Загадки Лисьей рощи

…Вокруг вздымается зеленая колоннада, деревья обступают со всех сторон. Ветки повсюду, ударяют по щекам, рукам и ногам, пытаясь не пропустить темноволосого незнакомца вглубь леса. На лице застывает тонкими нитями паутина, ступни с мягким хлюпом проваливаются в чуть болотистую почву. Затекшую шею в очередной раз что-то щекочет, и парень раздраженно хлопает по ней. Его плечи сильно напряжены, ноги в запачканных башмаках чуть согнуты, брови нахмурены, глаза с трудом выискивают отпечатки лап в грязной земле. Его занесло далеко в лес, где солнце проникает сквозь листву высоко надо головой, но не доходит до земли, теряясь золотистыми пятнышками где-то выше. Ноги ноют от жуткой усталости, глаза болят от постоянного всматривания в землю, вся кожа на ладонях стерта от того, что он цеплялся за деревья. Никогда, никогда он не заходил так далеко. Может, хоть сейчас ему удастся поймать ускользающую вот уже пять лет от него добычу. Вдалеке начинает куковать кукушка, и охотник бормочет про себя с каждым шагом: - …пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… Еще семнадцать лет, чтобы найти его. Надеюсь, они мне не понадобятся. Все пространство вокруг него наполнено звуками: его одежда шуршит, время от времени он ломает ветки, порой шумно выдыхает и поругивается. Индейцы бы пришли в ужас. Впрочем, вряд ли его можно сильно винить: первые часа два он шел почти бесшумно, просто сейчас следопыт уже слишком выдохся. Его нога начинает проваливаться глубже в почву, как только он останавливается передохнуть. - Черт! – выдергивает он ее с недовольным вздохом и, волей-неволей, отправляется дальше. Рубашка преследователя была порвана в двух местах и грозила разорваться в третьем, зацепившись за колючки какого-то кустарника. По вискам стекает пот, спину ломит от неудобной позы, плечо болит от ружья, висящего на нем довольно давно, но он идет, словно ничего не замечая. Упрямство этого парня поражает. Наконец, спустя еще несколько метров в полусогнутом состоянии, он выходит на поляну, залитую солнечным светом, посреди которой стоит обгоревшая охотничья хижина. Вокруг нее ярдов на пять все выжжено и покрыто пеплом. Задержав свой взгляд на доме, он начинает двигаться вдоль кромки поляны и недовольно поджимает губы: появляется множество человеческих следов от обнаженных ног, как будто здесь прыгали. Он проходит дальше, обходит всю поляну, и с каждой секундой хмурится все сильнее. Следов лиса нет. А если они и были, их затоптали люди. Не теряя надежды, охотник уходит то в одну сторону от поляны, то в другую, возвращаясь каждый раз с новыми царапинами на лице и руках, но следов не находит. В раздражении он швыряет на землю ружье: - Чертовы люди! Что вы вообще забыли у этой полусгоревшей сторожки?! Сидели бы в своих домах! – лес отвечает ему эхом, будто бы насмехаясь над ним. – Дерьмо… - следопыт устало прячет лицо в ладонях, пытаясь слегка придти в себя. Парень стоит так минут пять или семь. Когда он, наконец, поднимает взгляд, первое, что он видит, это огненно-рыжий хвост, мелькнувший за деревом справа от него. Не веря в свою удачу, мигом забыв про усталость, он хватает ружье и кидается в погоню. Ноги несут его с огромной скоростью. Охотник не замечает уже ничего: ни новых царапин, красными полосами ложащимися у него по лицу, ни еще двух дыр в рубашке, ни хлюпающей в ботинках воды, ни ломоты в плечах. В его глазах, зеленых, словно лес, по которому он несется в погоне, горит огонь азарта, а губы расплываются в слегка хищной улыбке. Мимо проносятся деревья, кора которых полностью покрыта мхом и вьющимися растениями, но в беге они смазываются в одно лишь зеленое мутное пятно. Мускулы работают с утроенной силой, адреналин гуляет в крови, в груди жжет от нехватки кислорода, и весь организм подхлестывается одним лишь желанием поймать, заполучить. Его охватывает первобытный инстинкт хищника, гласящий разорвать добычу на лоскуты кожи. Цель его жизни в десятке футов от него, так близко, как не была еще никогда, разве может он позволить ей уйти? Ни за что. Пару раз он пытается прицелиться, чтобы подстрелить лиса, но боязнь убить его оказывается сильнее. Приходится только догонять и пытаться захватить его сетью. Охотник отмечает повороты, делая на ходу зарубки на коре складывающимся ножом. Хотя то, как он будет возвращаться, его волнует меньше всего. За него работает второй инстинкт – самосохранения. Привычка делать метки была выработана еще в детстве, и сейчас это было как дыхание. На одно мнгновение этой бешеной гонки, зверь оборачивается и сталкивается взглядом с взглядом преследователя. Глаза лиса пронизывающе голубые. У человека захватывает дыхание, у зверя появляется доля секунды лишнего времени, чтобы сбежать. И в следующий же миг охотник летит вперед, споткнувшись об почти сгнившее дерево, упавшее тут, наверное, еще во времена динозавров. Он молниеносно вскакивает, замечая направление движения огненного сполоха, но расстояние уже увеличилось, а бег замедлился. Нога болела, кажется, подвернул. Лис поворачивает налево, а потом резким скачком убегает вправо. Следопыт не в состоянии столь резко изменить направление движения, поскальзывается на мокрой траве, охает от боли и падает буквально замертво. С трудом поднимаясь, он снова бежит, выискивая глазами охристую шерсть, но момент потерян, и лис исчез, как будто растворился в воздухе. Охотник встает, покачиваясь, замирает на пару секунд, смотря пустыми глазами на то место, где пропал зверь, а потом разворачивается и медленно, прихрамывая на одну ногу, идет обратно. Азарт от погони растворился во влажном лесном воздухе. Пришло ощущение влаги на спине от пота. Следопыт возвращался в реальность и его тело начало напоминать о себе болью, жжением и усталостью во всех мышцах. Предстояла долгая дорога домой. Он снова проиграл.