Проклятый дар

      На следующий день Леголас, собрав с собой небольшой отряд, выехал из замка и сквозь черный лес направился в Раздол. Тяжелые мысли обуревали светлую голову Принца, ему были непонятны мотивы отца, он не мог взять в толк, зачем отец ухаживал так долго за ней, позволял дерзить, метать в себя предметы, спасти его народ практически ценой своей жизни, а потом всего за одну ночь все поменялось и он убил ее, что она ему рассказала, чего он испугался? Воины на протяжении всего пути не тревожили своего командира, видя, что ему сейчас не легко, а потому на привалах не раздавались песни, неслышно было смеха и шуток, они только тихо переговаривались строя догадки о том, почему их принц так погружен в себя, конечно, каждый считал своим долгом предположить, что во всем виновата та девчонка, но в слух никто не отважился это сказать. Наконец к исходу восьмого дня пути, когда они достигли подножия Туманных гор, им навстречу выехал Принц Имладриса. — Принц Элрохир, приветствуем тебя. — Добрый вечер, Принц Леголас. — Куда и зачем держишь путь, брат? — К твоему отцу, друг. У него есть то, что я должен забрать. — Можно полюбопытствовать что это? — Да. Я не держу это в тайне. Мне приказано привести подругу домой. — Неужели в Раздоле кончились эльфийки и поэтому вы пожаловали в наши края, чтобы и наших увезти? — Нет, Леголас. Та, за кем я еду, одна на весь мир, Арда не выдержит таких двух. — Да, ты, кажется, обзавелся невестой под стать себе, Элрохир! Как же имя твоей нареченной? — Нет, брат, невозможно жениться без согласия двух сторон, а я, к сожалению, в последнюю нашу встречу очень обидел ее. — В таком случае не смеем препятствовать вашей любви! — Благодарю тебя. — И все же, как имя твоей подруги? — Дея. Её зовут Дея, — проговорил эльф и у Леголаса все оборвалось внутри, а краска сползла с лица, Элрохир увидел эту перемену и чтобы разрядить обстановку, решил пошутить: О, неужели она и твою вечность украла, друг мой?! В таком случае нас ждет поединок за сердце дамы! — Нет, — прошептал эльф, как только смог проглотить ком в горле. — Что ж ты обрадовал меня! А теперь простите, но я обещал, быстро вернуться! Хорошей дороги! — сказал эльф и направил своего коня к Лихолесью. — Стой!.. Подожди. — Что? Ты решил отправиться со мной? — Дея. — Что? — Дея. Она... — Что она? Леголас не томи! Я столько времени ее не видел! Что она? Она уехала? Или вышла замуж и мне придется украсть ее? — Она мертва… — прошептал Принц. — Что? — Элрохир не верил своим ушам: Скажи, что ты пошутил? Прошу тебя!.. — спрыгнул с коня эльф и вплотную подошел к Леголасу. — Нет, это правда… — эльф отшатнулся от друга. — Но как? Почему? На нее напали орки? — Нет… ее убил… — Кто? — прошипел эльф, схватив Леголаса за грудки: Ну! Кто посмел ее убить? — Мой отец… — Что?.. Но как? Почему?.. За что?.. Она бы и мухи не обидела… — Я не знаю… Прости… — Как?.. — Что как?.. — Как она умерла?.. — Вино. Его отравили. — эльф не стал рассказывать другу о том, что увидел у реки. Он вообще решил, что эту тайну сохранит только в своей памяти. Леголас поднял глаза на эльфа и будто увидел в нем свое отражение, только искаженное неимоверной болью… Элрохир стоял возле него и невидящим взором смотрел сквозь эльфа… Перед ним проплывали все мгновения, проведенные с ней, они струились счастьем и беззаботностью, весельем и радостью, они ведь только вспомнили ее и столько хотели сказать, столько услышать, а главное, Он так надеялся снова почувствовать мягкость ее дикой прически, пропустить между пальцами эти жгуты, и кто знает, может снова отхватить поцелуй этих губ, а потом обнять и почувствовать столь родной запах мятной травы. Он так надеялся, что свет их солнца снова озарит обитель своим теплом, в надвигающемся мраке… Как ему теперь вернуться домой?.. Что сказать брату и отцу? — До скорой встречи, Леголас. Наш дом всегда открыт для тебя. Спасибо, что сказал, как это было… — проговорил эльф, и вскочив, пришпорил коня, умчавшись обратно в горы, оставляя за собой столпы пыли и чувство вины, кольнувшее сердце Принца.

***

      Первые лучи солнца золотили верхушки башен Ривенделла. Элрохил прибыл домой с началом нового прекрасного дня, но, к сожалению, с тяжелыми вестями. В воротах его уже поджидал брат. — Ты слишком быстро вернулся брат! Я ожидал тебя лишь через восемь дней. А где наша подопечная? Неужели она так и не научилась хорошо сидеть верхом и путешествует в колеснице? — Боюсь, что этого мы не узнаем, Лад. Собери всех в каминной зале, прошу тебя. Я скоро буду, мне надо собраться с мыслями. — Что случилось, Эл? — Потом… все потом… сделай, как я тебя прошу. — Хорошо. Только ты не задерживайся! — сказал, Элладан и направился во дворец. Элрохир с трудом проглотив ком в горле, направился в конюшни, стараясь как можно дольше оттянуть миг правды, но вся суть была в том, что как бы эльф ни старался, а время все же замедлить нельзя. Расседлав коня он кинул печальный взгляд на крыши домов, по которым она так часто любила гулять, за что получала сначала от них, а потом от отца, изо дня в день клялась так не делать и все равно с появлением первых лучей солнца она вновь сидела на крыше и напевала только ей знакомый мотив. В дальнем конце послышалось недовольное ржание. — А это ты, Вэлириан. Ты тоже вспомнил ее, да?.. У меня плохие новости для тебя, мы больше никогда не увидим Дею, она умерла… Прости друг, я бы тоже хотел, чтобы это оказалось неправдой, — горько произнес эльф и огладил морду. Жеребец мотнул головой, и из больших умных глаз скатились слезы.       Лад выполнил просьбу брата и собрал всех в зале. Даже Гендальф решил остаться и послушать новости из похода, тем более что они ожидали самых главных гостей, которые день — два и должны были прийти, если только не сгинули вместе с кольцом, тогда всем останется лишь молить Эру и готовится к последней войне против тьмы… — Я благодарю всех вас, за то, что вы смогли оставить все свои дела и собраться здесь. Поверьте, я вас надолго не задержу… Думаю, для всех уже не секрет, что я был отправлен в Лихолесье за одной всем нам знакомой особой… — Да, брат! Не томи, где же Дея! Когда она приедет домой? — Боюсь что никогда… — Почему? Ей среди лесных эльфов нравится больше, чем у нас? — Нет, Лад. Перед тем как отправиться в путешествие, Отец, ты задавался вопросом, почему магия спала… ты был прав… — Что? В чем ты был прав, отец? — не унимался Элладан. — Ее больше нет с нами… — тихо, проговорил Элронд и собрался покинуть залу на мгновение, остановившись рядом с магом: Мне очень жаль, друг мой, я не смог ее защитить… — Эл, ты шутишь верно? Да? Скажи, что ты шутишь, и она сейчас придет? — Нет, Лад… я не шучу… Король Лихолесья убил ее… — Но за что? Что она могла ему сделать? — Я не знаю… не знаю… — молчание, повисшее в зале, резало душу, по щекам катились слезы, древний маг был неподвижен, он будто врос в сидение стула и лишь чуть дрожащие руки говорили о том, что он все еще жив. Когда он последний раз ее видел, то предупреждал эльфа, что не намерен терять ее и кто же знал, что эти слова станут пророческими. Эльфы медленно расходились из залы, у многих были слезы на глазах. Принцы не сговариваясь спустились во внутренний двор и обнажили клинки. Никогда прежде их поединок не был так жесток. С каждым ударом братья вымещали всю боль от потери друг на друга, не заботясь о том, что могут серьезно ранить противника.       Когда, наконец, Король Имладриса остался один, ему более не надо было скрывать своих чувств и такой суровый эльф позволил себе проронить слезы в память о прошлом, он проклинал Дею за то, что она ушла от них, за то, что она заколдовала их и не дала себя спасти, ведь он был там, почему она не захотела ему все открыть, быть может сейчас эта девушка снова была бы здесь, а не гнила где-то. Пергаменты, чернила и перья полетели со стола на пол, плавно лавируя. Чтобы эльф не пытался разрушить, а боль все равно не становилась слабее, только пустота вновь заполняла душу. — Отец? — тихо проговорила эльфийка и положила тонкую руку ему плечо. — Арвен… — потерянно сказал мужчина. — Она была дорога тебе? — Да, очень. Она смогла подарить нам Солнце. Я так хотел, вас познакомить, ты бы обрела подругу, а я еще одну дочь… — Не печалься, отец, мы еще встретимся с ней, когда придет время, — улыбнулась Арвен и обняла отца, позволяя ему высвободить всю свою боль. — Друг мой, нам пора, — тихо проговорил вошедший старец. — Я не хочу в это верить. — Я тоже, но от правды не убежишь. Сейчас нам нужно готовиться к войне, оплакивать мертвых мы будем после. — Откуда в тебе столько силы, маг? Дея заполнила тоску по Келебриан, а теперь и ее нет. — Да, эта девочка умела заполнять сердца, я и сам не мог поверить в это, пока она не ушла от меня. — Не надо было ее отпускать… — Увы, друг, она подобно воде просочилась бы сквозь все преграды. — Да, сколько бы я ей не твердил, что крыши дворца не место для леди, она все равно оказывалась там. Мне будет ее очень не хватать. — И мне… А теперь нам пора идти. Миледи, вам тоже, — улыбаясь проговорил маг, но глаза с великой печалью выдавали его. Сегодня в замке будут петь ее песни и зажигать огни свечей в память о девушке, что стала новым солнцем и так рано ушла за горизонт. Все эльфы собрались возле древней ивы, где так любила проводить время их гостья, десятки огней озарили сады Раздола. Все ждали только Владыку и старого мага, казалось, что на него обрушились все тысячелетия, которые он мог прожить в одно мгновение. Наконец появились и они, они шли медленно и о чем-то ведомом только им молчали, пока не поравнялись с ивой, первый заговорил эльф. — Когда эта девушка впервые появилась в моем дворце, я не думал, что Имладрис снова озарит солнце. Она смогла унять боль потери Клебриан. Дея была лучом надежды для всех нас. Она стала нашей семьёй и потому нам во сто крат больнее терять её. Великий Эру, прими ее к себе и пусть душа ее будет вечно сиять на небосводе для нас. — Очень давно она покидала меня, но я и подумать не мог, что более не увижу ее. Более семисот лет назад я нашел истощенную девушку посреди песков, когда она открыла глаза, я понял, что для нашего мира был послан последний шанс на мирную жизнь, но вот и его не стало. Теперь мы одни будем противостоять Великому Злу, а если нет, то вскоре уйдем вслед за ней. Второго шанса отстоять наши земли не будет. Услышь же меня, Дочь моя, твоя смерть не будет напрасной и Владыка Темного Леса получит своё, когда придет час, это тебе обещаю я — Гендальф Серый из Мудрых, посланник Майар и защитник земель Средиземья. Эльфы молча внимали последним словам мага и им казалось, что звезды засияли неимоверно ярко, будто принимая клятву и соглашаясь с ней. Когда Митрандир замолчал, все подняли свечи к небу и налетевший северный ветер затушил их, тихие голоса, внемля голосу севера, затянули протяжную песню. Теперь судьба Арды полностью лежала на плечах маленького хоббита, а он даже не догадывался об этой тяжелой ноше.

***

Той ночью пока все были в саду, Вэлириан сломал дверь денника и покинул земли эльфов. Он бежал навстречу северному ветру, громко стуча сильными копытами.

***

      Никто не обращает внимания на то, что происходит у нас под ногами, какая там бурлит жизнь. Сколько живых существ копошатся под нашими каблуками, как на поверхности земли, так и в ее недрах. Поэтому весьма точно можно сказать, что никто не хочет думать о том, что происходит в глубинах вод, каждый второй слышал или рассказывал легенды о страшных существах, порожденных тьмой и населяющих неизведанные подводные пещеры. Плавая по притокам Дея, заплыла в Долгое озеро. Какое же это было счастье наконец-то быть свободной, пучина вод скрывала ее ото всех и она ничего не боясь могла быть чудовищем, и сказать по правде, ей это дико нравилось, девушка поднималась на поверхность только ночью и резвилась в волнах при свете звезд. Жители озера стали замечать ее и очень скоро появились слухи и ожили давно забытые страшные сказки о таинственных обитателях озера, хотя по правде кроме рыб, да скелета Смауга там никто не жил. Дея очень любила плавать среди его останков, представляя, какой он был огромный и величественный. Но все же среди Озерного города находились те, смельчаки, что пытали счастье в поимке, таинственного монстра глубин. Каждую безлунную ночь, они выплывали на своих лодках на середину озера и замирали в ожидании с гарпунами и сетями наперевес. Дея с ухмылкой наблюдала за ними из-за скал, ведь ей ничего не стоило видеть в темноте в отличие от своих охотников, когда же эта игра надоедала, то она тихо проплывала под лодкой, слегка задевая ее хвостом, на что получала просто не забываемое зрелище. Люди настолько входили в азарт, что постепенно лодка раскачивалась и переворачивалась, тогда, по словам очевидцем над озером долго звучал переливистый смех, и недовольные охотники с подмоченной репутацией уплывали домой. А когда на небо всходила луна и загорались звезды, она пела, сидя на скалах, и голос ее далеко звучал над гладью воды, к сожалению слишком далеко. В краю средь гор и цветущих долин Текла река, исчезая вдали. Прекрасней не было страны, Где рождались баллады и сны. В дорогу звал глас таинственных гор. Три сына там покидали свой дом. Один был горд, другой — упрям, А третий был сердцем смирён. Слова Отца были грусти полны: «В любви моей вы росли как цветы. Что ждёт вас там, в чужих краях?.. Да хранит вас молитва моя.» И звучало в ответ Эхо горных вершин: «Сохраните богатство Души И Любви нескончаемый Свет!» Прошли года, затерялись вдали. В краю средь гор и цветущих долин Встречал отец своих детей После долгих разлук и скорбей. И первый сын возвратился домой: «Гордись, отец, — я великий герой! Вся власть моя, и в этом суть На крови я построил свой путь!» Второй привёз золотые дары: «Смотри, отец, я могу все миры Купить, продать и слёзы всех Превратить в серебро и успех!» И звучало в ответ Эхо горных вершин: «Разменяли богатство Души Ради славы и блеска монет...» А третий сын на коленях стоял: «Прости, отец, я великим не стал. Смиренным был, врагов прощал». А отец с теплотой отвечал: «Душа твоя и добра, и чиста. И пусть богат ты и знатен не стал, Но ты хранил любовь мою. Я тебе свой престол отдаю!» И звучало в ответ Эхо горных вершин: «Кроток сердцем и духом смирён, Верный сын унаследовал трон!» — Какой красивый голос у столь юного дитя, — раздалось с берега, и девушка вмиг оказалась под водой. — Тебе не стоит пугаться меня, я знаю кто ты. Выплыви на поверхность, дитя, не заставляй старого мага ждать. Гендальф?.. Нет, не может быть? Как он оказался здесь?!.. Нет, это не он… — Кто вы? И откуда знаете обо мне? — проговорила девушка, подплывая ближе. — Я Саруман Белый, Верховный маг Совета Мудрых и друг Гендальфа. Я долго искал тебя маг стихий. — Приятно познакомиться, вы нашли меня, но зачем? — Чтобы ты снова вернулась на землю. — Этому не бывать. Я больше не верю жителям этих земель. — Дитя, — по-доброму рассмеялся маг: Нельзя же отказываться от жизни из-за одного предательства. — Можно, если при этом тебя убивают. Я не хочу больше умирать. — Милое дитя, увы, но все мы смертны, даже Великие рано или поздно сложат свои головы и глаза их закроются. Позволь мне помочь тебе. — Боюсь, что вы не сможете помочь мне… моя магия не из этих мест и… она покинула меня, все, что от нее осталось это обличье чудовища из детских сказок. — Да, ты права, я не смогу вернуть тебе твою магию, но я могу обучить тебя своей. — Гендальф уже обучал меня. — Да, но он не знает всего. Только мне открыты все знания. Я могу дать тебе больше, чем мог дать Гендальф Серый или эльфы. — Не говорите при мне об эльфах! Я больше не хочу ничего о них слышать! — зло прошипела девушка. — Я вижу в тебе играет злость и ненависть. — И что с того? — Если хочешь я могу помочь тебе унять боль. — Как? — недоверчиво спросила ундина. — С моей помощью ты обретешь силы способные уничтожить их. И как только последний из них падет, тебе станет легче. Но если ты не захочешь им мстить, я могу подарить тебе забвение. — А что вы возьмете взамен? — Ничего. Я долго искал, кому передать свои знания, и если ты согласишься быть моей ученицей, то это будет достойная плата за мою помощь тебе. — Почту за честь, — проговорила Дея и склонила голову. — Я буду ждать тебя на исходе третьего дня у берегов реки Изен. А пока мы прощаемся с тобой, дитя. Можешь забыть свою прежнюю жизнь и имя, теперь для тебя открывается новая книга. И имя ей Итилиэль — Дочь Луны, ученица Великого Сарумана.