Фамильная черта

Разумеется, он злился. Он просто не мог не злиться. Конечно, это вообще была несусветная глупость с его стороны. Один раз потрахались, а он сначала шутит на тему «житья», а потом начинает выяснять отношения. Но Майкрофт… черт… это чувствовалось так, как будто они знали друг друга бесконечно давно, были в разлуке сотню лет, и вот опять встретились. Ага, только это твои ощущения, Грег, а что там думает-чувствует он — неизвестно вообще. Внизу, в абсолютно пустом танцзале, там же где и вчера, стояли полные закусок столы, и Грег принялся накладывать на свою тарелку все подряд, почти не глядя. Дурацкий разговор не шел из головы. А еще вспомнилась музыка, которую играл Майкрофт. Эти безумные переходы… Все в точности, как с ним здесь. От отчаяния к надежде, вновь к отчаянию, потом к попыткам смириться… Ну почему он не умеет, как все?! Просто вырасти-влюбиться-пожениться-нарожать детей-ожидать внуков… Почему нет? Грег вышел на террасу, на ходу ковыряясь вилкой в тарелке. Парк казался вымершим. Над прудами, пронзительно крича, кружили птицы. Ветер гнал по небу хмурые, клочковатые облака. Почему-почему… Потому что. Признайся, придурок, уже самому себе, что простое на деле-то тебе всегда было неинтересно. Ты всю жизнь ждал чего-то особенного. Именно поэтому и начал брать дополнительные дежурства, когда семейной жизни исполнился всего год. Именно поэтому читал книжки по криминалистике и психологии, в то время как другие детективы мчались по окончании рабочего дня в бар или к своим женам или просто дома пинали балду. Именно поэтому вцепился в Шерлока и не отпускал, отстаивал перед начальством его методы и терпел его выходки и оскорбления изо дня в день. Именно поэтому поперся экспериментировать в гей-бар. И, конечно, только поэтому и осмелился подступиться к этой ледяной глыбе по имени Майкрофт Холмс. А теперь раз подступился — расхлебывай, ты же получил, что хотел. Вот тебе твой собственный ядовитый древолаз. Употреблять, предпринимая все меры предосторожности. Он закрыл глаза, вспоминая вчерашнее. Задницу ломило, но он бы в рожу дал тому, кто посмел бы его пожалеть. Что ж, по крайней мере, будет что вспомнить. Ну, и дрочить на кого будет тоже, усмехнулся он. Накрыло его в середине пути наверх. Он вновь перебирал слова Майкрофта, действительно пытаясь постичь эту чудовищную — ну ладно, просто не очевидную для него — логику. Потом застыл, едва не вывалив содержимое тарелки на ковер. Да и сам удержался на ступеньке лишь чудом. Выровнял дыхание, пристроил тарелку на край мраморного вазона и бросился наверх. Майкрофт сидел на столе, держал в ладонях бокал с вином. — Возьми, — сказал он. — Выпьем напоследок. В конце концов, не зря же я его открыл. Между прочим, это Шато Мутон-Ротшильд 45-го года, одно из самых дорогих вин мира, и, главное, его качество соответствует цене. Артур был должен мне бутылку. — Я выпью, — согласился Грег и взял бокал из его рук. — Но ни фига не напоследок. Объясни мне такой простой факт, сложи мои два и два, Майкрофт Холмс, раз уж я сам этого не могу — почему, когда ты не спал трое суток и отправлялся на свои важнейшие переговоры, ты ответил на мой звонок? Майкрофт вздрогнул, но промолчал. Грег сделал глоток, не особенно почувствовав вкус, поставил бокал на стол, и, взяв Майкрофта за подбородок, заставил посмотреть на себя. В глазах Майкрофта плескалось голубое небо, и в нем смешивались бесконечная усталость и грусть, но за всем этим было что-то еще, что-то очень похожее на надежду. Поцелуй вышел не таким, какие выходили вчера. Более уверенным и более твердым. На губах Майкрофта сохранился вкус вина. Грег слизал его и пошел глубже, Майкрофт обвил его ногами, прижимая к себе. Его большой нос в такой позиции немного мешал, и Грег отстранился, раздумывая, не предложить ли перебраться на кровать. — На переговорах… была опасность, что меня убьют, — тихо сказал Майкрофт. И быстро добавил: — Видишь, насколько серьёзно тебе надо подумать, стоит ли быть рядом со мной. У меня Шерлок, у меня Филипп. Мамуля, которая, несмотря на свою правильность, поверь, стоит этих двух. А еще целое государство в придачу. Грег фыркнул. — Тем более тебе надо это с кем-то разделить. — Так не терпится оказаться в положении Мэри-Эллис? — с неожиданной жесткой усмешкой спросил Майкрофт. Грег засмеялся: — Пфф! Это была очень, очень жалкая попытка ударить под дых. И, осмелюсь заявить, Майкрофт Холмс, при всех твоих знаниях и умениях, она тебе не удалась. Я давно уже в некотором роде Мэри-Эллис Шерлока, но это не помешало тебе… принять звонок. Майкрофт смотрел на него задумчиво, потом кивнул. — Ты так стараешься разбить мои доводы в пух и прах. Видимо, в детстве тебя не учили не лазать под табличку «Не влезай — убьет». — Это была моя любимая табличка! За ней можно найти столько всего интересного! Ну и в данном случае я надеюсь на в некотором роде честный обмен. И да, если у тебя нет срочных политических планов, я хотел бы осуществить его прямо сейчас. Майкрофт фыркнул. — Судя по наглости, ты точно не Мэри-Эллис, Грег. — И покачал головой: — Неужели ты этот обмен считаешь нечестным? — Вот именно, хочу обмен во всех смыслах, — Грег ухмыльнулся. Но Майкрофт не поддержал его. Сделав глоток вина, он смотрел прямо перед собой. Прошло минуты две, прежде чем Грег решился нарушить тишину: — Я так понял, у тебя все было хреново в первый раз? Майкрофт вскинулся: — Ты полагаешь, я об этом стану рассказывать? — Люди в отношениях так и делают: рассказывают друг другу все, разве нет? Майкрофт мельком взглянул на него. Грег ожидал, что тот скажет что-нибудь вроде: «А у нас уже отношения?» Но этого не произошло. — Много ты понима… — начал было Майкрофт и вдруг осекся. Вздохнул. А потом засмеялся: — Я не викторианская девица, Грег. И мой первый раз, к твоему сведению, был больше двадцати лет назад. Как ты мог уже заметить, в сексе мне доставляет удовольствие многое. И есть вещи, которых я от тебя тоже хочу. И прямо сейчас у меня нет никаких политических дел. Но тебе придется смириться с фактом, что есть то, о чем я тебе никогда не расскажу. — То есть ты позволишь прямо сейчас тебя трахнуть? Вау, — дождавшись убедительного кивка Майкрофта, выпалил Грег. — А в той же позе? — В любой, Грегори, в любой. Майкрофт смотрел на него с легкой насмешкой, словно на резвящегося щенка. А потом потянулся взять свой бокал. Грег проследил за его рукой и вдруг заметил на столе вчерашнюю розу. Вид у нее был довольно жалкий, будто кто-то несколько раз наступил на нее каблуком. — Филипп даже в такой мелочи проявил себя, — пояснил Майкрофт. — Не стерпел того, что Энн произвела тебя в рыцари. Я нашел ее на пороге зимнего сада, когда ходил смотреть, не сломали ли мы рояль. Грег заржал. — И как? — поинтересовался он. — Увы, пюпитр действительно пострадал, — ответил Майкрофт совершенно серьезно, — но это дело решаемое, как и многое другое. — Он потрогал пальцем розу, так осторожно, как будто ее измочаленные останки были величайшей драгоценностью в мире. — Люди иррациональны, Грегори. Редкие экземпляры осмеливаются высказывать и делать то, что им хочется. Остальные считают проявление чувств слабостью и, влюбляясь, либо ведут себя так, как будто объект влюбленности их крайне раздражает, либо вовсе осыпают оскорблениями вместо того, чтобы рассказать, насколько объект им интересен. И мстят тоже — не тому, кому в действительности желают отомстить, а тому, кто настолько слаб, что доступен для мести. Грег, слушал его, посмеиваясь. — Нет, ну скажи же, — он подвинул себе стул и теперь смотрел на Майкрофта снизу, — ты рассказал мне о Роуз, потому что тоже не удержался от проявления фамильной черты. Ты ревновал! Майкрофт опустил взгляд в бокал с вином. — Ужасно, — тихо признался он. В этот день старшему инспектору Скотланд-Ярда Грегори Лестрейду досталось космически редкое зрелище — наблюдать, как у Майкрофта Холмса алеют уши.