Нужно только вспомнить

В семь часов вечера в комнате не было и пылинки. Комната прямо-таки расцвела, вновь стала яркой, красивой. Она снова стала моей, такой, какой я ее запомнила пять лет назад. Я и вправду ничего не меняла. Папа предлагал сделать здесь на оставшиеся деньги ремонт, но мне не хотелось оставлять в прошлом именно такую обстановку. С теми вещами, что были уж очень старыми и, в общем-то, не такими уж важными, пришлось распрощаться. В итоге мягких игрушек осталось лишь две: лягушка в комбинезоне размером примерно с футбольный мяч и какой-то гибрид моржа и толстой-толстой жабы. Сплошные рептилии… Но мое внимание привлекла статуэтка некоего существа. Ее нашел отец и уже собирался выкинуть, как я его остановила. Мол, пускай стоит у меня в комнате, нравится она мне. Судя по всему, статуэтка была сделана из глины и затем раскрашена, так как краска на ней начала отколупываться. У существа не было ног, а может, и были, но спрятаны за черным плащом, из которого показывались руки, но опять же, черные, вместе с пальцами. Этот «некто» был горбатый, а вместо лица – белая маска. На маске была немного печальная, но словно говорящая «спасибо», улыбка. Почему-то мне стало жалко эту статуэтку. У него не то что имени, даже лица нет. Такой одинокий. Интересно, где продают такие статуэтки? Побывав в самых разным магазинах Токио, я нигде подобных товаров не видела. И как она тут оказалась? Уже завтра надо идти в школу. Интересно, помнит ли меня хотя бы Мизуки Окада? Когда я в первый раз пришла в здешнюю школу, мы хорошо друг с другом поладили и в итоге стали можно сказать, лучшими друзьями. Но это с виду. На самом деле мы просто хорошо ладили, нам было весело общаться. У нее были более важные ей друзья, но меня это нисколько не волновало. Еще я запомнила то, как она выглядит. Примерно на полголовы выше меня, иссиня-черные волосы, серо-карие глаза. Немного полновата, но хорошо умела это скрывать. По характеру была абсолютна спокойная, временами слишком равнодушная, но если старательно злить ее, то мало не покажется. Интересно, а помнит ли она меня? Вроде, на вид я не сильно изменилась. Глаза все так же карие. Такая же худая, однако, грудь выросла, но не такая уж и большая. По росту вытянулась до ста шестидесяти сантиметров и не расту больше. Волосы теперь, правда, до талии. А в целом, на вид все та же Тихиро. А вот по характеру не совсем Тихиро. Может, такие повороты событий на меня так подействовали, но я изменилась. Не знаю насколько, но мне не хочется, чтоб намного. Я помню себя по-доброму неуклюжей, может быть, наивной, временами вредной, или как папа сказал, немного избалованной, но такой, которая верила в некую сказку, добро. А сейчас что? Сейчас все как-то негативно, серо, однообразно, а вот неуклюжесть сохранилась и даже чаще стала себя показывать. Но я хотела совсем не этого. Я ждала совсем другой поворот событий, правда, теперь нужно вспомнить, какой именно. Говорят, что если хорошо намекнуть или подтолкнуть к истине, то можно вспомнить все что угодно. Но неужели за целый год намеков было недостаточно? Неужели целый год я не могла вспомнить, что со мной происходило? Я помню, как мы сюда переехали, помню дни, проведенные здесь, помню переезд в Токио, смерть мамы…но какой-то отрывок воспоминаний покинул мой разум. И скорее всего, он очень много значил для меня. Наверное, даже больше, чем сама жизнь. Но тогда почему у меня еще остались какие-то сомнения? Альбом я убрала на вторую полку ящика, который стоял около кровати. Я еще не решила, стоит ли его открывать. Мне кажется, если открыть, то случится что-то…плохое? Нет, не плохое, но и не самое лучшее. В общем, что-то случится, и пока мне не хочется выяснять, что именно. Сначала нужно привыкнуть ко всему происходящему. Я решила пораньше лечь спать, чтобы завтра чувствовать себя бодро, но погода была явно против этого. Стоял конец мая. В окно барабанил дождь, и из-за этого стука невозможно было уснуть. Затем и молния с громом присоединились. Несколько раз я посматривала на электронные часы в телефоне: час ночи, половина третьего, без двадцати четыре, шесть… если уж на то пошло, то лучше вообще не спать. В данной ситуации сон – это кобра. Ведь если кобра ужалит, то ты умрешь, и неважно, много ли яда в тебя проникнет – смерть все равно тебя настигнет. И здесь точно так же – если уснешь, просыпаться будет очень тяжело. По крайней мере, с моим организмом так и происходит. Зато теперь у меня больше времени, чтобы собраться в школу. Умывшись, я переоделась в серые потертые джинсы и футболку оливкового цвета. Вообще, я не очень люблю все эти платья, юбки или обтягивающие майки. И просто не могу ходить на высоких каблуках, а тем более шпильках. Мне гораздо комфортнее в джинсах, просторных футболках и кедах. Стихия за окном стихла, и теперь тишину нарушала лишь вода, капающая с крыш. Я открыла окно в своей комнате, и свежий и прохладный воздух проник в нее, захватив с собой запах дождя. Никогда не могла описать этот запах, но он явно мне нравился. Горячий кофе с молоком помог мне немного взбодриться. Не люблю крепкий и горький кофе. Стрелки часов показывали половину восьмого, а уроки начинаются в полдевятого. Что ж, выйду из дома пораньше, осмотрю школу. Хорошо, если меня там хоть кто-то помнит, так легче будет освоиться. Хотя, не стоит особо привыкать – это последний школьный год. Надев свою оранжевую куртку и накинув черный рюкзак с учебниками на плечи, я вышла из дома. Дорогу в школу я помнила. Примерно пятнадцать минут ходьбы от моего дома. Зимой, правда, дольше выходит. Папа сказал, что будет подвозить меня в школу на машине, если у него будет такая возможность. Сегодня он рано уехал на работу. Устроился в какую-то фирму менеджером по продажам. Надеюсь, работа его отвлечет от пьянства. Хорошо еще, что он не буянит во время своих выходок. И вот, большое здание из белого камня уже было передо мной. Школа ничуть не изменилась за эти годы. Все такая же, не требующая, почему-то, школьной формы. В Токио было очень мало таких школ, где сэйфуку почему-то не требовалось. Впрочем, меня отсутствие формы даже радует. Когда я зашла в здание, было без десяти восемь. В школе почти никого не было, только несколько учителей и учеников. Причем учеников старшей школы не было. Первым уроком была история. Если не ошибаюсь, кабинет истории находится на втором этаже. Да, я не ошиблась. Учитель истории что-то искал на своем столе, но заметив меня, прекратил свое занятие и сказал: - Тихиро Огино, если не ошибаюсь? Ага, помнит меня. - Да, верно, Изаму-сан. - Снова в нашей школе? И как вас снова сюда занесло? - Ну, были причины. - Понятно. Ну, иди. Он был довольно равнодушным человеком, да еще и моим классным руководителем. Учитель уже занялся своими делами, а я отошла от его стола, как меня осенило. - Простите, что отвлекаю, Изаму-сан, но на какой парте мне сидеть? - Ах, что?.. – он поправил свои очки. – Так, Макото пока в больнице… Он пробормотал что-то еще и сказал: - Видишь хорошо? Я кивнула. - Тогда на третью парту среднего ряда. Мне ужасно повезет, если Мизуки сидит рядом. С ней, по крайней мере, поговорить можно. Вскоре класс начали наполнять ученики. Я не знаю, долго ли они на меня смотрели, но когда я смотрела на них, они как будто смущались и отводили глаза на что-либо другое. Черт, не люблю я, когда на меня смотрят, тем более так много людей. Моей соседкой оказалась вовсе не Мизуки, а какая-то рыжая девчонка. Не вытерпев, я спросила: - Прости, ты не знаешь, здесь учится Мизуки Окада? Рыжая посмотрела на меня как-то странно и ответила: - Она не стала заканчивать старшую школу. А ты, что ли, новенькая? - Ну, не совсем. Я училась здесь когда-то, потом уехала, и вот, приехала снова. Меня, кстати, Тихиро зовут. - А меня Минори. Периодически мы общались на переменах, ее назначили моим «гидом» в новой школе. Минори была довольно популярной девочкой в школе, не очень-то сильно заморачивалась насчет учебы, зато много времени уделяла внешности и мальчикам. Уроки прошли довольно быстро. Многие ребята меня вспомнили и теперь не преследовали взглядами. Оказалось, дом Минори находится недалеко от моего, правда, чуть ближе к школе. Когда мы уже стояли около ее дома, она сказала: - Советую завтра красиво одеться. - Это еще зачем? - Завтра придет фотограф, который делал снимки для статьи в газете. Он такой красавчик! Волосы черные, а глаза зеленые-зеленые, - она мечтательно подняла глаза вверх. – Правда, бледный какой-то. - Нет, спасибо, меня пока это не интересует, - как бы отталкивая ее предложение, сказала я. – А что за статья-то? - Да какая разница? Он просто придет, чтобы показать заготовки, мол, это все серьезно. - Сколько хоть ему лет? - Не знаю даже… на вид девятнадцать-двадцать. - Понятно. Ну ладно, пока. - Ага, до завтра!