителя Матери Ночи? - Да почему сразу законные-то? Все фиктивно и максимум на два дня! – обрубила его пылкую речь девушка. Цицерон сделал недовольное лицо. - Если все фигово, то отпуск будет длиться столько, сколько я захочу! - Согласна, - выдохнула Слышащая. - АЕЕ! – Хранитель подскочил на месте и одним движением натянул себе на палец кольцо. То, которое предназначалось Энн… - *лядь! – рявкнул он, поняв какую херню сморозил. - Не мог ты его себе на язык до самого основания натянуть, глядишь, п*здел бы меньше! – у Слышащей началась истерика. Цицерон, впрочем, выпутался из ситуации достаточно быстро и со здравым смыслом, если это понятие было хотя бы в минимальной степени применимо к нему. В силу, так сказать, профессии, он постоянно носил с собой один-два небольших пузырька с ароматным маслом. На аромат ему было начхать, а вот маслянистая основа помогла быстро и безболезненно снять с пальца крохотное колечко. - Вот и вытирай его теперь! Я скользкое не одену, - Энн сделала капризно-обиженное лицо, наморщила нос и отвернулась, якобы любуясь живописными видами Предела… В виды входили три трупака изгоев, валяющиеся у дороги, чьи-то кишки, размазанные по дорожному указателю и размытая от дождя в кашу земля. Мощенная камнем дорога представляла собой немного более презентабельное зрелище. - Ну, вот и все! Делов-то на секунду, вот вечно же ты чем-то недовольна! – сказал Хранитель, отдавая девушке начищенное блестящее колечко. Энн молча одела его, и подперев хорошенькое личико рукой, совершенно успокоилась. А ближе к вечеру и вовсе задремала на плече шута. Путь до Рифтена – дело долгое и неинтересное. Но допустит ли Цицерон того, чтобы его Слышащая скучала?