Джиннистан

Рассматривая лежащий на ладони амулет, я думал о том, что бы могло означать это странное изменение цвета камня. Никакие идеи в голову не приходили, да и тянуть с освобождением Латифа смысла не было, хотя и было немного страшновато. Потерев камень, я уповал на милость джинна… и, как всегда, напрасно. Представший передо мной Латиф, являл собой идеальное воплощение ненависти и презрения в одном флаконе. Я в ужасе отшатнулся от него, пропустив момент, когда его рука резко дёрнулась вперёд – он ударил меня раньше, чем я это увидел. Щека буквально взорвалась мучительной болью и онемела. Второй удар, в солнечное сплетение, оторвал меня от пола. Дыхание сбилось, и я спиной врезался в стену. Крепко сжав мою несчастную шею, джинн приподнял меня с пола. – Я дам тебе время подумать, – зло прошипел разъярённый Латиф, сверля меня почерневшими от гнева глазами, – а позже мы поговорим… – затем с силой швырнул меня на пол. Я стоял на коленях, мучительно втягивая воздух и внутренне возмущаясь: «Как мы с тобой поговорим, если я буду мёртв?!» Через мгновение Латиф растворился в воздухе. Моя голова немного кружилась, поэтому я, не раздумывая, заполз на кровать, даже не раздеваясь, свернулся калачиком и, видимо, просто вырубился. *** Меня разбудил взволнованный шёпот Амира: – Альберт, – тряс он меня за плечо, – ты как? С тобой всё в порядке? – Да всё нормально, просто эта неблагодарная сволочь приложила меня хорошенько и куда-то умотала. – Так, Латиф с Шарифом разбирается… Думаю, ты его больше не увидишь… – Латиф убьёт его?! – Конечно! Такой позор можно смыть только кровью… Ты жив ещё только потому, что Латифу что-то от тебя нужно… – Ами-и-ир, даже не начинай! – простонал я и, повернувшись на другой бок, продолжил: – И, вообще, я хочу спать, разбуди меня утром… Может, хоть немного высплюсь, пока этот садист занят. Амир не стал спорить со мной и, пожелав спокойной ночи, бесшумно выскользнул за дверь. Сквозь сон я почувствовал, как кто-то тесно прижимается ко мне сзади. Приоткрыв глаза, я заметил на себе знакомое белоснежное покрывало волос, окутавшее меня с ног до головы. Было так хорошо и комфортно, что даже тёплые ладони, нежно поглаживающие мои бёдра, не вызвали отвращения. Я хотел повернуться и спросить, что здесь делает Латиф, но он не позволил мне, крепко прижав к себе. – Я устал, Берти, – услышал я хриплый шёпот над ухом, – поговорим завтра… Думаю, выбора у меня нет. Снова закрыв глаза, я сразу уснул, почти счастливый от осознания того, что убивать меня пока ещё не собираются. *** Проснулся я на рассвете и обнаружил себя полностью распластанным на джинне. Я с ужасом вслушивался в равномерное дыхание Латифа, молясь, чтобы он не проснулся. Очень аккуратно я скатился с чужого тела и лёг на бок, подперев голову рукой. Вдруг меня озарила просто идиотская, как я теперь понимаю, идея, но на тот момент она мне казалась почти невинной: мне просто до дрожи захотелось взглянуть на пирсинг джинна – ведь я даже не представлял, как это выглядит. И, набравшись смелости, я лёгким движением осторожно развязал широкий алый пояс и застыл, проверяя реакцию. Услышав ровное дыхание, я продолжил своё исследование: приспустил шаровары и погладил живот, поражаясь очень нежной и гладкой коже без единого волоска. Я увлёкся и, едва касаясь кончиками пальцев, прошёлся вдоль изумительного тела от груди до паха и обратно, и был слишком занят осторожными прикосновениями к атласной коже, чтобы заметить участившееся сердцебиение и ставшее рваным дыхание исследуемого объекта. Аккуратно приспустив шаровары, моя рука скользнула вниз… Я даже не успел ничего рассмотреть, как был оглушён тихим стоном. Чёрт! Попался! Отдёрнув руку, я попытался соскочить с кровати, но цепкие пальцы в последний момент успели схватить меня за запястье и дёрнуть обратно. Я не успел опомниться, как наглый джинн подмял меня под себя, причём мои ноги, без моего согласия, оказались закинутыми ему за спину. Латиф уткнулся носом в мою шею и самодовольно зашептал на ухо, вызывая неконтролируемую дрожь по всему телу: – И что ты там искал, мой сладкий? – Я всего лишь… – прошептал я срывающимся голосом, – всего лишь хотел посмотреть твои украшения… Я… я никогда не видел пирсинг в ТАКОМ месте… – Ты хотел только посмотреть или?.. – Да! – слишком быстро ответил я, но, поняв, о чём он подумал, чуть не сгорел со стыда, густо покраснев. Вот идиот! Моё любопытство до добра не доведёт. – Отпусти, Латиф! Я прошу прощения за проявление излишнего внимания к твоему… хм-м… к тебе… Давай забудем, а? – Ну уж нет, Берти, пора научиться отвечать за свои поступки… – выдохнул джинн и тут же впился в мою шею губами, а затем и зубами, кусая чувствительную кожу до крови. Удовольствие, граничащее с болью, пронзило меня как удар молнии, и, не сдержав стона, я выгнулся дугой. – М-м-м… Какой ты всё-таки чувственный… отзывчивый мальчик… И только мой… Я утонул в просто невероятно потрясающих ощущениях и полностью капитулировал, сдаваясь на милость врагу. Внезапно нас прервали – Амир с Васей влетели в комнату и от увиденного потеряли дар речи. Я попытался спихнуть с себя джинна, но тот даже не шевельнулся, лишь смерил злобным взглядом моих друзей и грозно прорычал: – Какого чёрта вам тут нужно?! Быстро вышли и закрыли дверь! С другой стороны! Амир первым пришёл в себя и непреклонным голосом ответил уже вконец обнаглевшему джинну: – Мы, конечно, извиняемся, что прервали, но нам уже давно пора двигаться дальше. Тебе удалось договориться с твоим знакомым об использовании его портала? Латиф разочарованно выдохнул и всё-таки соизволил с меня встать. Присев на краешек кровати, он зло зашипел: – Я почти уже договорился, как этот… этот гадёныш отдал меня Шарифу! – Я не отдавал! – воскликнул я, искренне возмущенный до глубины души. – Он нагло украл мой амулет! Так теперь мне понятно, почему ты был тогда так зол на меня – я прервал ваши шуры-муры с «Цезарем». Интересно, что ты ему предложил в обмен на портал? Хлёсткая пощёчина немного отрезвила меня, и вдруг стало так стыдно за глупую и необоснованную ревность. Как ни странно, Латиф не поленился объяснить: – Во-первых, я был зол потому, что мне сотни лет благополучно удавалось не встречаться со своим братом, а из-за тебя всё оказалось напрасным, а во-вторых, ты ещё слишком мал, чтобы знать, чем занимаются взрослые дяденьки наедине. – Братом?.. Шариф твой брат?! – Казалось, изумления я сейчас грохнусь в обморок. – Был… Но, благодаря тебе, мне пришлось от него избавиться… Мой мозг окончательно потёк… Инцест, братоубийство… Я – в ауте, вернее в полной жопе: если этот садист родного брата не пожалел, что ему стоит избавиться от меня?! Видимо, Латиф заметил ужас, отразившийся в моих глазах, и сделал попытку приблизиться. Я как ошпаренный метнулся от него и спрятался за Амиром. Опустив руки, Латиф устало проговорил: – Я не могу сейчас всё объяснять… Поговорим позже, когда я отдохну и наберусь сил. Я только и смог, что кивнуть головой. – Но обещай мне, мелкий засранец, что не выйдешь из гостиницы: будешь сидеть в своей комнате тихо как мышка до самого вечера… А потом выпустишь меня, и мы спокойно отправимся в путь. Ты понял? – хоть он и сказал это почти шёпотом, угрозы в его голосе от этого меньше не стало. – Хорошо, Латиф… – заверил его я , с нескрываемой радостью потерев свой амулет, снова убрал его в карман брюк. – Пока! – и тут же развернулся лицом к друзьям: – Ну что? Идём гулять по городу? – Ты уверен?.. Кажется, Латиф тебе ясно дал понять, что нужно делать, – засомневался Амир. – Он мне никто, почему это я должен его слушаться? Тем более, я тут первый и последний раз, надеюсь… Устроите мне экскурсию? Амир ещё пару секунд посопротивлялся, но всё же сдался. – Мы собирались сходить на базар… Если хочешь, идём с нами. – Спрашиваешь? Конечно хочу! – воскликнул я и даже подпрыгнул от нетерпения. – Ну так идём? – Сначала позавтракаем, – непререкаемым тоном сказал Амир, – а вот потом можно и на базар. *** Вы когда-нибудь бывали на настоящем восточном базаре? Лично я – нет. Это был рынок, который своими внушительными размерами занимал целый район города. Базар производил впечатление настоящего живого существа. Жизнь бурлила в нём нескончаемым людским потоком, а витающие в воздухе умопомрачительные запахи жареной баранины и специй возбуждали аппетит. Буйство красок – фрукты, овощи, дорогостоящие ткани – радовало глаз. Я не сразу привык к этому оглушающему хаосу, гудкам автомобилей и зазывным крикам торговцев. Как я понял, базар в Джиннистане – это не только основное место торговли, но своеобразный центр городской жизни и развлечений. – На базаре принято торговаться, – немного возбуждённый голос Амира отвлёк меня от созерцания альтернативы современных европейским торговым центрам. – При этом важны не сэкономленные деньги, а сам процесс торга: торговцы могут расстроиться, если товар будет куплен сразу, без споров. – Ну надо же, как интересно! – Точно! Кстати, смотри какие красивые ткани. Нужно купить несколько аршинов* настоящего японского шёлка. Вася, тебе определенно пойдёт нежно голубой оттенок, под цвет твоих глаз, – предложил Амир и, весело улыбаясь, добавил: – Моя невеста достойна самого лучшего! Гуль резко остановился, и его глаза потемнели. Он вдруг развернулся и направился в противоположную сторону, не обращая внимания на недовольный ропот живого потока. – Что это с ним? Что я такого сказал? – недоумённо посмотрел ему вслед Амир. – Это была не самая удачная шутка, Амир. Вам нужно выяснить отношения… Видимо, для него всё немного серьёзнее… Друг уставился на меня вытаращенными глазами и недоверчиво спросил: – Ты думаешь, он испытывает ко мне… хм… определённые чувства? – И далеко не дружеские, – подтвердил я его догадку. – Да он смотрит на тебя, как на божество, спустившееся с небес! Неужели ты этого не видишь? – Ты прав, Ал, нужно, действительно, расставить все точки над i… Я пойду найду его, а ты пока погуляй, присмотрись, купи себе что-нибудь. Вот тебе деньги, только будь внимательным – тут полно воришек! – Хорошо, – кивнул я Амиру, пряча протянутый кошелёк поглубже в карман, – только, как ты меня найдёшь? – Не волнуйся, для меня это не проблема. И будь осторожен, Ал, – хлопнув меня по плечу, Амир, рассекая встречный поток, двинулся в том же направлении, что и Вася. А я, оглядевшись по сторонам, заметил небольшой прилавок с восточными сладостями – нужно обязательно попробовать эти изумительные лакомства. Глаза разбегались от представленного разнообразия! Я был так поглощён проблемой выбора, что не заметил испепеляющего взгляда в мою сторону. Колоритный улыбающийся торговец с чёрными как смоль усами и волосами разрешил мне попробовать всё, что душе угодно, и только я собирался поторговаться за восхитительную кунжутную халву с фисташками, как огненная ладонь схватила моё запястье. Я вскрикнул от обжигающей боли, пытаясь освободиться. Мне это удалось – из тисков меня выпустили, но, услышав удивлённый возглас, я позабыл как дышать из-за охватившей меня паники. – Как ты выжил, человек?! Испытавшие на себе действие огня ифритов погибают в любом случае! Я мгновенно повернулся к знакомому поджигателю лицом и указал на клеймо: – Ты, видимо, забыл, что я собственность джинна? Он меня спас, и теперь, я надеюсь, наш разговор окончен! Я снова повернулся спиной к недоумевающему ифриту – это и было моей ошибкой! Перед тем как провалиться в темноту я услышал тихий шёпот: – Что же в тебе такого особенного, очкарик?.. *** Очнулся я привязанным к столбу в каком-то дворе, руки, заведённые за спину и крепко стянутые верёвкой, невероятно болели. Кроме того, мой ифрит уже был не один – ещё двое его краснокожих товарищей смотрели на меня, не скрывая своей заинтересованности. Оба – высокие, красивые, с великолепными телами и кубиками пресса – просто пожирали меня голодными глазами. – Руслан, да он красавчик! – ткнул один из них локтём в бок притащившего меня ифрита. – А ты уверен, что этот джинн, его хозяин, будет не против поделиться им с нами? Нехорошее предчувствие закралось в душу, я подергал верёвку на моих запястьях, лишь окончательно убеждаясь, что связали меня капитально. Вот чёрт! Я снова влип! И если эти остолопы не прикончат меня первыми, то Латиф уж точно прибьёт! – Ами-и-ир, – жалобно позвал я друга, – я в полной заднице! Ты меня слышишь?! Гнетущая тишина стала мне ответом. А Руслан тем временем ответил другу: – Латиф попал в лапы к своему братцу, а Шариф сам попросил меня избавиться от этого. – Он мотнул головой в мою сторону. – Я не верил, что малец выжил, пока сам не увидел его на базаре. – Эй, у вас недостоверная информация! Я давно уже освободил Латифа, а Шариф мёртв! – сообщил я похитителям. – Ну конечно, котёночек, – активизировался третий ифрит, – так, где же он, интересно, сейчас? Сука! Ну не признаваться же им, что моё спасение спокойно лежит себе в правом кармане брюк! – Ну, он… эм-м… отдыхает, как бы силы восстанавливает. – Ага, как же! И спокойно отпустил свою игрушку погулять? Хватит заговаривать нам зубы – настала наша очередь с тобой позабавиться… – Нет, – завопил я как резанный, – не прикасайтесь ко мне, уроды! Латиф убьёт вас! «И меня заодно…» – мелькнуло в голове. Но меня никто не слушал. Я брыкался как сумасшедший, не даваясь им в руки, но они были слишком сильны и возбуждены – им не составило труда развязать меня и аккуратно разложить на земле. Я тут же полез в карман за камнем, но брюк на мне уже не оказалось – теперь они вместе с рубашкой валялись всего-то в нескольких, но таких недоступных сейчас, метрах от меня. Один ифрит зафиксировал мою голову и потянулся за поцелуем – кажется, это был Руслан. Я опять из последних сил начал вырываться и молить о пощаде… …Язык копьём вонзился в мой рот, и я понял, что пропал… …Мой возлюбленный тихо застонал, когда я коснулся его и прижался ещё теснее. Нерешительно я ответил на поцелуй, переплетая свой язык с его. От моего хозяина пахло миндалём, и, когда он попытался отодвинуться, я переплёл пальцы на его затылке, насильно удерживая. Он издал тихий изумлённый звук, и поцелуй стал агрессивнее. Внезапно нас прервали, и уже другие губы настойчиво исследовали мой рот, и другие руки жадно гладили мою разгорячённую кожу. Я пробежал языком по зубам и почувствовал, как мой второй любимый вздрогнул, и эта дрожь взбудоражила моё сознание. Рывком меня оторвали от этого умопомрачительного процесса, но лишь для того, чтобы уже третий любовник впился в мои истерзанные губы, обжигая их своим дыханием. Трое моих возлюбленных нежно ласкали моё тело, готовя к чему-то большему. А я безумно желал этого, окончательно теряя остатки рассудка!.. Я стал наркозависимой шлюхой – о боги! – я стал кёли! И кто же знал, что смерть может быть такой приятной… ____________________________________________________ * происхождение наименования "Аршин" точно не установлено. Обычно его производят от наименования турецкой меры длины «аршин» (27,9 дюйма = 70,9 см), или от персидского «арши» – мера длины.