Коллекционеры

Резные колонны уходили во тьму. И где-то там, во тьме, наверняка скрывались пышные капители, возможно даже с черепами. В этом Яко уверена не была, ибо для проверки идеи надо было лезть под самый потолок, а потолок тоже скрывался во тьме и, по её прикидкам, находился не менее чем в десяти метрах от пола. Но то, что было видно в тусклом свете факелов, предполагало совершенно определённую тематику: кости — от бедренных до рёберных, невнятные кляксы, подозрительно напоминающие детали человеческого организма… Черепов на обозримой поверхности видно не было — значит, они просто обязаны были увенчивать всю эту анатомическую красоту. Яко даже пожалела, что так хорошо училась в школе: лишние знания только нервировали. К сожалению, деваться было некуда — раз уж ввязалась в эту затею, казавшуюся теперь не просто дурацкой, а откровенно самоубийственной. — Я не боюсь, — бурчала Яко себе под нос, осторожно продвигаясь вперёд. — Не боюсь. Не боюсь я. Подумаешь, кости. У курицы кости. Они вкусные. И у коровы. И у свиньи. И у человека. У человека невкусные, но тоже есть. И они меня совершенно не интересуют. И я не боюсь. Это всё ерунда. Аутотренинг не помогал. Даже упаковка дынных булочек, спешно извлечённая из сумки, оказалась бесполезной — Яко дожёвывала уже четвёртую, а сердце по-прежнему трепыхалось где-то в горле. Впрочем, процессу жевания и глотания это не мешало: глава школьного клуба изысканной кулинарии, пожалуй, смогла бы есть даже в обмороке и под наркозом, лишь бы еда была вкусной. Полезной — необязательно, а вот вкусной… Это, собственно, её и подвело: Кацураги Яко всегда была открыта новым рецептам и веяниям в кулинарии, и объявление в ежедневной газете, которую выписывала мама, не могло не привлечь её внимания. — «Ваши умения выйдут на новый уровень. Вы сможете приготовить то, что не готовили никогда!» Да уж, смогу… Интересно, а кухня здесь такая же грязная, как всё остальное? И где нормальный свет? Яко осторожно приблизила ладонь к одному из факелов, надеясь, что это всё-таки имитация, и тут же зашипела: огонь обжигал даже на расстоянии. Не имитация. И копоть, мгновенно испачкавшая пальцы, самая что ни на есть настоящая. — Куда я попала?.. — спросила саму себя Яко, особо не надеясь на ответ — фантазия явно решила уйти на каникулы. А как ещё, если за дверями обычного дома в пригороде Токио оказывается готический зал, приводящий на память сразу все фильмы и романы ужасов вместе взятые? К такому её, старшеклассницу второго года обучения, жизнь точно не готовила. — …и как отсюда выйти, — задумчиво добавила она, когда, обернувшись, обнаружила, что дверей за спиной уже не видно. Более того, до той стены, где они были ещё пять минут назад, оказалось примерно столько же, сколько до других. То есть непонятно сколько — темно же. — Люди! Кто здесь? Огромный зал отозвался звонким эхом, заметавшимся между колонн. Яко непроизвольно присела, закрывая руками уши, но тут же, устыдившись, выпрямилась и тряхнула короткими светлыми волосами. Нет, она не будет бояться! Потому что настоящий кулинар не боится ничего, даже африканских людоедов, если его ждёт новый рецепт! Как будто в ответ на смелые мысли раздался звук шагов и замелькал свет. Вглядевшись, Яко чуть не разрыдалась от счастья: приближавшийся нёс в руке не факел, и даже не свечу, а обыкновенный фонарик. Правда, не очень мощный — он освещал только пространство перед идущим, да и то метра на два, не больше, а непрерывный жужжащий звук говорил о том, что фонарик механический. Вот ведь старьё… Ну, мало ли кому что нравится. Может, подумала приободрившаяся Яко, в доме просто выключилось электричество. И хозяевам пришлось взять первое, что попалось под руку. Фонарик. А факелы… Факелы в чудесную идею совершенно не вписывались, но обосновать их существование председатель клуба изысканной кулинарии не успела: человек с фонариком дошёл до неё. Яко тихонько охнула. Нет, она, конечно, была готова уже ко всему, но вот к дворецкому… «Хотя, если подумать, в таком доме и должен быть дворецкий», — подумала девушка, разглядывая безупречный чёрный фрак, почти сливавшийся с темнотой, и бесстрастное лицо. Или это сам хозяин дома? Эксцентричный хозяин, который ходит во фраке с фонариком-динамкой… Или… Придумать ещё что-нибудь не получилось: дворецкий-хозяин-ещё-кто-то приподнял фонарик повыше, так что луч упёрся Яко почти в лицо. — Мисс…? — Вопросительные интонации не оставляли выбора. — Кацураги! — поспешила ответить Яко. — Я по объявлению. А вы… — Пойдёмте, мисс Кацураги, — не дослушав, незнакомец во фраке повёл рукой с фонариком. — Я отведу вас к хозяину. — А… — Идёмте, мисс. Хозяин будет рад, — добавил он, видя, что гостья колеблется. Яко вздохнула. Больше всего ей хотелось отнять фонарик и дать дёру. Возможно, при свете отыскалась бы дверь, и она бы вырвалась из этого странного дома. Но это было как-то глупо, поэтому девушка вздохнула ещё раз и сделала шаг вперёд. Дворецкий — если это был дворецкий — удовлетворённо кивнул. — У вас электричество отключили? — робко спросила Яко, идя следом. Коридор в который они нырнули, был ещё темнее, чем зал: ни одного факела. — Нет, — коротко ответил незнакомец и заработал фонариком с удвоенной силой. — Но почему тогда… — Мы пришли. Дворецкий резко остановился и отступил в сторону. В свете фонарика Яко увидела дверь. «А вот и черепа». Обе створки были изукрашены геометрическим орнаментом, а вместо ручек оказались, ясное дело, черепа! С кольцами в зубах! Бежать было уже поздно, поэтому Яко только зажмурилась, когда её сопровождающий потянул за одно из колец и дверь начала отворяться. «Мама…» — Мисс Кацураги! — торжественно провозгласил незнакомец. «Всё-таки дворецкий», — подумала Яко, не открывая глаз. Собственная догадливость в кои-то веки не доставила ни малейшего удовольствия. Толчок в спину оказался неожиданным, Яко поневоле сделала несколько шагов вперёд и, почувствовав, как посветлело, открыла глаза. Очень высокий молодой человек в тёмно-синем костюме стоял посреди ярко освещённой комнаты и внимательно разглядывал гостью. — Мисс Кацураги, — повторил дворецкий, ещё раз подтолкнув Яко в спину. — Замечательно. Как раз к ужину, — сказал молодой человек и широко улыбнулся. «Мама…» Сверкнувшие клыки — явно длиннее, чем должно, — стали последним штрихом к этому дому ужасов. Яко дёрнулась, попыталась развернуться и с облегчением упала в обморок. — Что это с ней? — Вероятно, мисс Кацураги… м-м-м… — Не нуди, Эйши. — Видишь ли, Нейро, у леди бывает… бывают… Их устройство — удивительно сложная вещь… — Всё, остановись, я понял. Где ты тут видишь леди? Девчонка как девчонка. Спрашивается, зачем припёрлась? От возмущения Яко мгновенно пришла в себя. Кацураги-сан, как почтительно называли её сотоварищи по клубу, терпеливо сносила жизненные невзгоды. Например, отсутствие в столовой любимых булочек. Или двадцать четыре балла по алгебре. Или… да мало ли что может случиться с нормальным человеком! Но сказать, что она «припёрлась»? Да ещё назвать девчонкой? Хам! — Я по объявлению, — слабо, но твёрдо сообщила Яко, открывая глаза. Возмущения хватило даже на то, чтобы не дрогнуть, когда она обнаружила, что лежит на низеньком диванчике, а над ней нависают два очень сосредоточенных лица. Впрочем, если дворецкий Эйши действительно выглядел серьёзным, то его хозяину серьёзности явно не хватало. А вот злости было через край. — Ну вот, любуйся, — сказал он, нахально ткнув пальцем в Яко и чуть не попав ей по носу. — Радуйся, Эйши! Ещё одна! Твоя идея была просто блеск, жаль только, что на неё клюют одни идиоты! — Это я идиотка?! Хозяин дома выпрямился. Зелёные глаза пренебрежительно оглядели Яко с головы до пяток, не пропустив, кажется, ничего — ни слишком короткой юбки (форма, чтоб её!), ни надкусанной булочки в левой руке. Яко покраснела и попыталась спрятать булочку в складки, но та подло выскользнула и полетела на пол. Молодой человек проводил булочку взглядом и хмыкнул. — Других… леди тут нет. Значит — ты. Эйши, проводи гостью. Дворецкий наклонился, бережно поднял булочку, сдул с неё пыль и протянул Яко. Та замотала головой. Дворецкий пожал плечами и торжественно пристроил потеряшку на подлокотник дивана. — Не пойду, — не оборачиваясь, ответил он. — У меня рука от динамки устала. Сам иди. — Через этот паноптикум? Ни черта! И когда ты вызовешь электрика? — Я вызывал. Ни один электрик не соглашался идти дальше холла, — флегматично сообщил Эйши. Несмотря на совершенно неподходящую ситуацию, Яко вдруг задумалась, может ли дворецкий называть хозяина по имени. Ведь «Нейро» — это имя? Странное какое-то… — Провались оно всё! — с чувством сказал Нейро и, оглянувшись, рухнул в ближайшее кресло. — Кой чёрт понёс меня в Японию?! — Не чёрт, а Робин Невилл. — Один чёрт. — Нейро, перестань чертыхаться, ты пугаешь нашу гостью. — А что, она ещё здесь? — удивился Нейро, приподняв голову. — Я думал, уже сбежала. Яко решительно спустила ноги с дивана и села, аккуратно натянув юбку на колени. Полчаса назад она мечтала смыться из этого жуткого дома. Сейчас её раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, смыться хотелось по-прежнему. А вот с другой… с другой стороны, ей вдруг до ломоты в зубах захотелось узнать, что здесь происходит. Дворецкий Эйши обошёл диванчик и устроился за спинкой кресла, в котором восседал его хозяин — или кто он там был. Смотрелась эта парочка на удивление колоритно, особенно Нейро: молодой человек в строгом синем костюме, к которому удивительно не шли и длинноватые светлые волосы с двумя тёмными прядями, обрамляющими лицо, и собственно выражение лица (такое, как будто Нейро собирался сию минуту кого-нибудь укусить). Эйши-сан выглядел гораздо более прилично: никаких крашеных прядей, аккуратная короткая стрижка и фрак — совсем как в исторических сериалах, до которых Яко была большая охотница, не меньше, чем до кулинарии. Вот только если с Нейро было всё понятно — иностранец, и как полагается иностранцу, хам и грубиян, то Эйши здорово смахивал на японца — если бы не пепельные волосы и рост. А вот скуластое лицо и разрез глаз, пусть и слишком больших, свидетельствовали о том, что Япония если и не была ему родиной, то и чужой не была точно. — Ну, чего уставилась? — спросил Нейро рассеянно, стаскивая с шеи белый шарф. — Достало. Эйши, почему я должен так одеваться? — Чтобы произвести впечатление, разумеется, — невозмутимо ответил Эйши и демонстративно поскрёб ногтем лацкан фрака. — Положительное. — На кого это? На неё? Вот не было печали… Слушай, ребёнок, а ты вообще кто? — Я не ребёнок! — возмутилась Яко. — Да ну? А похожа. Ну так кто? И что здесь забыла? — Но я же сказала: по объявлению! — Яко встала, чтобы не чувствовать себя совсем уж маленькой — Нейро, даже сидящий, как-то подавлял, да и Эйши тоже, пусть он вёл себя гораздо приличнее своего хозяина-приятеля. Из кармана появилась смятая газетная страница. — Вот! «Вы сможете приготовить то, что не готовили никогда!» А я председатель школьного клуба изысканной кулинарии. Я очень люблю готовить и никогда не упускаю случая усовершенствовать своё мастерство. — Это похвально, — серьёзно сказал Нейро. Яко прищурилась: ей показалось, что над ней издеваются. — Школьная кулинария рулит. Я в восторге… Ладно, пошли. — Куда это? — с подозрением спросила Яко. — К выходу, разумеется, — Нейро пожал плечами. — Эйши не хочет, значит, придётся мне. Правда, не гарантирую, что не придушу тебя по дороге: разбитые надежды — это так болезненно… Слышишь, Эйши? — Слышу, — невозмутимо отозвался тот. — Не придушишь. Не беспокойтесь, мисс Кацураги, всё будет в порядке. Яко ещё раз машинально одёрнула юбку, и тут её осенило. — Вы говорите по-японски! — выпалила она. Нейро хмыкнул. — Разумеется. Вряд ли твой английский так хорош. Знаю я, что такое японский английский. — Но-но! — Эйши, твоя бабуля — исключение, — быстро поправился нахал. Эйши удовлетворённо кивнул. — Но как это? — не унималась Яко. — Чего — как? — Иностранцы говорят по-японски плохо, — уверенно заявила девушка. Нейро скривился. — Да-да! Я слышала! А вы — хорошо. Вот Эйши-сан — он почти японец, да? А вы, Нейро-сан, — нет. Тогда почему? Услышав неожиданное обращение, Нейро вздрогнул, а Эйши тихо хихикнул. — Нейро-са-а-ан, — протянул он, не обращая внимания на угрожающую гримасу на лице приятеля. — Неплохо звучит. Так тебе и надо. Я всегда говорил, что это дурацкое прозвище[1]. — Много ты понимаешь! А ты… Ты уйдёшь отсюда или нет?! — Не уйду! — Яко выставила перед собой газету, как щит. — Нечего давать объявления, если ничего не собираетесь делать! И вообще… вообще… — Что — вообще? — с подозрительным спокойствием уточнил Нейро-сан, крутя в руках свой белый шарф. — Вы мне должны! — выпалила Яко. Брови у обоих гайдзинов взлетели. — Булочку! Я из-за вас булочку уронила! — Вот ведь нахалка, — восхищённо сказал Нейро. — Ребёнок, а ты понимаешь, что мы можем с тобой сделать? — Нейро, ну, зачем ты так… — Эйши вышел из-за кресла и положил приятелю руку на плечо. Но Яко поддержка и не требовалась. — Ничего вы мне не сделаете, — уверенно сказала она. — Так что насчёт булочки? — А всё дедуля… — безнадёжно сказал Нейро, плюхаясь обратно в кресло. — Какой ещё дедуля? — оживилась Яко, выглядывая из-за своей газеты. — Придушил бы! Если б он не собрался помереть сам — вот прямо бы и придушил! Яко подумала и вернулась на диван. — Старших нужно уважать! — наставительно сообщила она и обмахнулась измятой страницей. — Ну, давайте, рассказывайте уже. Зря я пришла, что ли? Мужчины беспомощно переглянулись. — А почему бы и нет? — задумчиво сказал Эйши. — Хуже не будет… — в тон ему ответил Нейро. — А, чёрт с тобой. Слушай. …Робин Генри Чарльз Невилл был коллекционером. Собирал он много чего — от моделей самолётиков до фигурок из «Макдональдса». Это выглядело особенно интересно: престарелый дедуля, с блеском в глазах потрясающий очередной безвкусно раскрашенной пакостью среди толпы малолетних школьников. Накатывало на него периодами, но самой постоянной дедулиной любовью была Япония, где он умудрился побывать перед Второй Мировой. Поэтому целый этаж в его доме был завален дарами далёких островов — от старинных (и очень дорогих) кимоно всех разновидностей до палочек для еды. Родня смирилась, потому что призвать дедулю к порядку не было никакой возможности, да и солидный стаж коллекционирования — а он подкатывал к восьмидесяти годам (Робину Невиллу было хорошо за девяносто), — заслуживал уважения. К сожалению, дедулю на старости лет пришиб то ли маразм (Нейро был уверен, что маразм у него с детства, но Яко списала это на злость), то ли ностальгия, но, чувствуя приближение дамы с косой («Шинигами?» — удивлённо спросила Яко. — «Смерти! Заколебали со своим японским колоритом!»), Робин Невилл призвал старшего внука и потребовал… — Вот на черта ему сдались эти рецепты?! — Нейро рванул шарф так, что тот звучно треснул. — Нет, ты представляешь: прошло больше семидесяти лет! Он дома даже в суши-бар ни разу не зашёл! Ладно, японский учил, было дело. Всех внуков напряг — мол, докажите, как вы меня любите, детки! Но это ж ерунда… А теперь — нате вам! Вынь да положь ему эту чёртову книжку с рецептами, которую он припрятал, когда уносил ноги в Англию! Не смог вывезти, посмотрите на него! А там, видите ли, есть один бесценный рецепт, и теперь он жить без него не может! Твоего деда небось, не забыл, Эйши, и бабушку твою вывезли без проблем, ага. А вот рецепты… Убил бы! — Без моего деда он бы пропал. — Нет, я не отрицаю, что Окскетт[2] — человек бесценный, но это же… — Значит, если я правильно поняла, — сказала Яко, не обращая внимания на оскаленные (кстати, и в самом деле слегка длинноватые) клыки собеседника, — ваш дедушка работал в английском посольстве в Токио. И собирал рецепты. — Работал, — с отвращением согласился Нейро. — Если это можно называть работой. Раздолбай он был ещё тот, в семье до сих пор легенды ходят о его развлечениях. Вот и отправили старого ко… — Нейро, — предостерегающе сказал Эйши. — Ладно, ладно. Не козла. Старость нужно уважать, чтоб её… — Вообще-то я имел в виду, что тогда он был молодым, — невозмутимо поправил Эйши. — Но про старость тоже верно. — Вашего дедушку отправили в Японию, здесь он коллекционировал рецепты японских кушаний, а потом уехал домой и не смог взять рецепты с собой, — подытожила Яко, стараясь не рассмеяться. — Да. — И вы должны найти эти рецепты… А зачем? — А затем, что дедуля коллекционировал не только рецепты! — грустно сказал Нейро. Яко вскинула глаза, удивляясь перемене в его настроении. — Ну да, не только… Ещё он собирал разные головоломки. И загадки. Неплохая коллекция получилась… И он обещал её мне! А тут спятил и заявил, что если я не привезу ему его пропажу, лишит наследства! Старый козёл! Да, Эйши! Именно старый и именно козёл! — Получается, вы с дедушкой похожи, — Яко, не удержавшись, рассмеялась. Нейро угрожающе нахмурился. — Ну да, конечно! Ой… Только не злитесь, пожалуйста! Ладно, я поняла, что произошло. Но послушайте, Нейро-сан, Эйши-сан, а почему вы не пошли прямо в посольство? Объяснили бы всё. Разве там не помогли бы соотечественникам? Тем более воля дедушки… — Мы ходили в посольство, — сказал Эйши, сразу перестав улыбаться. — Нейро, что ты сказал послу? — Что надо, то и сказал, — буркнул Нейро, снова принимаясь за свой белый шарф. — Вот-вот… В общем, мисс Кацураги, нас оттуда очень быстро выставили, я даже ничего не успел сделать. К послу-то мы попали… ну то есть Нейро попал. Но пробыл там недолго. Лучше бы пошёл я, честное слово! — А пошёл я! — Нейро оскалился. — Что сделано, то сделано. Зато ты придумал объявления. Правда, толку от них оказалось немного. — Помнишь того придурка, который выдавал себя за француза? — оживился Эйши. — Обещал, что поделится с нами какими-то особыми ингредиентами, от которых мы станем великими и могучими. — Помню, а как же. Ещё третий был неплох, с переносной жаровней и ведром бензина. Если бы я его вовремя не стукнул, был бы у нас славный костерок. — Ага… Молодые люди синхронно вздохнули. Яко подумала и тоже вздохнула. С сочувствием. Вот это она, похоже, сделала зря. Нейро перевёл взгляд на неё и прищурился. — Ну что, есть идеи? — спросил он. — Пока нет, — растерянно сказала Яко. — Но знаете, Нейро-сан, я вас понимаю. Я тоже готова на всё ради нового рецепта. — И булочки, — ехидно вставил Нейро. — И булочки, — согласилась Яко, чуть покраснев. — Ну, не только булочки, конечно… Ещё пирожные с клубникой и вишней. И шоколад. И… С каждым словом Эйши улыбался всё шире, а Нейро, наоборот, мрачнел на глазах. — Всё сказала? — осведомился он. — Ну… да. — И своё детское любопытство удовлетворила? — Я не ребёнок! — Угу, конечно, — Нейро оценивающе прищурился, разглядывая нежное личико и удлинённые глаза в густых ресницах. Кожа белоснежная, ротик крохотный… Куколка. Хотя нет. Стрижка почти мальчишеская, да ещё… — …ещё и крашеный ребёнок, — озвучил Нейро свои выводы. Яко сжала губы так, что они превратились в яркую точку. Такого она никак не ожидала. — А что, нельзя? — злобно спросила она, забыв о воспитании. — На себя посмотри! Нейро рассеянно потянул за свисающую на лоб прядь. — Мне можно, я взрослый. — Я тоже! Яко вскочила и упёрла руки в бока, готовая отстаивать своё право на взрослость, сообразительность… ну да, на краску для волос тоже. — Пожалуй, — неожиданно согласился Нейро. Проследив его взгляд, Яко залилась краской и поспешно застегнула пуговицу на рубашке. — Да не нервничай ты, я пошутил. Кому ты нужна… Так, подведём итоги. Время потрачено зря, идей никаких, булочек у нас нет… Кстати, я хочу жрать, а вы как знаете. Пока, мелочь. С этими словами хозяин дома аккуратно развесил на подлокотнике кресла изодранный в клочья шарф, встал и, обогнув ошарашенную Яко, исчез за дверью. Эйши только развёл руками. — Извините, мисс Кацураги, у нас всегда так, — извиняющимся голосом сказал он. — Давайте я вас всё-таки провожу. У меня ещё есть зажигалка. …Доведя не сопротивляющуюся гостью до выхода, Эйши с наслаждением стянул осточертевший фрак и вернулся в гостиную. Нейро уже снова сидел в кресле и жевал. Приглядевшись, Эйши с ужасом опознал давешнюю пострадавшую булочку. — Ну а что? Жрать в самом деле хочется, — невозмутимо сказал Нейро, облизнувшись. — Готовить-то некому. Слушай, у меня тут родилась идея. Мнимый дворецкий вздохнул. — Я уже боюсь, — сообщил он. Нейро хихикнул: — А вот и зря. Значит, так. Завтра мы идём в посольство… — На редкость здравая мысль. — …ночью. — Опять я ошибся. Не понимаю, чего тебя вечно куда-то тянет по ночам… — печально сказал Эйши. Нейро, насладившись эффектом, захихикал громче. — Ладно, излагайте, Нейро-сан. Может, и повезёт. ------------------------------ [1] Нейро — потому что нейрон, ага. Добрые коллеги сначала обозвали своего товарища его на тот момент любимым словом, а потом аккуратно слово сократили — до более удобопроизносимого. Что за коллеги, скажем попозже. [2] Окскетт. С фамилией Эйши всё сложно. Собственно, фамилия канонного инспектора — Сасазука — переводится примерно как «набросок бамбука». Бамбук в японской традиции обозначает долголетие. Если мы обратимся к традиции английской — а наш Эйши англичанин по рождению, — возникает другое растение, обозначающее долголетие. Дуб. Поэтому — Окскетт (Oak+sketch). Впрочем, бабушка Эйши в девичестве вполне могла носить фамилию Сасазука, почему бы и нет.