Фамильная черта

Энн, дочь лорда Спенлоу, была самой настоящей красавицей. По крайней мере, так казалось стоявшему у окна своего кабинета старшему инспектору Грегори Лестрейду, который только что поднялся к себе со стаканчиком кофе и теперь, смакуя очередной глоток, обозревал набережную. Спенлоу, блондин в песочном котелке и с невзрачными усиками, под руку со своей дочерью двигался по ту сторону бульвара. На взгляд Грега, пепельные локоны и голубые глаза Энн удачно сочетались с полноватыми щеками и пышной фигурой. Держалась Энн так твердо, что следы недавнего потрясения можно было отыскать, наверное, только на чересчур бледном лице. Грег вздохнул. С одной стороны, он был рад, что все успешно завершилось, с другой — Энн Спенлоу заслуживала в своей жизни чего-то лучшего, чем быть похищенной каким-то мерзавцем. На этот раз пришлось справляться без Шерлока, ибо тот стараниями брата был давно (и надолго) услан то ли в Восточную Европу, то ли на Мадагаскар. За трое бессонных суток Лестрейд помянул Майкрофта Холмса (очень) недобрым словом раз двадцать. Не только потому, что тот был виновен в отсутствии Шерлока, но и потому что к вечеру второго дня Грег пошел на крайнюю меру и позвонил старшему Холмсу с просьбой о помощи. В конце концов, тот предлагал сам. «Нельзя не заметить, что отсутствие Шерлока плохо влияет на статистику раскрываемости. И раз уж я виновен в его отсутствии, обращайтесь, инспектор. Помогу, чем смогу». Грег обратился. И был послан. Нет, разумеется, мистер Холмс обещал ему любую поддержку при задержании преступника. А потом сказал: «Обратитесь к моей помощнице». И все. Через несколько часов отчаяние заставило Грега сделать еще одну попытку, и на этот раз ответ оказался уже прямым — помощница сообщила, что «мистер Холмс вашим делом заняться не может». В конечном итоге — чистой воды чудо — он справился сам. Энн была найдена живой и относительно здоровой. Похититель — бывший секретарь Спенлоу, влюбивший ее в себя и надеявшийся получить выкуп и после убить ее, — отправился в тюрьму. А Грег теперь стоял у окна, ожидая, когда Спенлоу и его дочь пересекут набережную и войдут в здание Скотланд-Ярда, чтобы поблагодарить его. Прошло около десяти минут, прежде чем они оказались в его кабинете. — Инспектор, — очаровательно улыбнувшись, сказала Энн. Грег не удержался и поцеловал ей руку. Спенлоу поприветствовал его, приподняв котелок. — Как вы себя чувствуете? — спросил Грег у Энн. Несмотря на то, что они постоянно общались со Спенлоу во время расследования, Грег до сих пор ощущал некоторую неловкость, находясь в обществе столь высокопоставленных особ. Он не мог отделаться от мысли, что дядя Энн был герцогом, а сама она немало времени проводила в компании младшего принца. — Спасибо, намного лучше, — улыбнулась Энн, ее щеки порозовели. — Мы с папой хотели еще раз поблагодарить вас за то, что вы так много сделали, чтобы найти меня. — Это моя работа, — пожал плечами Грег. — Ваша работа спасла моей дочери жизнь, — немного высокопарно отозвался Спенлоу. — Однако мы пришли сюда не только высказывать благодарности. Наша цель — пригласить вас на вечеринку в честь освобождения Энн, — откашлявшись, продолжил он. Энн снова улыбнулась: — Мы хотим показать, что жизнь продолжается несмотря ни на что. — Эээмм, — Грегори почувствовал растерянность. Энн, видимо, уловила его замешательство. — Это неформальная вечеринка, инспектор, — успокоила она. — Всего лишь отличная выпивка, хорошая еда и приятная музыка. Все свои, — лицо Спенлоу утратило официальное выражение и стало таким же живым, каким Грег неоднократно наблюдал его в дни расследования. — Только самые близкие к семье люди, — заверила Энн. — Ну, пятьдесят-шестьдесят человек. — Она прыснула. — Ну, тогда я непременно приду, — пообещал Грег, и они обменялись улыбками. Проводив гостей, он нашел в интернете фотографии особняка Спенлоу и присвистнул. Что ж, вечеринка продлится всего несколько часов, так что он, наверное, сможет пережить ее без потерь. *** Музыка действительно была приятной. Это Грег заметил еще на подходе к дому. Из распахнутых светящихся окон вырывались звуки рояля и виолончели. Энн провела Грега через лужайку к парадному входу. — Каков план? — спросил он. — Сначала я покажу вам вашу комнату, потом найдем папу, он вас всем представит, а так — плана на самом деле никакого. Угощайтесь, перемещайтесь. В танцзале — музыка и столы. В оранжевой гостиной всегда готов чай. Это все по левую сторону. На правой стороне бильярдная — папа больше всего времени проведет там — и оружейная гостиная. В ней очень уютно и есть камин, и это самое лучшее место, чтобы спрятаться ото всех, потому что там обычно только Майк, а он предпочитает молча сидеть у огня. Подцепите кого-нибудь для компании и прогуляйтесь по саду. Если выйти через зимний сад за оружейной гостиной, так быстрее дойдете до павильона и малого пруда. Если выйти через танцзал или обойти дом слева, то упретесь в парк, большие пруды и лабиринт, но там наверняка будет полно народу. — А вы? — А я буду везде… Ну или нигде — тоже вариант, — засмеялась Энн. — Моя задача — бегать от тетушки Беатрис, и я собираюсь с ней справиться очень хорошо. Если я вам понадоблюсь, скажите Эммету, дворецкому, у него на меня совершенно особый нюх. Да и на всех остальных тоже. Они вошли в холл, и Энн повернулась к вазе, в которой стоял огромный букет красных роз. Отломив одну головку, она сунула ее Грегу в петлицу и поцеловала его в щеку. — Вы — мой герой, инспектор, — сказала она. — Браво, кузина, — захлопали в ладоши за ее спиной. — Я вижу, ты уже нашла замену. Твоя постель долго не пустует, а? Грег обернулся. На лестнице, опираясь небрежно о перила, стоял парень лет двадцати. На его серой футболке, если приглядеться, можно было рассмотреть сцены средневековых пыток. На надменном лице с широко посаженными темными глазами выделялся большой нос. — Фил, ты, кажется, пришел сюда с Мэри-Эллис, — заметила Энн, — вот иди и развлекай ее. Фил скривился и, перепрыгнув через две ступеньки, моментально скрылся за дверями танцзала. — Разумеется, мой роман с Джеффри — секрет Полишинеля, — сказала Энн, когда они оказались в совершенно пустом коридоре наверху. — Папа уверяет, что, кроме него, с вами никто не общался во время розысков, о том, что у меня с Джеффри был роман, догадались только вы, и в отчете вы это не писали, а значит, об этом никому не должно было быть известно, однако вот… — она развела руками. — Так что я теперь подмоченный товар. — Мне очень жаль, — вздохнул Грег. — Но неужели в наше время это еще имеет значение? — Джеффри был: а — секретарем, б — преступником. Порядочные девушки из благородных семейств, и все такое… — за смешками в ее голосе слышалась горечь. — Собственно, поэтому тетя Беатрис здесь в попытках спасти мою заблудшую душу. Энн прошла до самого конца коридора, увешанного фамильными портретами, как полагается — один мрачнее другого, и толкнула самую последнюю дверь. — Обратите внимание, у вас лучшая комната в этом крыле, да еще с отдельной ванной комнатой. Располагайтесь, а я буду ждать вас внизу. Захлопнув дверь, Лестрейд немного повалялся на кровати вниз лицом. Спина назойливо ныла после долгого дежурства. А может, реагировала на смену погоды. Весна все же. Комната была очень приятная, обставленная старинной мебелью и выдержанная в оливковых тонах: темные шторы, светлое покрывало и рисунок на обоях — еле заметные веточки. Вкус ощущался во всем. На письменном столе стояли бутылка красного вина и корзина с фруктами. Грег не собирался пить, но на всякий случай поискал штопор. Тот обнаружился в верхнем ящике стола, вместе с пачкой дорогих сигарет и медной зажигалкой в виде льва. С одной стороны его морда была помята. Грег положил зажигалку обратно, чувствуя мимолетное сожаление. В официальном приглашении, которое ему выдали на руки, с открыточным видом поместья, подписью Энн и различными завитушками, стояло «плюс один». Он подошел к окну, отодвинул штору и всмотрелся вдаль. Голые деревья, за которыми виднелись очертания какого-то строения, должно быть — того самого павильона, в ранних сумерках казались сказочным, колдовским лесом. Стоять бы вот так с кем-то обнявшись здесь у окна, слышать чужое сердце… В кои-то веки удостоился попасть в подобное общество, и вот… Хотя какое, к черту, особое общество. Взять, например, этого хлыща… Наверняка чей-нибудь богатенький сынок, и выглядит как придурок, и манер точно никаких. Грег внезапно почувствовал себя очень свободно. То ли парк еще на него так действовал, словно было в нем что-то близкое… Словно они, Грег и парк, были в заговоре, вдвоем. И словно парк содержал какую-то важную именно для него, Грега, тайну. Надо обязательно туда сходить, решил он, мельком посмотрел в зеркало — пригладил растрепавшиеся в дороге седые вихры — и пошел вниз.