Коллекционеры

Честно говоря, в квартале Ичибан, где находилось английское посольство, Яко появляться в ближайшие лет десять не собиралась. Да что там, она вообще планировала обходить стороной не только этот квартал, но и вообще весь район Тиёда. Однако, по счастью, никто не сидел в засаде у дома номер пять, да и у дома номер один никакого особого оживления не наблюдалось, обычная дневная тихая суета. Впрочем, из машины Яко всё равно пришлось вытаскивать, ибо никакие сокровища в виде дедушкиных рецептов не могли убедить её, что на улице безопасно и никто не прячется за углом, сверяя её голову с беретом. Башенки были на месте, как и стены, выложенные из весёленького красного кирпича с белыми узорами. А вот дверь оказалась закрыта на здоровенный висячий замок. Яко вспомнила, что Нейро подразумевает под отмычками, и безнадёжно вздохнула. Этот замок такими отмычками точно не брался. Однако мужчин препятствие ничуть не смутило. Эйши-сан подёргал замок за дужку, постоял, склоняя голову то вправо, то влево, а потом сходил к машине и вернулся с ломиком. — У нас и лопата есть, — ответил Нейро на невысказанный Яко вопрос. — И верёвка. — И мыло, — проворчал Эйши, пристраивая ломик к замку. — Почему такими делами всегда занимаюсь я? — Потому что тебе, как работнику умственного труда, полезно поработать руками, — наставительно сказал Нейро. — Твой отец бы со мной согласился, а? — Так то мой отец… — Эйши нажал посильнее, замок скрежетнул и выскользнул из петель. — А вот твой дедушка всегда одобрял мой выбор… в отличие от твоего. — Я тебе ещё в детстве предлагал поменяться местами. — Я помню, — адвокат-труженник аккуратно приставил ломик к косяку и потянул за ручку двери. — Нет уж. Прав никаких, а обязанностей море. Один твой папа чего стоит. — А ведь ещё и мама… — тоскливо сказал Нейро. — Ладно, пошли, что ли. Час расплаты близок… то есть ура, мы почти победили. Где, ты сказала, любил сидеть мой дедуля? — Не я, а Кавасуми-сан, — поправила его Яко, опасливо заходя в тёмный холл. Окна оказались плотно затянуты шторами. — В башенке. И я ничего не говорила… Подождите, Нейро-сан, а откуда вы… — Значит, башенки! — Нейро жизнерадостно улыбнулся и рванул вверх по лестнице, начинавшейся прямо в холле. — Эйши, твоя правая, моя левая! — Пойдёмте, Яко-тян. Эйши подумал и принёс снаружи ломик. – Так, на всякий случай, — пояснил он. — Вдруг придётся что-то ломать. Хотя… Сверху раздался треск и ругательства на английском. На сей раз Яко не смогла опознать ничего, а вот Эйши-сан чуть покраснел. — Как хорошо, что такому не учат в школе, — прошептал он, настороженно уставившись на Яко. — Нейро! Ты там жив? Со второго этажа свесилась растрёпанная голова. — Я жив! А ступенька нет! Поднимайтесь, только осторожнее! — Ну почему я не отправился в Ливерпуль! — с чувством высказался Эйши. — Какой тихий у меня был бы отпуск! К счастью, ни одна ступенька больше не сломалась, поэтому искатели дедушкиных сокровищ благополучно добрались до третьего этажа. Яко подумала и свернула вправо. В конце коридора обнаружилась маленькая дверь. Разумеется, запертая. — Отойди, мелочь. Нейро взвесил на руке ломик, который почему-то оказался у него, и с размаху стукнул по замку. Брызнули мелкие щепки, и дверь распахнулась. — А… вы же собирались налево, Нейро-сан? — только и смогла сказать ошарашенная Яко. — Налево, направо… какая разница? Нейро зашёл в крохотную комнатушку и по-хозяйски огляделся. Ничего интересного, в общем-то, там не было. Одинокий стул посередине, пыль по углам, древний горшок из-под цветка на широком подоконнике (цветка, разумеется, и в помине не было, как, впрочем, и земли), отстающие от стен обои… Похоже, не заходили сюда давненько, и как бы не со времён войны. Яко невольно задумалась, каким образом дом в этом районе мог остаться в таком виде. Неужели никто не пробовал его купить? — Пробовали, — отозвался Нейро, и Яко поняла, что думала вслух. — Но хозяин не пожелал его продавать. А собственность — это святое, как и твои драгоценные кулинарные рецепты. — А кто его хозяин? — спросила Яко. — Барон Брейбрук, — Нейро примерился и оторвал здоровенный кусок обоев. — Нет, пожалуй, никаких тайников в стенах нет… Ну-ка, подержи. В руках Яко оказался ломик, а сам Нейро наклонился к подоконнику и зачем-то начал ковырять ногтем ошмётки краски. — А кто такой барон Брейбрук? — не отставала девушка. — Дедуля, — рассеянно ответил Нейро. Ломик со звоном упал на пол. — Ты чего, мелочь? — Ничего! Но барон — это же лорд, да? — Лорд, да. И? — Нейро подобрал ломик и вставил его снизу подоконника. — Ну, в общем-то, ничего такого… — Яко подумала и добавила: — Вот если бы граф… — Отец — граф, — сообщил Нейро и обернулся, чтобы полюбоваться на реакцию мелочи. Мелочь побледнела и попятилась к стене. — Эй, что опять такое? — Д-дракула? — еле выговорила Яко, бледнея ещё больше. Нейро расхохотался. — С чего бы это? Ты что, спятила? — У тебя клыки. И дом… Нейро демонстративно провёл языком по зубам. — Клыки как клыки, — сделал вывод он. — Даже не выдвигаются. Ты чего-то не того насмотрелась, мелочь. А дом у нас — спасибо идиоту-риэлтору. Он, похоже, решил, что англичане должны жить в старинном замке, а мы всего-то хотели что-нибудь европейское, без местного колорита… От факелов я сам ошалел. Стой где стоишь, а то опять поранишься. Под нажимом ломика подоконник треснул. Верхняя доска отлетела, а под ней обнаружилось углубление. — Есть! — торжествующим голосом сказал Нейро, извлекая наружу оправленный в бежевую, потемневшую от времени кожу блокнот. Сию же минуту залезть в наследие дедушки Нейро не дал. И на вопросы отвечать отказывался — вплоть до того момента, пока кладоискатели не оказались на кухне вампирского дома, на удивление светлой и современно оборудованной. — Есть хочется, — тоскливо сказал Нейро, озирая пустой стол. Эйши покопался в шкафу с посудой, извлёк оттуда огромную вазу для фруктов, отобрал у приятеля блокнот дедушки и, устроив его в вазе, торжественно водрузил её в центр стола. — Эйши, ты что, издеваешься? — Мы столько с этим мучились, что ты должен становиться сытым от одного морального удовлетворения, — заметил Эйши, гремя чем-то в шкафу. — Яко-тян, вы умеете заваривать чай? — Умею, конечно. А он есть? — Вроде бы был. Яко прошлась по шкафчикам, выискивая что-нибудь съедобное, и выставила на стол пачку диетических хлебцев с почти истёкшим сроком годности, старенький заварочный чайник, три кружки, сахарницу с закаменевшим от времени сахаром и полпачки чая — чёрного, и вроде бы даже неплохого. Оставалось загадкой, чем питались англичане всё то время, пока пребывали в благословенной Японии. Правда, ещё был холодильник… В холодильнике обнаружилось просроченное молоко, в котором вот-вот должна была зародиться новая жизнь, и красивая коробочка, выглядевшая на удивление новенькой. Яко вытащила её из холодильника и подняла повыше. — Это что? — спросила она. Нейро, почти лежавший на столе напротив вазы и грустно обозревавший результаты поисков съедобного, поднял голову. — Пирожные, — сказал он. — С клубникой. Пирожные с клубникой на этой кухне были так же неуместны, как давешний псих с фаршем посреди розовой клумбы. Яко осторожно заглянула под гофрированную крышку. Действительно, пирожные. И даже свежие. — Ты же любишь с клубникой? — Нейро выпрямился и развернулся вместе со стулом. — Люблю, — согласилась удивлённо Яко. — А… нет, очень люблю! Только откуда? — Утром принёс, наверное, да, Нейро? — Эйши, усевшийся напротив приятеля, широко улыбнулся. — О, представляю себе это зрелище! Ты, с фингалом, вламываешься в кондитерскую и требуешь свежих пирожных с клубникой… Боже, почему я этого не видел?! — И взбитыми сливками, — педантично уточнил Нейро. — Я был добрый. — Это у нас нынче называется «добрый»? А не… — Ещё слово — и я лишусь единственного друга. — Ну что ты, разве я могу нанести тебе такую травму? — Вот и не наноси. Эй, мелочь! Так мы будем пить чай или нет? — Да-да, конечно, — спохватилась Яко, круглыми глазами наблюдавшая за дружеской перебранкой. — Сейчас! …Когда чай был разлит по кружкам, а пирожные заняли своё место на столе, Нейро осторожно извлёк блокнот из вазы и положил перед собой. Яко и Эйши сорвались со стульев. — Да не загораживайте! Ну… Блокнот открылся, и жадным взглядам предстали плотно исписанные страницы. В начале каждой было название, старательно обведённое чернилами. Нейро, не обращая внимания на протестующие возгласы, начал пролистывать дальше. Впрочем, записи быстро закончились — странице примерно на пятой. Там красовался ТОТ САМЫЙ РЕЦЕПТ — именно так, большими буквами. Судя по рамочке из цветочков, дедушка был от него в особом восторге. — Но это на английском! — Яко попыталась разобрать написанное и сдалась. — Я не могу… Ну, переведите же кто-нибудь! Эйши решительно отобрал блокнот у Нейро, извлёк из нагрудного кармана очки и вгляделся в убористые строчки. — Значит, это у нас… Натто! — провозгласил он. — Чего?.. — Яко потрясла головой, думая, что ослышалась. — Что-то не так?.. — Эйши снял очки, протёр и вернул на нос. — Определённо — натто. «Взять очищенные соевые бобы и сухую рисовую солому. Замочить бобы на 12-15 часов, воду слить, отварить бобы до мягкости, потом…» — Точно, натто… Нет, ну надо же… И это — секретный рецепт?! В голосе Яко прозвучал такой крик души, что англичане вздрогнули. — А почему нет-то? — с недоумением спросил Нейро, захлопывая блокнот. — В любом случае, это почерк дедушки, значит, мы нашли то, что хотели. Не зря старый ко… дедуля покупал чёртов дом. Сколько он с этим возился! А как боялся, что дом разграбят, ведь столько лет прошло! — Да какая разница! — Яко чуть не плакала от разочарования. — Натто — это… Ой, ну что за безобразие… Неужели не нашлось чего-то в самом деле интересного! — Ты объяснишь в чём дело или нет?! — рявкнул Нейро, вскакивая и встряхивая страдалицу за плечи. Эйши укоризненно поджал губы, но на защиту не кинулся. Яко взяла себя в руки. — Натто — это такие бобы… очень простая еда… В общем… По мере объяснения лица англичан вытягивались всё больше и больше. Когда Яко закончила, у Нейро глаза были вытаращены, а у Эйши закрыты — как будто он собирался упасть в обморок[1]. — Я очень надеюсь, что дедуля не соберётся это приготовить, — после долгого молчания сказал Нейро. — Хотел бы я знать, кто над ним так подшутил. Отловить бы этого шутника. — Ты же не будешь бить морду какому-нибудь старичку? — Эйши открыл глаза, снял очки и убрал их в карман. — А может, он вообще умер. — Тоже верно… — Я бы ещё поняла, если бы это была тонкацу[2]. Или агесаба[3]. — Яко всё никак не могла пережить разочарование. Она так надеялась на какой-то новый, абсолютно неизвестный и очень вкусный рецепт! — Окономияки[4] тоже… Ой, да мало ли вкусных блюд! — А ты в самом деле знаток? — Нейро недоверчиво уставился на девушку, азартно перечисляющую незнакомые названия. — Ну и что такое это твоё… тонкацу? — Тонкацу — это свиная отбивная в панировке. Сначала ее окунают в сырое яйцо, потом в сухари и в кунжутное масло, а затем на этом самом масле тщательно обжаривают с двух сторон. Потом нарубают и подают с нашинкованными овощами. Или капустой… — Яко грустно облизнулась и закончила: — Сверху можно полить гомадарэ — густым кунжутным соусом. Мужчины голодно сглотнули. — Надо же… Интересно-интересно… — Нейро с отвращением обозрел блокнот дедушки и, подумав, запихнул его в карман джинсов. — Ладно. Осталось одно дело. Пьём чай и едем. — Куда это? — спросила Яко подозрительно. — По делу, я же сказал! — Если эти дела такие же, как рецепт, никуда я не поеду! — в подтверждение своих слов Яко откусила сразу половинку пирожного и ожесточённо начала жевать. Потом, спохватившись, с усилием сглотнула и угрожающе уставилась на Нейро: — Что ты там говорил про покупку дома? Так он в самом деле принадлежит твоему дедушке? Ты водил нас за нос?.. Или… Эйши-сан? — Меня тоже, — Эйши обхватил кружку обеими руками и осторожно отпил. — Нейро? Если мне не изменяет память, до шестьдесят третьего года у Англии с Японией были большие проблемы[5]… — А вот когда проблемы закончились, дедуля и подсуетился, — беспечно сообщил Нейро. Вопреки своему заявлению, чай он пить не стал. Даже не присел, явно намереваясь сорваться с места в ту же минуту, когда товарищи закончат с удовлетворением своих низменных нужд. — И рассказал тебе, где искать его блокнот, не так ли, мой дорогой друг? — ехидства в голосе Эйши было хоть отбавляй, Яко чуть не подавилась очередной клубничкой. — Ну… дедуля подзабыл, какая именно башенка ему приглянулась больше. Но всё остальное объяснил чётко. Нам повезло. С первого раза — и в яблочко. — Если бы я мог, я бы надел тебе эту вазу на голову, — мечтательно сказал Эйши. Нейро хмыкнул. — Ты можешь, что я, не знаю? Но честное слово, у меня были причины! И вообще, разве у нас получился плохой отпуск? — У тебя-то точно, — проворчал Эйши и безнадёжно махнул рукой, чуть не снеся со стола пресловутую вазу. — Какие причины? — въедливо спросила Яко. — Важные! — твёрдо ответил Нейро. — Ну, допивайте же наконец свой чай! «За последние два дня я ездила больше, чем за полгода», — подумала Яко, когда её в очередной раз запихнули в машину и куда-то повезли. Впрочем, маршрут оказался на удивление знакомый, но она надеялась до последнего… и не могла поверить своим глазам, когда синяя «Сузуки» остановилась точно напротив английского посольства. — Пошли, — пригласил Нейро, открывая заднюю дверцу. Яко мёртвой хваткой вцепилась в сидение и замотала головой. — Пошли, я сказал. Ты же хотела узнать насчёт причин? — Хотела, — Яко зажмурилась и в очередной раз пожалела об отсутствии каблуков. Хотя не факт, что они смогли бы помочь. — Но не так! Я не хочу в тюрьму! — Да кому ты нужна, мелочь! Какая ещё тюрьма? Нейро протянул руку, чтобы уцепить девушку за воротник, но передумал. Вместо этого он присел на корточки и подёргал Яко за рукав. — Послушай, я обещаю, что тебя никто никуда не посадит, — сказал он тихо. — Даже пальцем не притронется. Веришь? — Нет!.. Да... Не знаю… Яко приоткрыла один глаз и покосилась на Нейро. Тот был удивительно серьёзен. Верить, конечно, хотелось, но… — И потом — как же любопытство? — Я не любопытна, — возразила Яко. — Да неужели? Нейро поднялся и отошёл от дверцы. — Как хочешь, — сказал он холодно. — Видимо, мне показалось. Эйши, пошли. Яко осторожно отпустила сиденье, поёрзала, глядя вслед удаляющимся англичанам, и вдруг, почти вывалившись из машины, помчалась за ними. Услышав топот за спиной, Нейро растянул губы в широкой улыбке, демонстрируя знаменитые клыки. Эйши неодобрительно пихнул его локтем в бок. Перед парадным входом Яко всё-таки замедлила шаг. Страх никуда не делся, и никакие обещания безопасности не могли заставить его исчезнуть. Но остановиться совсем ей не дали: Нейро обернулся, ухватил её за руку и потащил за собой. Ошарашенная, Яко попыталась вырваться. — Угомонись, — процедил сквозь зубы Нейро. — Что? — Иди спокойно. Или ты хочешь устроить цирк? — Не хочу. Но… — Тогда не дёргайся. За дверью оказалось аж два поста охраны и четыре охранника. Один из них щеголял не менее эффектным, чем у Нейро, синяком под глазом. — Приём закончен, — заявил он, сверля оппонента злобным взглядом. — Приёмные часы с девяти тридцати до четырёх тридцати с понедельника по пятницу. — А мне всё равно, — сообщил Нейро, демонстративно глядя на часы, висевшие над стойкой. На часах было ровно шесть. Охранник не менее демонстративно потянулся к кобуре, висящей на поясе. — О, Робин![6] Радостный возглас, донёсшийся из-за спин охранников, застиг врасплох и их, и Яко, и Эйши. Всех, кроме Нейро. Он просто двинулся дальше, по-прежнему таща за собой Яко. — Мистер Хитченс, — кивнул он невысокому пожилому мужчине в строгом чёрном костюме и неожиданно ярком красном галстуке, который стоял посреди вестибюля. Яко оторопело смотрела, как тот пожал руку сначала Нейро, потом Эйши и приветливо улыбнулся ей. На лице его была сложная смесь радости и беспокойства. — Томас, не беспокойтесь, это ко мне. Пойдёмте, господа… и… мисс? — Кацураги, — ответила Яко, ощущая лёгкое дежавю. — Пойдёмте. Робин, ты же помнишь, где мой кабинет? — Помню. Только я заходил в него… с другой стороны. Мистер Хитченс чуть поморщился и снова разулыбался. Яко казалось, что она видит сон. Правда, определить, хороший или плохой, ей не удавалось. Кабинет был удивительно знакомый. Яко бросила вороватый взгляд на окно. Надо же, всё цело. И кресло… Мистер Хитченс привычно занял место за столом, и тут до Яко дошло. «Это же посол!» — Присаживайтесь, — гостеприимно пригласил хозяин кабинета. — Эйши, я рад вас видеть. В прошлый раз нам поговорить не удалось. — Увы, — согласился Эйши. — Мисс Кацураги? Это удобное кресло, — посол хитро прищурил глаз. Яко покраснела. — Я постою, — сказала она шёпотом. — Да?.. Ну и зря. Оно в самом деле очень, очень удобное… — Хитченс не менее хитро улыбнулся, но тут же перевёл взгляд на Нейро и стал серьёзным: — Робин, ты узнал, о чём я просил? Нейро слишком хорошая память и муки совести явно не терзали. Он оглянулся и поволок Яко к ряду стульев, стоящих у стены. Усадив её точно по центру, гордость лондонской полиции, Нейро, Робин или кто он там был на самом деле, вернулся и устроился в многострадальном кресле. Эйши неслышно подошёл и встал рядом. — Узнал, — коротко сказал Нейро, разглядывая полки. Посол сцепил руки в замок. — И что? — Надеюсь, охранник не очень пострадал? — Не очень. Вот окно жалко… Робин, ты не мог бы… — Издержки производства, — пожал плечами Нейро. — Но могу оплатить. Посол протестующе поднял руки: — Нет, ну что ты! Но всё-таки, по поводу моего вопроса… — Да, вопрос серьёзный… — Нейро постучал пальцами по столу и вздохнул. — Ваш секретарь. Ему совершенно нечего было делать в вашем кабинете в полночь, как вы думаете? — Джордж? — мистер Хитчинс недоверчиво поднял брови. — В моём кабинете? Но… Нет, конечно, нечего, но это ещё не преступление. Ты не ошибся? — Я — ошибся? «Ой!» — Нет-нет, конечно, не ошибся, а… — Сигнализация с вашего кабинета была снята, — сообщил Нейро, оторвав наконец взгляд от полок и уставившись в глаза послу. Тому это явно не нравилось. — Я этого не делал. Значит, сделал кто-то другой. И именно этот другой явился ночью, чтобы пошарить по полкам. Посол с облегчением перевёл дух и откинулся на спинку кресла. — …И в сейфе, — закончил Нейро. Мистер Хитченс дёрнулся. — Сейф?! Робин! — Не думаю, что его интересовали документы, — продолжил Нейро, не обращая внимания на посольские метания. — А вот ваши безделушки… Посол побагровел и потащил из кармана белоснежный носовой платок. — А ещё он идиот. Явился к нам вчера и намекал, что у него есть кое-что интересное. Видимо, решил, что соотечественников ему послал господь бог — надо же кому-то сплавить то, что спёр, — Нейро ухмыльнулся. — Сделал вид, что явился по объявлению… — Какому ещё объявлению?! Багровость стала угрожающей. — Неважно. Но кастрюльки у него были прикольные… Да, о чём это я?.. А! Он пытался встретиться с кем-нибудь, чтобы пристроить ваши… безделушки. Терпеть не могу такие трущобы, но эта белобрысая немочь, видимо, решила, что у него дипломатическая неприкосновенность, и шлялась где попало. Ясное дело, никого он не нашёл. — А я-то думал, где ты бродишь в одиночку, — задумчиво сказал Эйши, внимательно слушавший монолог приятеля. Нейро поднял голову: — Извини, Эйши, тебя я брать с собой не рискнул. — Да нет, что ты, я вовсе не против. Бабушка кое-что рассказывала… — Именно. — Нейро снова уставился на посла. — В общем, мистер Хитченс, вам крупно повезло. Во-первых, со здешними скупщиками краденого он связаться не смог, иначе не явился бы к нам. Но лучше уточнить, конечно, гарантировать не могу: я здешних раскладов не знаю. А вот в «во-вторых» я уверен: до ваших особых запасов он не добрался — я так понимаю, они были в сейфе? А сейф был на сигнализации, которую не смог отключить даже я. Куда уж этому недомерку. Мистер Хитченс не зря занимал такую должность. Он промокнул лоб, решительно высморкался и вернул нормальный цвет лица. — Да, в сейфе, — грустно сказал он. — Моя коллекция[7]… Лучшие экземпляры… Спасибо, Робин! — Да не за что, — Нейро пожал плечами. — Полагаю, вы займётесь этим идиотом сами. Кстати, мне кажется, что ему нужен психиатр. Кастрюльки были в самом деле… ну очень прикольные. Хотя, возможно, он и прикидывался, кто знает… — Какой вежливый у вас посол, — растерянно сказала Яко, вертя в руках коричневый бархатный берет с пёрышком. — Хитченс-то? Очень вежливый, — отозвался Нейро-Робин. — Особенно когда припрёт. А ведь припёрло! Аж отцу звонил, просил слёзно, чтобы я помог. Воруют у него, видите ли. Грабят. Ценные вещи пропадают!.. Отец мне чуть плешь не проел, — Нейро демонстративно постучал по лохматой макушке. — А я-то думал, куда тебя носит по ночам, — флегматично сказал Эйши. — Мог бы всё-таки поделиться. — Мог, конечно. Но так интереснее. Опять же, согласись, весело получилось с этими объявлениями? — Потрясающе! — Эйши изобразил такую гримасу, что Яко аж засмотрелась. — Кстати, куда мы идём? Машина осталась у посольства. Яко оглянулась, и взгляд её упёрся в знакомую табличку «Аренда». Девушку пробрала дрожь. Этот дом вызывал у неё противоречивые чувства. Он, конечно, был симпатичный и всё такое, но если вспомнить, чего ей стоило это приключение… — Всё-таки ты дурной человек, Нейро! — с упрёком сказала она, оборачиваясь. Нейро согласно кивнул. — Очень дурной! — Крайне. До чёртиков. И чёртики наверняка ждут меня в аду, терпеливо готовя лучшие сковородки… Ты почему мне опять тыкаешь, мелочь? Я же тебе говорил: с учётом древности моего рода… — Будущий восемнадцатый граф Дерби, ага, — подтвердил Эйши, вытягиваясь в струнку. — Представляешь, Яко-тян? Вот это — будет графом! Человек, который не удосужился предупредить лучшего друга, в какую авантюру он ввязывается! Потащился бы я в Японию, чтобы спасти какого-то там посла, как же! — А за блокнотом моего дедушки бы потащился? — уточнил Нейро. — Разумеется, я же так и сделал. — Вот! — Нейро торжествующе поднял палец. — А коллекция дедушки — это святое! И если бы не она, чёрта с два папа бы меня уговорил! Но раз уж так сложилось, мы убили аж двух зайцев. И коллекцию… глаза б мои этот рецепт не видели!.. и посла… ну, вы поняли. Хотя… Нейро заозирался по сторонам, удовлетворённо хмыкнул и одним движением подхватив Яко за талию, поставил её на фундамент решётки. — Три зайца, — заявил он, внимательно рассматривая её лицо. — И, пожалуй, этот мне нравится больше всего. — Я не заяц! — возмутилась Яко и попыталась вырваться, чуть не свалившись с фундамента. Близость Нейро нервировала, да и смотрел он как-то странно. — Ну, не совсем… Зайцы в этом качестве меня точно не интересуют… Зелёные глаза оказались совсем близко, а тёмная прядь щекотнула щёку… — Совращение несовершеннолетних, — скучным голосом сказал Эйши, — дело неблагодарное. Даже я тебя не отмажу, Нейро. Нейро! Робин Стенли, ты меня вообще слышишь? — А ты несовершеннолетняя? — шёпотом спросил Нейро, не оборачиваясь. Яко открыла глаза, которые, оказывается, успела закрыть. — Да, — так же шёпотом ответила она. — Но… — И сколько тебе, мелочь? — С-семнадцать… через два месяца будет восемнадцать! — А в Японии совершеннолетие наступает в двадцать, — так же монотонно продолжил Эйши, с тревогой наблюдая за реакцией окружающих. Улица, на которой находилось посольство, особой людностью не отличалась, но прохожие уже начали останавливаться. — Вот видишь, Эйши, всего два месяца! Это мелочи!.. Чего-о-о?!! — Нейро, снова потянувшийся к губам Яко, остановился. Для того, чтобы сбежать, было самое время, но Яко даже не попыталась вырваться. — Нет, не пойдёт, — вынес вердикт Нейро. — Два года — это уже не мелочи… Значит, едешь с нами. Мама будет в восторге. — Мама будет в ужасе! — Это твоя. А моя — в восторге. А если не будет — это её проблемы. Пошли! Яко сняли с фундамента и поволокли к машине. — Куда я еду? — В Англию, разумеется. — Да с какой это стати?! — А с такой… Эйши задержался, с улыбкой глядя вслед парочке. — Кто точно будет в восторге, так это дедуля, — сказал он. — Ему же всегда так нравилась Япония… Смешные вы всё-таки люди, коллекционеры! [1] Натто — традиционная японская еда, произведённая из сброженных соевых бобов. Обладает специфичными запахом и вкусом, а также липкой, тягучей консистенцией (вики). Вкус действительно очень специфичный и сильно на любителя. Иностранцы, как правило, любителями не являются. Кроме того, эту еду можно назвать какой угодно, но только не редкой. То ли дедуля Нейро — жуткий тролль, то ли его кто-то здорово надул. [2] Тонкацу — см. в тексте ниже. [3] Агесаба — филе скумбрии, обжаренное в картофельном крахмале. Подают с жидким вариантом гомадарэ (кунжутный соус), который варят с соевым соусом и сахаром. [4] Окономияки — овощи и мясо (или морепродукты), зажаренные в жидком тесте как блины. Иногда подаются с лапшой. [5] После Второй Мировой войны у Великобритании с Японией отношения были напряжённые. Но в 1963 году был заключён договор о торговле и мореплавании, а потом подобные договоры с Японией заключили и другие страны будущего Евросоюза. [6] В тексте не раз уже мелькали английские имена. Ну… автор нагло (по совету знающих товарищей) покопался в английских родословных и положил глаз на графов Дерби — ни больше, ни меньше. Так что дедуля (который барон Брейбрук), папа (о нём чуть попозже), леди Каролина — реально существующие люди. Равно как и Эдвард Джон Робин Стенли. Правда, никакого отношения к героям данного текста они, разумеется, не имеют, как и современный посол Англии в Японии — мистер Тим Хитченс. А вышеупомянутому Эдварду Джону и так далее на текущий момент всего семнадцать лет. [7] Без комментариев. У текста низкий рейтинг, так что не будем.