Не люблю март...

Завтрак проходил в полной тишине, Сашка не поднимал на меня глаз, а я не старался его разговорить, ибо настроение было ниже плинтуса. Ночные бдения до добра не доведут – сорвусь и прибью кого-нибудь. Яичница была отменной, так что я позавидовал сам себе в том, что ее готовили специально для меня, стараясь и вкладывая душу. Панов же возюкал вилкой в тарелке и периодически хлебал кофе. Я доел свою порцию, помыл за собой посуду и пошел одеваться. Когда же облачение было завершено, и я вышел в коридор, там уже стоял одетый Сашка и ждал меня, как преданный пес. - Подбросишь? – мялся на коврике и отводил глаза. - Угум, - а сам ищу ключи, что валялись всегда на тумбочке в прихожей. Все обыскал и даже по карманам пошманал, но так и не нашел. Наверное, Варька заигралась. Пришлось взять второй комплект. В машине ехали молча, моя физиономия не располагала к беседам. Сашка смотрел в окно и слушал музыку, а я не думал ни о чем. Такая звенящая пустота в голове, что поднеси половник и тресни, звон будет, как от пустого ведра. Припарковав машину на стоянке у офиса, я повернулся к своему соседу, осмотрел его: видать, не только я провел шикарную ночь. Почувствовав, что я на него смотрю, он обернулся. - Что? – не выдержал он, - злишься на меня, да? - Я еще вчера сказал, что нет, - я действительно не злился. - Прости меня, - нда, страшная мука – угрызения совести. Впредь, будет сначала думать, потом делать. Хотя… не его вариант! - Ты прекратишь извиняться? Что ты все заладил одно и тоже? – нервировал меня он со своим прости. – Ты мне лучше скажи, план у тебя какой был? Смотрю, воодушевился пацан, приосанился, преисполнился гордости: - Влюбить и бросить, - самый худший вариант из всех предполагаемых. - Сказала мышка, влезая в мышеловку, - я даже усмехнулся. – Ты ничего другого не смог придумать? Как правило, такие мероприятия заканчиваются плачевно, мститель влюбляется сам. Не думал об этом? - Да не влюбился я в него, - надулся, как мышь на крупу, руки на груди сложил, закрылся от меня, паразит. – Ну… только если совсем немного, - уже совсем тихо добавил он, сияя красной физиономией. – Я предал тебя. - Ты не предал, - остается только вздыхать. Как объяснить взрослому ребенку, что это не предательство, а местью не насытишься? - Знаешь, я не ревную, не злюсь, я просто боюсь за тебя, - мне казалось, что я должен сказать ему то, что у меня сейчас крутилось в голове, - Стас непостоянен, как погода в ноябре. Слишком ветренен, а ты парень серьезный, - ну, тут я преувеличил, - может быть, у тебя получится заполучить его в свои владения. Только марта берегись. - Не люблю март… - поежился он, словно в салон прокрался стылый мартовский ветер. – И я не предам, поверь мне. - И я не люблю март, - верю, верю.

***

Дамочки, завидев меня и мое настроение, быстро поздоровались и ретировались, понимая, что галантностью от меня сейчас и не пахнет. Таращить постоянно глаза на лектора и ловить себя на мысли, что моргать запрещено – чревато выговором, вымотали меня до основания. Кое-как досидел до конца лекций и отправился, стараясь быть очень аккуратным на дорогах, домой. Единственное мое желание – спать, маячило на горизонте, махая заманчивой лапкой. Дать себе установку и продержаться каких-то тридцать минут было самым верным решением. Быстрый забег с тележкой по магазину - и вот я уже стою в коридоре собственной квартиры, одурманенный ароматом запеченного мяса и свежесваренного кофе. Первая пришедшая на ум мысль была отброшена сразу, ибо грабители готовить не будут. Из моих бывших доступ сюда не имел никто, а значит, выходило одно – утренняя потеря ключей не была случайной. Мурзя моя, томно потянувшись, вышла из кухни и села на пороге, обвивая хвостом лапки. Если она не шипит, не прячется, значит, в доме свои. А своих у меня быть не могло. Родители давно уехали жить за бугор, их сюда и калачом не заманишь, оставался только Руст, который обещал увидеться. Почему-то я не был зол на него за самоуправство. Было очень приятно осознавать, что тебя ждут в квартире, которая давно стала твоим зинданом. Нацепив тапочки и подхватив пакеты, я вошел на кухню и увидел Еремина, торчащего задом кверху, а головой в духовке. - Кхм, кхм, - привлек я к себе внимание. Воришка был застигнут с поличным, но не испугался, скорее всего, слышал, как я пришел. - Привет, - выпрямился Руст и закрыл духовку. Затем подошел ко мне и поцеловал, - как отработал? Выглядишь не очень, - все настолько непринужденно, будто мы состоявшаяся пара, живущая бок о бок не менее десяти лет. И не надо из себя что-то выделывать, все всамделишное. Руст не кривляется больше, показывая себя с другой стороны, и его проявление заботы мне приятно. - Кто-то мне сегодня ночью спать не давал, - незлобно высказался я. Поставил пакеты на диван, а сам пошел в комнату, чтобы переодеться и позже принять душ. - А если бы пустил меня, то спал бы, как младенец, - сказал он вдогонку.

***

- Как Сашка, все извиняется? – разморенные после сытного и вкусно приготовленного ужина, мы разместились на многострадальном диване в гостиной и смотрели какой-то боевик по телевизору. Варенька лежала между нами, и, подставив свое пушистое брюшко, млела от ласковых рук, что гладили с двух сторон. – Или молчит, как партизан? - Я не был сегодня в офисе, - не глядя на Руста, ответил я, а зря. Над ухом послышался злобный сап. - А где ты был? – вкрадчиво так, будто мамка нашла у тебя в рюкзаке сигареты, когда тебе четырнадцать и выпытывает у тебя, откуда они. - Я вообще-то на повышение квалификации езжу, - почему-то оправдался я. Не хочу разборок. – Последняя неделя осталась, - потом посмотрел на Еремина и увидел, как с лица сходит напряжение, а на его место приходит стеснение. - Прости, я не должен был, - отвернулся он от меня, чтобы не светить красной моськой. - Проехали, - я махнул рукой и предпочел не заморачиваться. В фильме творилось что-то из ряда вон выходящее, главный герой выполнял такие кульбиты и па ногами, словно бескостный, его и валяли и били, а он все стоит на ногах и чистый. В жизни бы так, а то разок упадешь - и уже весь в грязи и синяках. - Во дают! – усмехнулся Павлин, а я поддакнул, разделяя с ним веселье. – Акробаты бессмертные. - И не говори, - тут я заметил, как Руст напрягся и посмотрел на часы. Либо сам скажет, что хочет остаться, либо уйдет. А я остановлю его? - Мне пора, - он поднялся с дивана и направился к двери, - а ты отдыхай, - быстро смазанное поглаживание по плечу и он ушел, оставляя меня одного. Тонкий ход. Наверняка будет стоять в коридоре и тянуть время. – Проводишь? Делать нечего, я вздохнул от того, что сам не знаю, чего хочу, и поднялся с тепленького места. Но увидев, как он быстро, словно пытается сбежать, одевается, я разочаровался. Я думал, что он, по крайней мере, мне намекнет на совместную ночь, а он ноги делает. Сложив руки на груди и прислонившись к косяку, я наблюдал за ним и молчал… Думал, но так ничего и не сказал, пока он не открыл дверь и не вышел на площадку. - Останься, - это я сейчас сказал?

***

- Если ты сейчас пасанешь, я тебе член откушу, - рычал Рустик, когда его лысая голова оказалась между моих ног. Он с таким воодушевлением взялся за дело, что казалось, будто он меня выдоить хочет до последней капли. От такого профессионального минета мало кто откажется, и я в том числе. На самом деле, я нечасто получал ласку, потому как все мои партнеры были разовыми, и на первом месте было простое удовлетворение физической потребности. А сейчас, лежа на кровати, я наслаждался не только физически, но и визуально. Настолько сыграть не может ни один актер. Не было никаких наигранных стонов и дешевого «о да, детка». Все было настоящим, таким, как бывает в жизни, а не в красивых эротических фильмах с хорошо поставленными позами и закадровой озвучкой. Я сам остановил его, не дав дойти себе до конца, обвил его ногами и рывком подмял под себя. Он и не сопротивлялся, раскрываясь передо мной, подчиняясь и доверяя безоговорочно. Такое доверие подрывать нельзя. Нет доверия – нет отношений. Благодарный поцелуй подстегнул Рустика и он завозился подо мной, напоминая о себе стоящим и готовым во всеоружии членом. Не медля ни секунды, я занялся им, постепенно приступая к более насущным делам, нежели сам минет, дабы отвлечь от неприятных ощущений. Еремин тяжело дышал и смотрел такими глазами, что не верить ему было просто невозможно. Он хотел и мысленно умолял, а я смотрел и понимал, как именно он хочет. После всего, войти мне не составило труда, но изменившееся лицо и более острый взгляд немного остудили мой пыл, а вцепившиеся с силой руки в мои запястья помогли перешагнуть болевой порог вместе. Какие-то небрежно-брошенные слова в пылу были не нужны - мы разговаривали молча при помощи рук и тела. Оно само подсказывало нам, как надо подстроиться, как прогнуться, а когда толкнуться сильнее, чтобы дойти до общего пика. Затраханный и улыбающийся Руст отодвинул на утро принятие душа, уговорив меня остаться в постели, обещая сладко-жарким шепотом, что никто не устоит перед его завтраком. И я не стал сопротивляться, накрывая нас одеялом и переплетая ноги, пододвинул его к себе ближе, утыкаясь носом в лысую макушку. - Спокойной ночи, Росинка.