Коллекционеры

На улице никого не оказалось, так что до машины Яко с Эйши добежали без всяких препятствий: похоже, вся наличная охрана осаждала посольский кабинет. То есть Эйши добежал, а Яко довисела: поставить её на ноги он так и не удосужился. Впрочем, девушка не сопротивлялась, тихо думая, что сама вряд ли сможет сделать хоть шаг. Когда маленькая «Сузуки» остановилась перед её домом, Яко рискнула спросить: — А… Эйши-сан, вы сейчас вернётесь обратно? — Нет, — решительно ответил Эйши. — Но… Нейро-сан… — Нейро-сан разберётся сам, не беспокойтесь. Не первый раз. — Он что, регулярно кого-то грабит?! Эйши усмехнулся. — Да нет, не совсем. Но в неприятности попадает регулярно. — А если его арестуют? И посадят в тюрьму? — Не посадят. Максимум — депортируют. Я же говорю: не беспокойтесь, Яко-тян. Всё будет в порядке. — Да я и не беспокоюсь… Яко нерешительно вылезла из машины и обернулась: — А я могу завтра зайти и узнать, как дела? — робко спросила она. Эйши нахмурился, но, поколебавшись, кивнул: — Да. Хотя… Сначала лучше позвоните. Школу Яко прогуляла. Открыв глаза в шесть утра, она сказала себе, что имеет право заболеть — после таких-то потрясений, — и усилием воли осталась в постели аж до семи, размышляя о вчерашнем приключении. Понять, как её смогли уговорить на такое, не удавалось, да ещё грызла мысль, что она-то дома, в тепле и покое, а Нейро сейчас сидит где-нибудь в участке, чего бы там ни говорил Эйши-сан… И ведь ничего нельзя сделать. Или можно? Хотя Эйши-сан сказал… Ну зачем, зачем они вообще туда пошли?!! Ещё и выглядела как чучело — совершенно нелогично подумала вдруг Яко, вспомнив свой бархатный берет и бабушкину кофту… Берет… Берет! Яко кубарем выкатилась из-под одеяла и бросилась копаться в груде одежды у кровати. Берета не было. В прихожей тоже. Яко медленно вернулась в комнату и уставилась в зеркало. — Берет! — чётко сказала она своему отражению и увидела, как лицо напротив становится белее молока. — Камисама… ой… мамочки мои… …Пару раз попав не по тем кнопкам, Яко всё-таки смогла набрать номер, продиктованный ей вчера Эйши-сан, и, как только в трубке раздалось флегматичное «Окскетт слушает», попыталась сказать одновременно всё, что накопилось. На другом конце трубки Эйши оторопело выслушал этот поток сознания, взъерошил свободной рукой волосы, помолчал… — Яко-тян, вы приезжайте, — предложил он. — Разберёмся. В трубке всхлипнули, выразили вежливое согласие, а потом понеслись короткие гудки. — Вот, Нейро, любуйся, до чего ты довёл приличную девушку, — с упрёком сказал Эйши, оборачиваясь. Нейро, сидевший в своём кресле, неопределённо хмыкнул. Он пытался поудобнее пристроить к лицу пузырь со льдом, и это занимало всё его внимание. — Да-да, именно ты. Зачем ты потащил её с собой? — Надо было. — Кому надо? — Вообще… надо, — Нейро неопределённо повёл рукой в воздухе. — Врёшь ты всё, — устало сказал Эйши, усаживаясь в свободное кресло. — А ещё полицейский. Не понимаю, почему тебя до сих пор не уволили? Из-под пузыря показался жалобно моргающий зелёный глаз, обрамлённый весёленьким фиолетовым фингалом. Эйши бессердечно фыркнул. — Меня нельзя уволить, — Нейро снова приложил пузырь к лицу. — Я бесценен. И вообще совершенство. Кто у них работать будет, если уволить меня? — Ну-ну… На клумбе перед парадным входом, хвала богам, никто не сидел, и только примятые цветы напоминали о вчерашнем сумасшедшем. Яко взбежала по лестнице и толкнула дверь. Дверь послушно отворилась. Сегодня анатомические изыски освещались здоровенным фонарём, поставленным на торец, так что в потолок бил мощный столб света. До рассеивателя обитатели дома пока, похоже, не додумались. Добежав до конца зала, Яко замешкалась: в дальней стене обнаружился вход в тёмный коридор, куда не достигал даже свет от фонаря. К счастью, тут же открылась дверь прямо за углом, и из освещённой гостиной выглянул Эйши-сан. — Яко-тян, заходите, — пригласил он. — Полюбуйтесь. Сидит себе как ни в чём не бывало. А вы беспокоились. — Ничего я не беспокоилась, — возразила Яко. — Да, конечно, извините, — Эйши открыл дверь пошире. — А какой у него замечательный фингал… Эй, Нейро, забыл спросить: это ты бился головой об косяк или всё-таки с кем-то подрался? На пороге возник Нейро — по-прежнему с пузырём у глаза. — Разумеется, подрался, — обиженно сказал он. — С охранником. Вот это — точно был охранник, мелочь! Не то что тот хлюпик. Жаль, что ты его не видела. — А мне не жаль. Но хорошо, что вас отпустили. Наверное, это было сложно? Нейро пожал плечами. — Да не очень. Что взять с пьяного соотечественника? Я же был в стельку пьян… ты разве не заметила? — Ничего такого я не заметила. Что за чушь! — Это вовсе не чушь. — Нейро пошарил в нагрудном кармане и извлёк аккуратную фляжку. — Вот. У настоящего англичанина всегда есть фляжка с шотландским виски. И шотландцы на что-то годятся. Иногда… — Не хотите говорить правду — не надо! Яко, вспомнив, зачем пришла, решительно протиснулась между Эйши и Нейро в гостиную и плюхнулась на знакомый диван. — Мой берет! — выпалила она самое главное, что её тревожило. — Я потеряла берет! По-моему, когда вы меня несли, Эйши-сан. Эйши и Нейро переглянулись. — Гвоздиком надо было прибивать, — высказался наконец Нейро. — Ах, ты!.. — Нейро, ну как ты можешь! — Слушай-ка, насекомое, а почему это ты мне тыкаешь? — удивился Нейро. Яко спохватилась. — Прошу прощения, — смущённо сказала она. — Ну… вы не очень старый. А с учётом того, что мы… — С учётом древности моего рода… — замогильным голосом начал Нейро. — А без учёта? — перебила его Яко, не испытывавшая ни малейшего уважения ко всяким там древним родам — особенно если у них такой потомок. — Сколько вам лет? — Двадцать шесть, — неохотно сообщил потомок. Яко пожала плечами. — Мелочь, — с удовольствием ответила она. — Вот мой берет — это серьёзно! А вы всё издеваетесь! Вдруг его нашли? — Конечно, нашли. И уже пустили по твоему следу стаю собак. Этих… как их… адских гончих. Или вообще Дикую охоту. — Я не знаю ни про какую дикую охоту! — рявкнула Яко, выведенная из себя. — Но если выяснят, что я там была, меня… меня… — Не выяснят, — вмешался Эйши. — Ну, что такое этот ваш берет, Яко-тян? Неужели вы думаете, что кто-то будет проводить генетический анализ ваших волос на берете, а потом искать вас по всей Японии? Маловероятно. — Там ещё и мои волосы? Камисама, за что-о-о… — А всё преступная тяга к еде, — Нейро укоризненно покачал головой. — К рецептам. Чужим рецептам, заметьте! А закон суров как адские котлы. Эйши, что у нас есть в аду? Котлы, сковородки, вилы… Впрочем, в тюрьме ещё хуже, чем в аду. Решётки, охрана, жизнь по понятиям… И вот когда тебя посадят, насекомое… — Нейро, прекрати! — Эйши стукнул кулаком по подлокотнику. — Ты представитель закона, а ведёшь себя как последний уголовник! — Вот именно потому, что я представитель закона, я и веду себя как последний уголовник. Знаю, что говорю. Так вот, мелочь… — То есть как это — представитель закона? — перебила Яко начало очередной жуткой тирады. — Кто? — Он, — Эйши ткнул пальцем в приятеля. — Это, Яко-тян, следователь полиции, как вам это понравится? Яко вытаращила глаза. — А сам-то! — Нейро обиженно нахмурился. — Как будто сам лучше… О, кстати! Мелочь, знаешь, кто наш Эйши? Адвокат. Попроси визиточку — вдруг поможет, если тебя заметут? — Хватит надо мной издеваться! — Да кто над тобой издевается, насекомое? Всё так и есть. Нейро сосредоточенно потряс пузырь. Внутри забулькала вода. — Растаяло. Эйши, может, достаточно? — Давай я лучше ещё льда принесу? — Угу, я замёрзну, заболею, помру и тебе придётся везти моё бренное тело в Англию. Мой папа будет счастлив. А твой папа скажет тебе, что ты недостоин рода Окскеттов. — Нейро, перестань резвиться. — Не перестану, — упрямо заявил Нейро, щуря глаза. — Мне скучно. И я хочу эти чёртовы рецепты! — То есть вы адвокат, Эйши-сан, а он следователь? Это правда? — Яко наконец переварила свеженькую информацию, но поверить пока не смогла. — Именно так, — подтвердил Эйши. — Гордость лондонской полиции. Никогда не понимал, чем она так гордится. — Но дедушка… — Разумеется, дедушка! Насекомое, мы действительно… э… слуги закона и действительно ищем рецепты моего дедули! — раздражённо вмешался Нейро. — Хватит пережёвывать одно и то же! — Хорошо вам говорить… А если меня всё-таки найдут? По берету? — Если тебя найдут по берету, мы вывезем тебя контрабандой и сдадим моей матушке в качестве домашнего питомца! Уймись! Яко беспомощно уставилась на Эйши: всё-таки он был более нормальным из двоих. — Леди Каролина наверняка не откажет, — с готовностью подтвердил тот. — Но это крайняя мера, не волнуйтесь, Яко-тян, всё наверняка обойдётся. «Полицейские, адвокаты, матушка, домашние питомцы…» Яко обхватила себя руками, крепко зажмурилась и начала размеренно дышать. Товарищи по грабежу с интересом наблюдали. В тишине, нарушаемой только старательным сопением, прошло минут пять. — Хорошо. Пусть. Ладно, — заявила Яко, открыв глаза. — Мы пойдём другим путём. Хотя знаете, Нейро-сан, Эйши-сан, это всё равно безобразие! — Согласен, — с чувством подтвердил Эйши. Нейро ухмыльнулся. — А вы что-то придумали, Яко-тян? — Ну… — Яко слегка замялась. — Мне вот сейчас пришла в голову мысль… — С ума сойти, а такое бывает? — Нейро, помолчи. — Нет-нет, продолжай, мелочь, я просто слегка удивился. — Мне пришла в голову мысль! — повторила Яко упрямо, решив не обращать внимания на глупые подколки. — А как же родственники? Ну, родственники тех японцев, кто работал в посольстве? Вдруг они что-то знают? Правда, их ещё надо найти. Но… — Действительно мысль. Нейро поднялся с кресла и подошёл к дивану. Яко непроизвольно подобрала ноги. — Хорошая мысль, — повторил её обидчик. — Браво. Даже у председателей школьного клуба изысканной кулинарии бывают просветления… «Надо же, запомнил!» — …но это мы уже проходили, уважаемый председатель! — закончил с недовольной гримасой на лице Нейро и с размаху рухнул рядом с Яко на диван. Диван крякнул. — Найти не проблема, порыться в архивах, делов-то… Это я сделал ещё в Лондоне. Проблема в другом… — Понимаете, Яко-тян, — вмешался Эйши. — Мы нашли четырёх человек. Садовника, помощника садовника, горничную и повара. — О, повар! — оживилась Яко. — Вот кто может что-то знать! — Повар с нами разговаривать не пожелал, — мрачно сообщил Нейро, закидывая носок ботинка на колено. Яко поспешно отодвинулась в угол дивана. — Почему? — спросила она. — Потому что умер. А некромантией я не владею, хотя, конечно, повар был наиболее перспективен. — Жалко. А другие? Горничная, садовник?.. — Садовник ни черта не знает, он почти не общался с теми, кто работал в посольстве. Его делом был парк. Горничная… Это вообще кошмар! С ней мы бились часа два, но она тоже ни черта путного не сказала. А помощнику садовника вообще тогда было лет двенадцать! Слушай, мелочь, у вас тут что, эксплуатация детского труда? Хотя я этим тоже занимаюсь, конечно… — Как низко ты пал, Нейро! — в тон возмущённому монологу приятеля вставил Эйши. — Ты ещё закон процитируй! — По-моему, самая перспективная — горничная, — задумчиво сказала Яко, верная своему решению не обращать внимания на глупые подначки. Мужчины уставились на неё. — Да не знает она ничего, — выразил общую мысль Нейро. — А вдруг она просто не захотела вам ничего рассказывать? — Яко упрямо свела брови. — Вы же иностранцы. — Вообще, в этом что-то есть, — подумав, решил Нейро. — Я всегда говорил, Эйши, что тебе противопоказано разговаривать со свидетелями. Ты их подавляешь. — Я подавляю? Интересно, а ты-то что делал, пока я разговаривал с этой бабусей? Общался бы сам. — Да я ей слова не мог сказать, забыл, что ли? — с досадой возразил Нейро. — Как только я пытался открыть рот, она начинала хихикать как дура. Ладно, пошли. Который час? — Девять, — ответила Яко, посмотрев на старинные часы, висевшие на противоположной стене. — По-моему, рано… — В самый раз! Нейро вскочил с дивана, попутно ухватив за руку Яко, и потащил её к двери. Эйши, явно привыкший к выходкам приятеля, двинулся следом. Девушка не успела опомниться, как они уже стояли около машины на заднем дворе. Нейро щёлкнул брелком сигнализации и обернулся. — Кстати, ты точно можешь не дёргаться, — сказал он, открывая дверцу и запихивая Яко внутрь. — В посольстве уверены, что я был один. — Что-о-о?! Ах ты!.. Дверца захлопнулась, но даже так было слышно, как радостно хихикает гордость лондонской полиции. Яко ткнулась носом в спинку переднего сидения и обхватила голову руками. Кавасуми Маюри, семьдесят лет назад работавшая горничной в английском посольстве, жила в Сэтогае, чуть ли не в соседнем квартале с домом семьи Кацураги, но с окраины Токио до неё добираться пришлось долго. Яко успела сто раз пожалеть, что блистательная идея не пришла ей в голову вчера: скольких проблем можно было бы избежать. Ещё и Нейро регулярно вспоминал про свой фингал и начинал высказываться на тему разных насекомых, которым всё нипочём. В конце концов выведенная из себя Яко продемонстрировала бинт на руке — вчера какой-то подлый осколок стекла всё-таки нашёл цель. После этого страдалец посерьёзнел и заткнулся. Симпатичный домик на одну семью — очень похожий на дом Яко — был покрашен в белый цвет. На окнах занавески с цветочками, перед домом узенький цветочный бордюр, и даже на входной двери было нарисовано нечто, напоминающее белую розу. Впрочем, идиллия несколько нарушалась воплями, несущимися из дома. — Да я ж правду сказал, оба-сан!.. Ну… Да честное слово! Не было там ничего! Я помню, что ты просила… Ну, не было же, чтоб мне провалиться!.. То ли стены у дома были слишком тонкими, то ли парень за дверью обладал почти оперным голосом, но слышно его было отменно — в отличие от собеседницы. — Кто это, интересно? — спросила в пространство Яко, непроизвольно занимая самую выгодную позицию — за спинами мужчин. Нейро с готовностью обернулся, вытянул её из укрытия и подтолкнул к крыльцу. — Вот сейчас и узнаешь, — многообещающе сказал он. — Ты у нас сегодня переговорщик, так что шагай. Яко, неумолимо подталкиваемая вперёд, попыталась затормозить, но ботинки без каблука, как назло, тормозить не желали. Голоса затихли. Яко протянула руку к звонку, и тут дверь распахнулась, чуть не заехав ей по носу. На крыльцо выскочил молодой человек в красной рубахе с волосами, протравленными до белизны. Увидев посторонних, он остановился и угрожающе нахмурился. — Вы ещё кто? Эй, малявка, чего надо? — Дело у нас, ктототам-сан! — жизнерадостно сообщил Нейро, с той же лёгкостью, с какой раньше вытащил Яко вперёд, убирая её к себе за спину. — К госпоже Кавасуми. Ты — госпожа Кавасуми? — Чо? — молодой человек выпятил пирсингованную нижнюю губу и потянулся рукой к затылку. — Не похож, — сам себе ответил Нейро. — Значит, ты кто-нибудь вроде господина Кавасуми? — Годай я! Годай Шинобу! — Тоже неплохо. Ладно, мы пошли. Нейро обогнул молодого человека, застывшего на крыльце, и проскользнул в дверь. Следом за ним, опомнившись, кинулась Яко. Эйши чуть задержался. — Мы в самом деле по делу, — извиняющимся тоном сказал он. — Не беспокойтесь, Годай-сан. Молодой человек постоял на крыльце, глядя на закрывшуюся дверь, всё-таки почесал затылок и, махнув рукой, двинулся к калитке. — По делу так по делу, — проворчал он себе под нос. — Вернусь — проверим. Ну, бабуля! Где я ей весной возьму персик? Госпожа Кавасуми, несмотря на тайные опасения Яко, оказалась дамой абсолютно адекватной и, несмотря на свои годы, на редкость кокетливой. Нейро не соврал: при взгляде на него Кавасуми-сан прикрыла ладошкой рот и захихикала. Эйши решительно оттёр приятеля к двери. Кажется, он опасался, что гордость полиции не выдержит и что-нибудь ляпнет. Но госпожа Кавасуми резво перехватила инициативу. — Так, — заявила она, обводя взглядом гостей. — Мальчики, я вас помню. Вы приходили на прошлой неделе, я ничего не путаю? — На прошлой, Кавасуми-сан, — почтительно подтвердил Эйши. Нейро молча кивнул. — Значит, из ума я ещё не выжила. Славно, — госпожа Кавасуми довольно покивала. — А вот девочки с вами не было. Это чья девочка? Твоя или твоя? — Я ничья! — выпалила Яко, нервно оглянувшись. Лица у мужчин были каменные. Госпожа Кавасуми прищурила и без того узенькие глазки. — Ничья-а-а… — протянула она недоверчиво. — Ну, может быть, может быть… По крайней мере, ты точно из Японии. Хотя и красишься как мой внучок. Яко припомнила физиономию парня с крыльца и внутренне содрогнулась. — Шинобу ещё и уши себе дырявит, — сообщила бабуля неодобрительно. — И вообще… Ладно, не будем о грустном. Так зачем вы пришли, мальчики, да ещё и девочку привели? — Это не они меня привели, я сама пришла! — Яко решила взять дело в свои руки. — Мы ищем… — Я помню, что они ищут, — перебила Кавасуми-сан. — Какие умные мальчики, надо же… Хотя вон тому я не нравлюсь, и это как раз глупо. Потому что… Бабуля остановилась на полуслове и осторожно начала вставать с кресла. Яко бросилась помогать. — Вот ты очень умная девочка, — радостно сообщила ей госпожа Кавасуми. — Ну-ка, пойдём со мной. Как тебя зовут? — Кацураги Яко. — Пойдём со мной, Яко-тян. Проявив неожиданную резвость, Кавасуми-сан уцепила Яко за локоть и повела к двери, ведущей в другую комнату. Мужчины дёрнулись было следом, но бабуля обернулась и погрозила им пальцем. — А вы, мальчики, подождёте здесь, — добродушно сказала она. — У нас будет очень важный разговор… Вон, журнальчики полистайте. Оставшись одни, Нейро и Эйши, не сговариваясь, шагнули к столику и уставились на предложенные журнальчики. — Это что? Это вот она читает? — спросил оторопело Нейро, подцепляя верхний из стопки. На обложке гордо красовался BMW Х7. — Может, внучок?.. — Эйши заглянул в низ стопки и тут же, будто обжёгшись, отдёрнул руку. — М-да… точно он. Интересно, бабуля это вообще видела? — Я не удивлюсь, если она ему лично покупает. — Нейро с тревогой уставился на дверь спальни: — А она нашу… девочку плохому не научит? — Вряд ли, — подумав, решил Эйши. — Яко ей понравилась. В крайнем случае, выбивай окно и вперёд. Тебе не впервой. Нейро фыркнул и демонстративно уткнулся в автомобильный журнал. — …Он был такой баловник, такой баловник!.. — Кавасуми-сан снова захихикала, и Яко ощутила горячее желание придушить словоохотливую бабулю. Уже четверть часа та делилась с ней воспоминаниями о «мальчике, который так похож на того мальчика, у которого зелёные глазки, — ну вылитый он, только тот был совсем светленький, а этот в полосочку». Периодически оба-сан (как она предложила себя называть) намекала на то, что этот мальчик тоже очень ничего, хотя какой-то мрачный. Яко сначала отмалчивалась, а потом поняла, что проще согласиться, иначе дело дальше не двинется. Это оказалось правильным решением. — А знаешь, где мы обычно встречались? В башенке! — радостно сообщила госпожа Кавасуми. Яко удивлённо раскрыла глаза. — Понимаешь ли, Яко-тян, в других местах обычно всегда кто-нибудь был, а в башенки никто не ходил — комнатушки маленькие, тесные… ну да нам хватало. Яко лихорадочно начала вспоминать, о каких башенках идёт речь. Конечно, экскурсию по посольству ей не проводили, но ничего подобного она не видела — а два часа в садовых кустах всё-таки не могли пройти совсем даром… — …и вот я обычно взбегала одним духом на третий этаж, потом открывала такую неприметную дверцу… Ах, молодость, молодость… Кавасуми-сан смахнула пальцем слезинку. В другое время Яко непременно бы ей посочувствовала, но сейчас ей было не до того. — Три этажа? А разве не два? — удивлённо переспросила она. Госпожа Кавасуми укоризненно надула губы. — Конечно, три! — сказала она обиженно. — Я же не выжила из ума, девочка, что бы там ни говорил мой внучок. А то я не знаю, что персиков в марте не сыщешь. Ну, принесёт апельсинов, а их-то мне и хотелось… — И стены из красного кирпича? И такие белые украшения над окнами? — невежливо перебила бабулю Яко, которая осенила жуткая догадка. Кавасуми-сан кивнула. Яко сжала зубы. Сейчас ей ужасно хотелось что-нибудь разбить и, желательно, чью-нибудь самодовольную физиономию. Нет, это же надо!.. — Дом номер один? — уточнила она на всякий случай. Кавасуми-сан отрицательно качнула головой. — Номер пять. Уж такое не забывается, девочка моя, поверь на слово старой женщине, которая когда-то была такой же молодой, как ты… Уже в машине Нейро обнаружил, что продолжает сжимать в руке автомобильный журнальчик. — Ну вот, старушку ограбили, — растерянно сказал он, размахивая журналом как флагом. — Тебе не впервой! — рявкнула Яко, отнимая «добычу». — Это что? — Это любимое чтение Кавасуми-сан, — ответил Эйши, пытаясь скрыть улыбку. — А вы так внезапно выбежали и так нас торопили, что мы не успели вернуть его на место. — Безобразие! — Яко запихнула журнал в карман на дверце и злобно засопела носом. Англичане молчали, удивлённые преображением милой девочки в ведьму. — Что случилось-то? — рискнул спросить Эйши, сворачивая за угол и останавливаясь у обочины. — Что она вам сказала, Яко-тян? Яко вцепилась обеими руками в подлокотник и просунула голову между передними сиденьями. — Она мне сказала, — выговорила она сквозь зубы, — что английское посольство — это тот дом, где мы оставляли вчера машину! А не тот, где я потеряла свой берет! Вот ещё скажи, что ты этого не знал, Нейро! Нейро примерился и щёлкнул по соблазнительно торчащему у плеча носу. Яко вскрикнула. — Знал. — Не верю… Люди не могут быть такими дурными, — медленно сказала Яко, потирая пострадавший нос. Эйши вздохнул. — Этот — может. Нейро, в самом деле, что это значит? Ты что-то напутал? Или нет? Или… — Или, — коротко сообщил Нейро, разглядывая что-то за окном. — О, внучок идёт. С сумкой. Может, вернуть ему журнал? — Не заговаривай мне зубы. Что значит — «или»? — Эйши было не так-то просто сбить с мысли. — А может, потом?.. В зеркале заднего вида отразились круглые зелёные глаза и жалобно сведённые к переносице бровки. Яко хотела высказаться в стиле пресловутого внучка — в конце концов, у неё было аж два двоюродных брата, — но Нейро уже вернул лицу обычное выражение. — Потом объясню, — сухо сказал он. — А сегодня у нас ещё есть дело. — Это какое же? — с подозрением спросил Эйши. — Рецепты моего дедушки, разумеется, — невозмутимо ответил его вредный приятель. — Поехали. Дорогу ты уже знаешь, не правда ли? — Неправильное у тебя прозвище, — сказал Эйши, включая зажигание. — Надо было тебя назвать… как это по-японски… Ты не Нейро. Ногами Нейро, вот ты кто. Мозги жрёшь только так. И ладно бы свои!