За что мне этот ненормальный?

Вот я сижу, укутавшись в одеяло, попиваю горяченький чай. Не знаю, как так выходит, но когда чай заваривает Стас, то получается вкуснее, вкус такой приятный получается, не горький, не сладкий, именно та золотая середина. Повеселились мы, конечно, на славу. И в озере поплескались, и в грязи поковырялись, и под дождиком побегали, и устали. Однако, после ванны брат туда сюда шастает, о чем-то переживает, да к тому же обо мне заботится. И чай мне сделал, и бутерброды приготовил, чтоб перекусить. От него подобного редко дождешься. Вообще, за день мы с ним как-то сблизились. С каждым новым кругом, который Стас проходил по квартире, он выглядел еще более обеспокоенным. Он открывал все шкафчики, смотрел за мебелью, в разных темных уголках, что-то разыскивая. Ну, по началу я значения тому не придал, вполне возможно, что опять пропал его любимый карандашик 2Т, а другой он брать не хочет или ножик канцелярский, да мало ли какая мелочь может потеряться у художника. Но потом меня самого как-то захватила эта паника. Мне не хватало чего-то значительного. Я вспомнил, каждый раз когда мы идем к кухне Шарик обязательно появляется, потому что знает, что я всегда угощу его чем-нибудь, то конфеткой, то колбаской или молочком, кот всегда приходил и терся мне об ноги, но теперь его нету. Я не был особо удивлен, когда он не вышел встречать, ну, обленился, с кем не бывает.  — Стас, только не говори, что…  — Шарик пропал, я не могу его найти. — перебил брат, посмотрв на меня, он был растерян и, возможно, напуган но, но этого не показывал. — Я обыскал все его любимые места, но его нигде нету. Окно на балконе было открыто. Последнее предложение повергло меня в шок. Мы живем на восьмом этаже. Я сразу побежал туда, к балкону, посмотрел вниз. Ни пятен крови, ни трупика там не было, это хорошо. Но меня охватила такая паника, слезы наворачивались на глаза, а в памяти всплывали воспоминания, то хорошие, веселые, то что-то плохое, при чем все плохое, что я сделал этому несчастному животному. Я вспоминаю, как встретил этот комок шерсти. Тогда он был еще совсем малютка и дети окружили его, поймали, тискали, а этот бедняга сжался в маленький черненький комочек и все терпел. Я сам тогда был еще ребенком, но мне было жалко его. Тогда я в первый раз пошел против друзей, тогда в первый раз я почувствовал на себе гнев и ненависть стольких людей, но котенка я отобрал. Не смотря на то, что в след мне кричали, что больше дружить со мной не будут. Что и следовало мне тогда ожидать, мама не разрешила его оставить. Не то чтобы на это были особые причины, просто не захотела. Ну, а я оставил его в подъезде, постоянно подкармливал, сделал ему из старых тряпок кроватку, рядом поставил чашечку с водичкой, да тарелочку с едой, каждый день я проводил с ним много времени, игрался, болтал, иногда, когда брат уходил гулять с друзьями, я нес его домой и мы проводили время вместе, но, однажды, Стас об этом узнал, но, как ни странно, он начал помогать мне заботиться о котенке, бывало, дети, которые были мне когда-то друзьями, забирали его из подъезда, но он всегда возвращался, стоило выбежать из подъезда, как этот комочек находился уже тут, то лежал на ступеньках, то на колесе машины, а когда мы его не могли дождаться, я оставался караулить его у подъезда, а Стас оббегал всю округу и он находился. Все случилось, когда на пути этого маленького существа встретилась собака, котенок не пострадал, тогда была моя очередь искать маленького друга. Когда я увидел, что ему грозит опасность, не раздумывая бросился к нему. Собака укусила меня за коленку. Конечно, без слез не обошлось. Вскоре коленка распухла и пришлось рассказывать все маме, мы умоляли ее оставить питомца, боясь, что подобный случай может повторится. В итоге она согласилась, а меня ждали адские мучения в кабинете хирурга. У той собаки было бешенство, думаю, тогда еще я сильно напугал всех, даже брат был так напуган, а Шарик знал, что надо делать, он облизывал мне руку и начинал мурлыкать, как ни странно, это часто срабатывало, я отвлекался, смотрел на милую мордашку, мое внимание всегда привлекалось единственным белым пятнышком на всем его тельце, которое было около носика, оно меня всегда забавляло. И вот я искал его по всей квартире, слезы наворачивались на глаза. Стас чувствовал себя ничуть не лучше. Мы пошли на улицу. Погода совершенно не соответствовала моему состоянию, солнце ярко светило, было жарко, даже лужи от недавнего ливня уже высыхали. Как и раньше, мы договорились, брат побежал обыскивать округу, а я сел на лестницу, утирая слезы. Я должен верить, что смогу дождаться. Решив, что сидеть на месте не стоит, я рассматривал все места поблизости, куда мог влезть этот комок жира. Но ничего. Прошло около часа, а может и меньше, для меня это время длилось очень медленно, я вдалеке увидел Стаса. Сначала во мне проснулась надежда, я искренне верил, что брат смог его найти, так было всегда. Но увидев его уставшего, с опущенной головой я сразу понял, что если брат что-то и обнаружил, то ничего в этом хорошего нету. Весь запыхавшийся он выдавил: — Сём, прости. Ничего. — весь вспотевший, усталый, он уселся на ступеньки, опустив голову, всматриваясь в асфальт. Теперь моя очередь. Конечно, я не сомневался в том, что брат обыскал все, но хотелось бы верить, что он что-нибудь да упустил. Больше я нюни не распускал, некогда плакать. Я спрашивал у прохожих, у детей, я осматривал каждый кустик. Тщательно осмотрел область под балконом, чтобы посмотреть, нет ли там крови. Ну, по крайней мере ничего не было видно. Я пробежался по соседним домам, дворам, осмотрел все мусорные баки, звал его, кричал, осматривал каждое дерево, но никакого результата не дало. С каждым разом мне все труднее было удерживать слезы. «Где же он?». Я забегал в магазины, спрашивал там, но его никто не видел. Дом находится рядом с широкой дорогой, я побежал вдоль нее, уже готовый принять самый жестокий конец моего любимца. И вот, среди проезжающих машин я увидел. Хоть я морально и готовился к этому, но верить не хотел, я как мог останавливал слезы, ком подошел к горлу. Это не может быть он, думал я и вглядывался. Из-за светофоров машины остановились и я смог увидеть. Это был просто черный пакет, прилепившийся к дороге. На сердце полегчало. Я вновь почувствовал надежду, что, может, он вернулся к подъезду, и я зря переживаю. Я побежал обратно. Спортсмен из меня никакой, я очень слабый в физическом плане. Пробегая под окнами я увидел в нашем окне силуэт Шарика. Он словно светился. Я уже чувствовал ужасную усталость, в глазах начинали мелькать искры, все стало мутнеть. Я споткнулся и упал, я не мог больше выдержать, да, я мужчина и тому подобное, но я не сумел вынести это испытание, не удержал слез не столько от боли, сколько от страха перед потерей. Ноги болели, подкашивались, я не мог подняться. И как всегда, руку помощи мне подал Стас. Он мягко улыбнулся и поднял меня. — Зачем ты ушел?! А что если он вернулся к подъезду и ждет?! — я начал кричать. — Тогда встретим его вместе. — как и в тот раз, когда меня укусила собака, брат посадил меня себе на спину и мы пошли, только в этот раз Шарика мы не нашли. Я понял, почему брат меня понес, только когда почувствовал боль в колене и стекающую по ноге кровь. Похоже, упал я не слабо, коленка, вроде, не разбита, но крови для обычной царапины многовато. У подъезда никого не оказалось. — Давай сначала обработаем тебе рану, а потом продолжим поиски? — Стас хорошо держался, уверенно, твердо, хотя все равно чувствовалось, что он расстроен не меньше, чем я. Я кивнул. Сейчас, как никогда, я знал, что он надежный союзник. Время было уже вечернее, скоро должна была прийти мама. Видимо, сегодня традиционный обряд ожидания у порога придется отменить. Я старался думать о чем-нибудь отвлеченном, но как-то не выходило. Мы устали, сразу было видно, даже Стас выглядел очень вымотанным и таким несчастным. Я даже не помню, когда в последний раз видел его таким, по моему, лет пять назад, когда мы Шарика искали, а уговорив взять его домой, думали, что последний раз мы так гоняемся за ним. И вот опять все мысли в эту сторону и снова хочется плакать. Стас продезинфицировал и перебинтовал мне ногу. Но выходить мы все-таки не торопились, решили перекусить и снова идти, кота выманивать уже едой. Я уже сидел около двери, напротив зеркала. В отражении на меня смотрел потрепанный мальчик с красными от слез глазами, эта краснота так сильно выделяла мой синий цвет глаз, что я даже отвлекся от мыслей, довольно завораживающий вид. Волосы в разные стороны торчат, ну, если бы не столь несчастный вид, можно было бы и домовенком Кузей назваться. Мне послышался какой-то шум, наверно перенервничал. Стас вышел, уже вместе с едой для кота и тут остановился, прислушиваясь, тогда я понял, это слышу не только я. Мы посмотрели друг на друга и пошли к источнику этих звуков. Подошли мы к старому шкафу, открыв дверцу мы увидели, что все полочки с бельем, наволочками и прочим свалились. Этот ком шаурмы по имени Шарик придавило полками! Он просто спал! А сейчас вдруг понял, что надо вылезти и до него дошло, что весь путь перегорожен. — Чай тебе в тапочки! — поначалу я даже рассердился, доставая этого паразита. Кот, недоумевая, на меня посмотрел. И от этого родного взгляда снова слезы на глазах выступили. Стас тоже полез к нему. Я приложил голову к его огромному пузу. Слышно, как бьется его сердечко, его животик такой мягенький, прикосновение мягкой шерсти к лицу меня успокоило. Вот он, мой Шарик, жив, здоров, снова со мной. — Дай и мне кота потискать, — попросил брат, пытаясь отобрать кота. — Не-а, не дам! — вскрикнул я и спрятал кота под футболку, свернувшись в комочек, лежа на полу. Однако старшего это не остановило, он меня защекотал и полез под футболку к коту. Ладно, если бы руками полез, но он же полностью, прямо с головой. От такого натиска кот запищал и попытался вылезти через воротник, но не пролез. В итоге перед моим лицом торчала морда Шарика. Он на меня посмотрел несчастным взглядом, все еще пытаясь вылезти дальше, но пузо ему не позволяло, а я засмеялся, пытаясь остановить брата, который все-таки залез по плечи в мою футболку и щекотал меня. На мой истерический смех Шарик облизнул мне щеку, слегка укусил за нос и начал мурлыкать, успокаивая. Я смотрел на свою раненую коленку, побаливает слегка, вытянув больную ногу, я потрепал сидящего рядом Шарика. Наконец явился из Стас, он схватил с собой по пути одеяло, присел рядом со мной и приобнял накинув на меня добытое одеяло, тихонько прошептав на мне на ухо: «Плакса». — Да не плакса я, а ты все еще радужное пони. — это вырвалось само по себе, когда я заметил, что не смотря на все те водные процедуры, что брат проходил, краска с волос так еще до конца и не смылась. — Пони хотя бы быть весело. — Ну тогда покатай меня, — сказал я, залезая брату на спину, — Давай, конь, вперед, поскакали. — Я покатаю, но, кажется, кто-то говорил, что уже взрослый. — Конным спортом и взрослые занимаются. И вот послышался знакомый стук маминых каблуков, мы вместе подскочили с пола, оставив одеяло позади, чтобы ее встретить. И все-таки, традиционное ожидание было соблюдено и мы вместе поприветствовали маму с порога, помогая ей с пакетом. Как будто детсадовцы, ну да ладно, иногда можно побыть и ребенком.