Модель

      – Выглядишь немного уставшей, – Маша села на кровать подруги, рассматривая ее задумчивое лицо.       Алевтина была так сильно погружена в свои мысли, что даже не сразу перевела на соседку свой взгляд. Она несколько раз моргнула, не понимая, что от нее вообще хотят.       – Ты что-то спросила?       – Поговори со мной, вот что! – Маша надула губы и, зная, что пытка в данном случае точно подействует, принялась щекотать соседку. Любимова дернулась, растеряв всю свою меланхоличную задумчивость, и заливисто засмеялась, стараясь перехватить чужие руки за запястья и отстранить от себя. Дыхание сбилось, чужие волосы лезли в лицо. Она дернула Машу к себе, крепко обнимая и прижимая к груди. Та тоже засмеялась, наслаждаясь моментом беззаботности и легкости: для полного счастья оставалось еще подушками подраться.       – Ветрова ведет себя очень странно. Сегодня она случайно нашла мои летние фотографии... – Аля замялась, закусывая губу и радуясь, что в этот момент Мария не видела ее лица, а лишь тепло дышала куда-то в плечо. – И внезапно захотела поместить одну из них на обложку.       – Чего?!       Маша сразу же завозилась, стараясь выпрямиться, но потом передумала: лежать на чужой груди все-таки было мягко и приятно. К тому же Любимова явно не стремилась ее отпускать из объятий, крепко сжимая – наверняка она также тискает своего плюшевого медведя, с которым спит по ночам. Этот факт, что взрослый человек спит с медведем, поначалу вызывал исключительно удивление и насмешку, но Алевтина вскоре объяснила это тем, что боится спать одна. Уже это делало в Алю в глазах соседки сущим ребенком.       За три с половиной года совместной жизни с ней в общежитии Мария Соловьева успела хорошо изучить чужие странности и причуды. Поначалу Алевтина была очень замкнутой, выстраивая между ними какую-то стену. Шумных мероприятий Любимова избегала, с одногруппниками почти не общалась, но зато проводила много времени с книгами (которые сейчас, кстати говоря, занимали целых две полки).       Хотя Любимова и училась на журфаке, большую часть времени она любила фотографировать. Бегала со своим стареньким Никоном по крышам, снимая рассветы и небо. Людей тоже снимала, но реже, пусть Маша и советовала подруге заняться этим профессионально.       Сближение между соседками происходило крайне медленно. Лишь через полгода совместного проживания Алевтина все-таки смогла разговаривать с Соловьевой по душам, впервые обретая в своей жизни настоящую подругу.       Маша пыталась хоть как-то растормошить свою слишком скрытную и замкнутую соседку: она даже несколько раз уговаривала девушку ходить с ней в клубы, но настойчивые попытки парней познакомиться Алевтина воспринимала в штыки, а чаще всего даже с негативом – приветливое и спокойное лицо Любимовой становилось хмурым и раздраженным. Соловьева понимала, что с Алей что-то не так. Гораздо позже она узнала о том, что Любимова не интересуется противоположным полом в принципе. Своеобразный каминг-аут вызвал у Соловьёвой одновременно скепсис (да у тебя просто мужика нормального не было!) и вопросы (а я точно не в твоём вкусе?), но вскоре Мария поняла, что ее подруга вряд ли начнёт как-то меняться из-за чужого мнения. Именно поэтому девушка оставила это дело, решив не вмешиваться со своими наставлениями в чужую жизнь. Ужасные для Любимовой походы в клуб прекратились – ведь раньше ей просто не хватало смелости отказаться от них, а тайна Алевтины в какой-то степени укрепила дружбу девушек.       – Между прочим, эта Яна вообще оборзела. Она в курсе, что фотографии делала ты сама? Нарушение авторских прав, между прочим! – Маше все-таки удалось вырваться. Она поднялась и села возле подруги, наблюдая за тем, как девушка только мечтательно улыбается в потолок.       – Думаю, денежные вопросы Ветрову интересуют в меньшей степени. Заплатят за снимок как фотографу-фрилансеру.       – Чем больше ты об этой Яне рассказываешь, тем сильнее мне хочется встретиться с ней и надавать по шее. Научить эту фурию хорошим манерам. Никто не должен обижать мою лучшую подругу!       Алевтина слушала соседку уже вполуха, рукой по привычке играясь с кончиком своей длинной косы. Впервые за весь день она искренне улыбнулась, потому как была по-настоящему тронута такой агрессивной поддержкой.       – Маш, ты сейчас на соловья похожа. Взъерошенного, воинственного. Только вот Ветрова зверь непостоянный, который сожрет тебя вместе с перьями... К тому же она может быть хорошей. Вроде бы, – последние слова девушка добавила очень неуверенно и только по той причине, что Маша снова закатила глаза.       – Не знала, что ты эмоциональная мазохистка, – со вздохом девушка поднялась с чужой кровати. – Ладно, собираться мне надо. Миша скоро за мной заедет, мы в кино поедем.       Девушка достала из шкафа толстовку и свитер, мысленно прикидывая, что выбрать, когда услышала довольно тихий насмешливый комментарий от Любимовой:       – Только не надо потом с тетей Людой на вахте ругаться, лучше сразу оставайся у Миши.       В Алевтину полетел свитер, впрочем, он немного не достигнул цели и упал рядом с ее кроватью – снаряд был слишком лёгкий.       – Да чтоб ты знала, я люблю Мишу! И не надо так кивать, – глаза Соловьевой зло сузились.       Сколько Алевтина с ней жила, столько времени Мария строила своё личное счастье. Чаще всего попытки предпринимались неудачными. Соловьева была довольно красивой – с большими карими глазами и губками бантиком, с асимметричным каре густых рыжих волос (притом натурального цвета!), хрупкой и невысокой. Одевалась Маша чаще всего в платья, тонкие шифоновые блузки с юбками – почти тонна её боевого арсенала одежды занимала целый шкаф, хотя Любимова не возражала.       – Я верю в твои чувства, Маш, – Алевтина встала и подняла свитер подруги, аккуратно повесив его на спинку стула. – И хочу надеяться, что он хороший.       Любимова уже и не помнит, сколько раз она успокаивала подругу после каждого расставания. В такие моменты она с грустью думала о том, что иногда верность и чувства одного человека ничего не значат для второго. Отношения казались Але чем-то жутким и болезненным, ведь однажды она сама столкнулась с чем-то подобным.       В школе Алевтина встречалась с одним парнем, который... Нет, не разбил ей сердце. Просто Любимова чувствовала себя с ним не особо комфортно, понимая, что все чаще она смотрит на одноклассниц, на девушек в автобусе. Любуется красотой некоторых из них, даже представляет, каково же это – быть с кем-то, кто лучше тебя поймет. Ведь мужчины народ жесткий и требовательный, в них не хватает гибкости, нежности, эмоциональности. Алевтина понимала, что думает и чувствует неправильно, но ничего не смогла с собой поделать.       Тем более она влюбилась. Спустя годы с какой-то щемящей тоской она вспоминает собственное счастье: ощущение бабочек в животе, долгие и безумно нежные поцелуи и прикосновения где-то в укромных уголках школы. Она влюбилась в девушку из параллельного класса, которая тоже, видимо, была из... таких.       Аля была счастлива ровно сорок четыре дня. Она бросила парня, стала хуже учиться в школе, но все её мысли и естество дышало чувствами: Любимова по-настоящему любила.       Для Вероники – именно так звали возлюбленную девушки – происходящее оказалось своего рода экспериментом, о чем она потом и заявила растерянной Алевтине. Это был довольно быстрый и спокойный разговор. Любимова сделала вид, что все понимает, что и для нее самой происходящее между ними казалось просто необычным опытом.       А потом в жизни Али началась полоса слез и долгой ненависти к самой себе. Она бежала из реального мира в иллюзорный – топила свою боль в книгах, боялась общения с окружающими людьми только из-за того, что каждый из них мог бы отшутиться и также оттолкнуть ее.       Поначалу дружеское отношение соседки даже пугало Любимову. Но со временем она смогла поверить, что бывают в жизни взлеты и падения – стоит просто надеяться и ждать от других людей хорошего, никогда не сдаваться. На это ее вдохновила подруга, которая верила, что однажды найдет своего прекрасного принца. Алевтина же решилась попробовать осуществить собственные мечты, главной из которых было знакомство с Яной Ветровой.       Ей нравились фотографии, которые делала эта Яна. До начала работы в глянце Ветрова была независимым художником, а фотографировала просто в качестве хобби. Алевтина видела раннее творчество Яны, влюбляясь не сколько в человека, сколько в ее взгляд на мир.       Первая встреча в лифте, когда она сделала вид, что совершенно не понимает, кого видит перед собой, прошла не так, как Алевтина планировала. Странный поцелуй, который должен был отпугнуть, наоборот вызвал какой-то отклик в душе Любимовой. А еще интерес: как же Ветрова будет пытаться от нее избавиться. Пусть первые дни и оказались довольно ужасными, теперь, когда Яна решила поспорить с ней, оставалось только дальше наблюдать за происходящим.       Стискивая в объятьях своего медведя, Любимова думала о том, что даже если ее решение изначально было обречено на провал, она хотя бы попыталась как-то вырваться из своей скучной повседневной жизни.