Чёрная кровь

Веками избегаемый всеми обитателями, боящимися случайно попасть под открытые солнечные лучи, внутренний дворик замка Обердейл со всех сторон был окружён сложенными из серого камня стенами и напоминал собой давно пересохший колодец, на дне которого доживали свои последние мгновения иссохшие кустарники — тлеющие останки прошлых счастливых времён. А ведь когда-то этот престарелый опустевший «колодец» был удивительно красивым внутренним двориком, в котором год за годом распускались и дарили дивные ароматы прекрасные цветы, превращающие небольшое пространство в настоящую сказку. Когда-то в этом цветущем внутреннем саду, или скорее оранжерее, весело проводили дни и вечера благородные сэры, дамы и их чада в компании домашних любимцев и певчих птиц. Теперь же дни здесь коротали заплутавшие дикие твари, а вечера и долгие ночи встречали снующие в поисках пищи крысы и охотящиеся на крыс прожорливые вороны и совы.  — Это место выглядит уныло и… безжизненно, — пророкотал лорд Холмс, устремив взор на груду трухи, смешанной с высохшими насекомыми, которая когда-то была раскидистой ивой. — Придётся очень постараться, чтобы воскресить его былое величие, Бьёнрис. — Мой лорд, не так трудно вдохнуть в это место жизнь, сколь сложно её здесь удержать, — хрипящим голосом вымолвило существо, облачённое в тёмные одежды, а затем костлявой рукой, покрытой редкой чешуёй, подняло над головой ком сухой земли и с лёгкостью обратило его в пыль. — Вы желаете восстановить сад, мой лорд, чтобы он радовал вашего сына долгие годы, но такая почва позволит взрастить на себе цветы лишь раз. Конечно, всё можно поправить магией, но это тоже будет иметь недолгий эффект. Хоть я и слуга Вам, мой Лорд, и способен на многое, но земледелие не в моей власти. Единственными существами, которые смогут оказать нам помощь, являются боггарты. А за свои услуги они потребуют протекции. Их веками притесняют лесные фэйри, эти мелкие крылатые твари, поэтому им понадобится могущественный покровитель. Но готовы ли Вы взять под крыло эту мелкую падаль? Конечно, без их помощи вряд ли получится поддерживать красоту и жизнь возрождённого сада. Да и вообще, вряд ли получится его посадить. Но эти боггарты — крайне непостоянный народец. Они могут предать, если им довериться. — Предать меня способен каждый из вас. Поэтому я не доверяю никому, кроме себя. Не думаю, что кучка мелких, косматых и не слишком далёких карликов зверюшек станет такой уж опасностью. — Что ж, мой Лорд, если такова ваша воля, то я не смею перечить. Я обращусь к ним за помощью, как только смогу… — Ты обратишься к ним за помощью прямо сейчас. Я хочу, чтобы с восходом солнца они уже были при деле. Им не страшны прямые лучи утреннего светила, ведь они не порождения тьмы, и, значит, им ничего не мешает трудиться и дни и ночи. — Хорошо, думаю, что это возможно. — Сколько уйдёт времени, чтобы превратить это место в цветущий сад? — Если боггарты не будут отлынивать от дела, то в сад это место превратится через пару дней, но вот в цветущий… Здесь всё гораздо сложнее. Цветы не дают всходы, пока не напитаются теплом и влагой, а этого придётся ждать целый сезон. Впрочем, опять же можно воспользоваться магией. Я приготовлю зелье. Осталось только узнать, что конкретно нужно взрастить? Существо несмело подняло взгляд на своего господина, украдкой изучая его реакцию. Первородный вампир в последнее время был чрезвычайно раздражён из-за жажды, не утихающей ни на минуту, а потому было не так просто подобрать верные слова, чтобы ненароком не навлечь на себя случайный гнев повелителя. — Я забрал этот справочник у Джона из комнаты, — мягко вывел лорд Холмс, протягивая своему слуге толстую обшарпанную книгу, на обложке которой золотом был изображён какой-то невиданный цветок, и пролистал его. — Здесь миллионы различных растений. Все они прекрасны и заслуживают того, чтобы быть подаренными моему сыну, однако лишь немногие смогли впечатлить его настолько, чтобы он начал загибать уголки ветхих страниц. Нарциссы, аквилегии и васильки — вот цветы, что заставят моего сына улыбнуться. Но большую радость ему доставят розы. Ярко алые, точно струящаяся из вспоротого горла кровь. Я хочу, чтобы розы венчали центр этого места. И чтобы к тому времени, как Джон попадёт сюда, все они раскрыли свои бутоны.  — Что ж, мой Лорд, — забирая из протянутой руки книгу, растерянно вымолвил слуга, — всё будет исполнено в ближайшие дни. Я самолично отправлюсь за всеми этими растениями. И, клянусь, ничего не будет упущено или позабыто. — Очень на это надеюсь, — с холодной усмешкой обронил первородный, — иначе последствия не заставят себя ждать.

***

Неумелая рука часто соскальзывала, так и не успевая накинуть на повреждённую ладонь свежую повязку из белой льняной ткани. Потревоженные раны кровоточили, заполняя глубокие борозды от клыков, кровь стекала по локтю и, не добегая до подвёрнутого рукава ночной сорочки, тяжёлыми лепестками опадала на грязный, мощённый булыжниками пол темницы. Стойкий медный запах смешался с затхлым воздухом и сыростью, порождая непонятную, заставляющую голову идти кругом, вонь. — Ох, — пытаясь сдержать подкатывающий к горлу из-за не унимающейся боли крик, уронил юный Джон, из-за всех сил старавшийся вспомнить как же правильно перевязывать подобные увечья, — как же это было в той книге? Сначала так, а потом оборачивать тут и завязать… Эх, а это не так легко сделать, когда перед глазами всё плывёт. Несмотря на свою изжелта-мертвенную бледность, кожа блондина казалась раскаленной. И хотя сам отрок об этом не догадывался, но у него определённо был жар. — Мне стоит помочь тебе с этой проблемой, Джон? — вдруг раздался глухой, чуть сипловатый голос, и юноша, с трудом оторвав взгляд от непослушных пальцев, перевёл взор на красивого темноволосого поджарого мужчину-пленника, пристальное внимание которого начинало причинять какое-то странное неудобство. — Мне казалось, что я и сам могу справиться, — растеряно затараторил Джон, — но что-то пальцы не хотят меня слушать. И мысли все путаются. Вы, наверное, опять выпили слишком много. Я не виню вас за аппетит, а, скорее, себя за глупость. Нужно было плотнее поужинать, чтобы силы не так быстро покинули тело. Послышался лязг цепей, ударявшихся об пол, и вслед за ним вновь раздался слабый голос, исходивший, казалось, из глубокой ямы: — Подойди ко мне. Я не могу спокойно смотреть на то, как ты позволяешь своей крови растрачиваться впустую. Я перевяжу руку, Джон. — Но… это будет сложно сделать с закованными руками. — Думаешь? — ухмыльнулся мужчина, обнажив блестящие клыки, слегка порозовевшие после контакта с кровью. — Лаура заметно ослабила оковы. И хотя мне не под силу свободно передвигаться, цепи на ногах и закреплены так, чтобы не дать мне возможности ходить, я вполне могу шевелить руками. Правда, не настолько свободно, как мне бы этого хотелось. Но этого достаточно, чтобы затянуть повязку. — Что ж, раз вы действительно можете помочь, — Джон медленно приблизился к пленнику. Его разгоряченное тело слегка потряхивало. С усилием протянув всё ещё не перевязанную ладонь, блондин начал терпеливо дожидаться, когда мужчина коснётся начинающей багроветь из-за впитывающейся крови ткани. Джон уже не в первый раз тревожил повреждённую руку. А потому рана, так и не успевающая зажить за дни короткого покоя, продолжала расширяться и причинять огромные неудобства. — Нам не стоит больше использовать это место, — вдруг изрёк пленник, затянув повязку так туго, что у юноши заплясали искры перед глазами, — Если я и дальше буду пить из этой раны, то рискую причинить себе и тебе вред. Если не дать руке восстановиться, то на месте укуса могут образоваться нарывы с гноем. Отвратительное зрелище, которое явно не понравится ни мне, ни тебе, и уж тем более лорду Холмсу. — Да, я очень боюсь, что отец может заметить, что рука так и не зажила, — вздохнул отрок, наблюдая с каким упоение пленник изучает испещренный кровавыми дорожками сгиб локтя. — Он расстроится. И, возможно, даже разозлится, ведь я обещал ему, что буду очень аккуратен. — Оу, он очень не любит, когда нарушают обещания, — усмехнулся мужчина, нежно схватив юношу за кисть и вплотную притянув к себе. — Правда, и сам их никогда не сдерживает. Джон нервно сглотнул, едва пленник дрожащими губами припал к горящей коже и начал медленно слизывать засыхающие кровавые дорожки. — Я… я всё никак не решался спросить за эти дни, — вдруг начал Джон, с трудом удерживая начинающее сбиваться дыхание, — но мне всё же очень хотелось бы узнать, как так вышло, что вас прокляли? И почему вы заключены в подземелье? Это мой отец вас наказал? Вы совершили что-то настолько ужасное, что он не был в силах даровать вам прощение? — Так много вопросов, — пророкотал темноволосый, наконец-то оторвавшись от вкушения нектара, — ты очень любопытный юноша, Джон. Но ты не боишься, что можешь узнать то, о чём впоследствии будешь сожалеть? Может, для тебя будет лучше пребывать в сладостном неведении и умерить своё любопытство? — Я не знаю… Возможно и лучше, — растерялся юноша, ведь он действительно боялся того, что мог узнать о незнакомце или о любимом отце. — Но я считаю, что имею право хотя бы узнать, какой вы вампир: хороший или плохой. Вы упорно отказываетесь представиться, и это несколько… путает меня. Поскольку Лаура и, похоже, мисс Ирэн Адлер знают, кто вы. И какой вы… — Плохой или хороший, — рассмеялся вампир, — Чёрное или белое. Слишком контрастные вещи, Джон. Но мир, на самом деле, не делится на два цвета, поверь мне. Я много где бывал. И много кого встречал. Поэтому ты можешь доверять моим словам. — Вы бывали во многих местах? И в людской деревне тоже? — с трудом вывел Джон, уже изрядно выбитый из сил, и невольно осел на холодную землю темницы. Вампир с некоторым беспокойством проследил за движениями юного тела. Он не хотел, чтобы человеческое дитя, носящее в себе вкуснейшую кровь, а также являющееся слабостью его ненавистного братца, скончалось, так и не успев стать частью его скромного плана мести. — О да, Джон, я бывал в деревне. Великое множество раз, — шёпотом вывел пленник, наблюдая, как Джон из-за всех сил старается держать тяжеющие веки открытыми. — Расскажите, как там. Я всегда мечтал побывать там, где живут люди, но… отец был против. Он всегда старался убедить меня в том, что это сказки.  — Нет, Джон, человеческие поселения — это далеко не сказки. Там всегда шумно и весело. Жизнь так непостоянна и переменчива. Люди либо занимаются тяжёлой работой, либо празднуют какие-то знаменательные события. Людские поселения могут быть большими и маленькими. Жилища людей могут быть крохотными и неудобными, либо такими же великими и грандиозными, как этот замок… — Это так интересно, — едва слышно обронил Джон, уставший бороться с усталостью, — я хочу послушать ещё, но я так устал. Могу ли я прийти завтра? Я обещаю, что снова дам вам крови, только расскажите больше о том мире, что скрывается от меня за стенами. — Конечно, Джон, я дам тебе всё, что ты пожелаешь, за каплю твоей крови и за боль в глазах Шерлока, когда я заберу у него то, что он так любит, — прошептал вампир, едва юноша закрыл глаза. Как только Джон провалился в сон, а вампир-пленник зазвенел цепями, стараясь отогнать от себя искушение накинуться на беззащитную добычу, из темноты появилась улыбчивая Лаура. Она поглядела на бледное тельце спящего отрока, и по лицу её пробежала скупая ухмылка. — Джонни, какой же ты глупый, просто мешок с костями! Так спокойно дремать перед волком не станет ни одна паршивая овца, — взяв на руки, словно тряпичную куколку, юношу, маленькая девочка-вампир последовала прочь, негромко напевая придуманную наспех колыбельную. Спи без страха, пока можешь, Беззащитный агнец божий, Тьма тебя пока лелеет, Любит, кормит и жалеет, Но придёт момент — очнётся, Волком злобным обернётся. Спи без страха, ты ведь можешь, Глупый, сонный, агнец божий, Не спастись уж от когтей, Не пытайся звать людей, Всё равно ведь не спасёшься, Раз заснёшь, и не проснёшься…