Модель

      – Алевти-и-и-на, – Яна насмешливо растягивала гласную в чужом имени, заметив, что девушка явно от этого не в восторге. – Что я просила тебя принести, а?       – Макеты обложек за предыдущие полгода, – тут же ответила Любимова, все еще сжимая в руках то, что принесла. Она не любила, когда повышают голос или говорят с такой едкой насмешкой, как любила делать её новая начальница. – Что-то не так?       – Всё не так. Вообще-то я просила за год. А еще просила, чтобы ты положила их в кабинет. Я говорю на каком-то незнакомом тебе языке или ты совершенно меня не слушаешь? – Ветрова видела легкий испуг в чужих глазах. Видимо девушка уже достаточно наслушалась от других и безумно боялась, что её уволят. – Пулей в архив! И чтобы через десять минут я уже видела макеты у себя в кабинете, потому как в студии на сегодня моя работа уже закончена.       Кивнув, Алевтина развернулась и спешно отправилась выполнять приказ.       Прошло всего четыре дня, а Яна уже успела показать себя в полной мере. Начиная с первого показательного выступления с кофе, который она демонстративно вручила назад в руки девушки так, что чуть было не облила её, заканчивая банальными придирками, как сейчас. Всё бы ничего да только Любимова вела себя как скромная мышка, не вступая ни в какие словесные баталии и воспринимая все происходящее как есть.       Ветрова не знала, из-за чего так девушка себя вела. Вполне вероятно, что та просто боялась ее после тех двух странных поцелуев. И наверняка Алевтине уже успели рассказать, что главный фотограф у них исключительно «по девочкам». А ведь Яне действительно нравились такие, как новая помощница. Скромных и по натуре исключительно правильных было приятнее добиваться, невольно просыпался так называемый спортивный интерес.       Пока помощницы не было, Яна вернулась в свой кабинет. Совершенно случайно она задела бедром папку, некстати оставленную краю стола. Фотографии рассыпались по полу глянцевой стороной вниз. Чертыхнувшись под нос, Ветрова принялась их собирать. Уже только потом она посмотрела на них и широко раскрыла глаза от удивления.       На фотографиях была Алевтина. Мягкий взгляд и приятная нежная полуулыбка делали девушку естественной и прекрасной. Тонкие бретельки летнего платья смотрелись довольно притягательно на её плечах, прекрасно акцентируя внимание и завершая образ беззащитной невинности.       Схватив несколько фотографий, Яна тут же отправилась к главному редактору.       – К начальству принято стучаться, Ветрова, – гневно начал Глеб, когда к нему влетел смерч и по совместительству главный фотограф журнала, но потом все-таки перевёл взгляд на то, что перед ним так решительно положила девушка.       – Я хочу это на обложку. И плевать я хотела на то, что мы хотели сделать ретроспективу. Да и Моника уже всем приелась.       Глеб молчал, заинтересованно рассматривая снимки. В девушке действительно было что-то завораживающее – как раз то, что их глянцу давно не хватало.

Естественная красота.

      – А из какого агентства нам ее прислали? – все-таки поинтересовался главный редактор с улыбкой. Яна тут же нахмурилась и, потянувшись прямо через стол, схватила мужчину за галстук. Тот даже не успел ничего сказать от неожиданности, замечая, каким хищным стало лицо Ветровой.       – Даже не думай о ней. Я нашла её первой! – почти прорычала девушка, не сразу замечая, что в дверь кто-то постучался. Судя по грохоту, это была секретарша, так некстати разбившая чашку прямо у порога. Увиденное зрелище любого бы впечатлило. Ведь главный фотограф почти лежала на чужом столе, находясь к лицу Глеба максимально близко. Любой бы принял это за поцелуй, тогда как на самом деле было просто проявлением женской ревности.       – Яна, вон! – главный редактор даже не знал, из-за чего повысил голос. Выходка была не самой ужасной (от Ветровой можно было ожидать чего угодно), но авторитет руководителя в глазах подчиненных должен был оставаться нерушимым. Пусть они и были близкими друзьями, субординацию на работе никто не отменял.       Схватив снимки, Ветрова все-таки удалилась. Напоследок она только гордо вздернула подбородок, словно давая понять, что все равно своего добьется.       Уже в кабинете девушка чуть было не столкнулась нос к носу с Алевтиной, которая вынырнула из открытой двери с очередной коробкой. Яна цепко схватила ее за плечо, вызывая у Любимовой что-то вроде возмущенного писка, и затащила в кабинет, тут же прижимая к стене. Злосчастная коробка мешала прижаться ближе, но расстояние между ними и без этого было довольно небольшим.       – Что это? – Ветрова помахала снимками перед чужим лицом. Девушка не понимала, что происходит, но свое лицо, пусть и рябящее из-за тряски рукой, все равно узнала.       – Это я, – тихо ответила она, наблюдая за тем, как Яна запрокидывает голову и смеется. Но даже в таком вроде бы положительном проявлении эмоций словно сквозило что-то ядовитое.       – Отлично, главная тайна личности модели была раскрыта. Теперь дело за малым, – с сарказмом очень медленно проговорила она, рассматривая лицо Алевтины очень внимательно, ведь то оказалось так близко. Возникла мысль, что если немного накрасить девушку, распустить эту тяжелую косу, одеть во что-то легкое, то выйдет просто прекрасная фотосессия в стиле «вспоминаем о лете».       – Главный редактор утвердил тебя на обложку, – Яна сказала это ледяным голосом, вовремя отступив немного назад, чтобы коробка, упавшая из ослабевших пальцев Любимовой, не отдавила ей ноги. Было что-то забавное в том, как девушка удивленно открывала рот, достаточно долго собираясь со словами.       – Это ошибка... – Алевтина все-таки смогла выразить словами свою мысль.       – Это не ошибка, – Ветрова вдруг коснулась пальцами покрасневшей щеки помощницы, но потом все-таки отошла к своему столу. Скрестив руки на груди, она вдруг хищно улыбнулась. – Хочешь поспорим?