От ненависти до любви

Глава 4 "Когда в их отношениях что - то изменилось? Грандин и сам не мог с точностью сказать, что именно произошло. Однажды, вернувшись в Академию после летних каникул, он внезапно столкнулся с Ири..." Ар стоял на стуле и вешал приветственный плакат, жизнерадостно забивая гвозди в деревянную рейку. Ритм ударов моментально отозвался похоронным маршем на нервах Мистраля, едва успевшего войти под своды альма-матер и моментально взбесившегося от лицезрения открывшейся картины. Обычно декорации считались работой младших студиозов, низшего ранга, но чтобы один из старших сияющих занимался этим? - Немыслимо. Осознав, что Ири Ар игнорирует его, Грандин, как всегда сопровождаемый свитой поклонников и поклонниц, ощутил прилив холодной ярости. Он, управляющий студенческого совета, свято следил за соблюдением традиций и правил, но Ири Ар – единственный, кто плевал на все предписания. Вот и сейчас, забравшись на стул, он благополучно позорил честь "сияющих". Рядом, откровенно кокетничая, хихикали несколько девушек, а также вечно шатающийся за Аром Эльресто Ал, которого, к огромному огорчению Грандина, так и не выкинули из Академии. Поговаривали, что благодаря влиянию Ара "отверженец" взялся за ум и даже закончил семестр с высшими баллами. Ири Ар смеялся, и заставлял смеяться собой весь мир. Постепенно около него начала скапливаться приличная группка желающих помочь... "Знаем, что им всем от тебя нужно, солнечный мальчик!" Даже вешание плакатов этот идиот умудрялся превратить в грандиозное шоу. Правда, избавившись от "хвоста" и приближаясь к Ири с самой мерзкой ухмылкой на лице, Грандин не смог не признать, что ненавистный Ар, как всегда, до невозможности притягателен и ещё до большей невозможности наивен. Как можно с таким спокойным видом демонстрировать себя? Он ведь не может не понимать, что на него ПЯЛЯТСЯ! Вспомнив простодушную манеру Ири, Грандин мигом отмёл эту мысль. Как раз этот идиот может и не понимать. Он ведь не тупой, но, боже… Мысль о том, что Ири Ар может оказаться девственником показалась Грандину невероятно забавной. Нет, не может быть! Ири уже шестнадцать, с такой внешностью он просто не может оставаться невинным мальчиком, потому что слишком много вокруг толпится желающих избавить его от этого маленького недостатка. Ири потянулся и снял мундир, передавая его Эльресто. Судя по дружному приглушённому шелесту вздохов, белобрысый гад играл с огнём. Грандина едва не хватил удар. Снимать мундир в общественном месте? Да о чём он вообще думает, идиот? И это ничтожество находится в классе "сияющих" на одной с ним оценочной планке. Невероятно! Представить ЭТО в роли королевского представителя? Мир сошёл с ума, если преподаватели не видят подобной несуразности. Больше не в силах сдерживаться, Мистраль подошёл к стоящему на стуле Ири и, скрестив руки на груди, окинул увлечённого работой Ара нарочито оценивающим взглядом. При его приближении народ благоразумно поспешил разойтись. У всех сразу нашлись неотложные дела, и коридор подозрительно быстро опустел, придавая ситуации ноту абсурдности. И это мгновенное ретирование свидетелей, пекущихся о самосохранении, Мистраля… – нет, не забавляло, скорее, вызывало внутреннюю циничную усмешку понимания, что в их свите не оказалось храбрецов. Даже Эльресто Ал поторопился смыться, позорно отдавая прекрасного Ири на безжалостное растерзание. - Смотрю на тебя и каждый раз задаю себе один вопрос: как такое ничтожество, как ты, оказалось в моём классе? - задумчиво проговорил Грандин с таким недоумением будто и правда удивляется. Ири на мгновение повернулся, окидывая его пренебрежительным взглядом. И Грандин вновь ощутил эффект дежавю. Красота Ири могла сразить кого угодно, но то, что случилось с ним за лето, на секунду лишило Мистраля дара речи. Глаза, казалось, стали ещё синее, приобретя какой-то редкий фантастический оттенок весеннего неба, пухлые губы обозначились резче, так же как и остальные черты лица. Не изменился только нос. Маленький, изящный, немножко вздёрнутый, отчего лицо Ири сохраняло трогательно детское выражение. Это сочетание мужественности и детскости производило убийственно сексуальный эффект, и Грандин внезапно поймал себя на безумной фантазии: выбить стул, прижать к стене и впиться губами в дерзкий непокорный рот. Заткнуть языком этот источник вечного противоречия, исторгающий десятки гадостей в его адрес. Осознав направление собственных мыслей, Мистраль смутился, проговорив гораздо резче, чем собирался: - Итак, в первый же день – вызов всей общественности. Наш солнечный мальчик без этого просто жить не может. С каких пор ты выполняешь подобную работу, Ар? Денег не хватает? Займи у меня, я дам. Я, конечно, признаю, что ты тупой, но не настолько же! Будучи "сияющим", ты своим недостойным поведением унижаешь честь мундира, который носишь. Если для тебя это ничего не значит, не позорь своих товарищей. Нравится общаться со всякими... - он проглотил слово, - напиши заявление о переводе. Я сделаю всё возможное, чтобы удовлетворить твою просьбу. Ири посмотрел на него шальным взглядом и неразборчиво промычал, пожав плечами. Грандин заметил во рту у него несколько медных шляпок, и его снова затрясло от бешенства. - Повернись ко мне, когда я с тобой разговариваю, Ар! - приказал он ледяным тоном. - Иначе я стащу тебя со стула, вместе с твоим идиотским плакатом и заставлю его... съесть. Ири вздохнул и слегка прижался к стене, удерживая плакат локтями. Он осторожно вытащил гвозди изо рта и проговорил: - Слушай, Мистраль, отвали от меня, сделай милость. Мне, конечно, безумно льстит, что ты настолько соскучился, что готов общаться с моей задницей, но я сейчас занят. Может, ты не заметил, но своим появлением распугал всех, кто хотел мне помочь. И, Грандин, я снял мундир, чтобы не позорить, если тебя это утешит. Он снова засунул гвозди в рот и отвернулся, игнорируя его, как всегда. Это стало последней каплей. Грандин шагнул к нему и просто сдёрнул со стула, прежде чем сам успел сообразить, что, собственно, творит. Плакат полетел на пол, а Ири, неловко взмахнув конечностями, повис в воздухе, ухватив Мистраля за плечи, чтобы сохранить равновесие. Грандин растерялся ещё больше, чем Ири, который не заорал только потому, что рот оказался занят. Он замычал, и Мистраль опустил руки, ставя соперника на пол, даже не ставя, а давая соскользнуть вниз, вдоль своего торса. Ири Ар покраснел до самой шеи, заморгал. Казалось, он сейчас расплачется от злости или ринется в драку. А Грандин, абсолютно не понимая собственного поведения, протянул руку к его лицу и неторопливо выдернул гвозди из неплотно сомкнутых губ. - Ещё раз застану тебя за подобным занятием – и я сделаю всё возможное, чтобы ты вылетел из Академии с позором! - Мистраль сказал тихо, но таким жутким тоном, который обычно без труда вымораживал чувства у всех, имевших несчастье попадать под его гнев. Затем медленно взял растерянного Ара за запястье и вложил гвозди в раскрытую ладонь, зажимая пальцы. - Надеюсь, мы поняли друг друга, Ири? - прибавил он почти ласково, выделяя имя врага с особой зловещей интонацией. Подошёл к плакату, поднял и демонстративно разорвал, выразительно глядя в глаза сопернику. Лицо Ири побледнело. Он отшвырнул гвозди в сторону, сжимая кулаки и хватая себя за ладонь, в попытках вызывать Грандина на дуэль. - Ты и перчатки потерял? Неудивительно! - с презрительной ледяной насмешкой заметил Грандин. - Одолжить? Ири Ар стиснул зубы. Казалось, он сейчас взорвётся. Всё его тело напоминало натянутую дрожащую струну. Он стоял напротив Грандина, хмуря брови и кусая губы, отчаянно желая врезать ему, но, понимая насколько унизительно для дворянина спровоцироваться на кулачную драку, сдерживался из последних сил. Грандин созерцал чужое бешенство, выжидательно улыбаясь. Какая-то смутная мысль не давала ему покоя. Но ему очень хотелось, чтобы Ири ударил его. Или чтобы, чёрт подери, у мальчишки нашлась перчатка для вызова, и они смогли сразиться на дуэли. Тогда он на законных основаниях разберётся с этим взъерошенным мелким сопляком... И тут до Грандина дошло. В прошлом году во время стычек, отличаясь незначительной разницей роста в пользу Мистраля, они смотрели друг другу почти в глаза. А сейчас.... За прошедшее лето его противник, ненавистный Ири Ар, не вытянулся ни на единый сантиметр, и теперь золотистая макушка едва доставала Мистралю до уровня глаз, при том, что это чудо стояло в сапогах с каблуками. Ири, кажется, и сам понимал невыгодность позиций, и надо признать, его задранная голова с выпученными глазами выглядела невероятно забавной. Грандин не помнил, в какой момент его губы дрогнули. Он изо всех сил старался удержаться от истерики, уголки его рта нервно дёргались, а затем, подумав: "Да какого чёрта!" – он расхохотался, вытирая выступившие от смеха слёзы. - Ар, прости, я не знал. Не подумал, что у тебя могут быть такие серьёзные причины. Или комплексы? Хочешь, я поставлю тебя обратно? Хотя, ты знаешь, это не самый лучший... выход... Так же как и каблуки... Попробуй х-х-ходуулиии! Он тщетно сдерживал рвущийся наружу нервный смех, радуясь тому, что если кто-то и видит эту сцену, то предпочтет сделать вид, что не замечает. Потому что ледяной принц никогда не позволял себе проявления эмоций при посторонних. Ири подлетел к нему и влепил пощёчину. Наотмашь, со всего размаха. Смех моментально смолк, и между ними повисла жуткая гнетущая тишина, полная невидимых электрических молний, почти страшная в понимании произошедшего. - Я, - произнёс Ири, задыхаясь от бешенства, - вызываю тебя на дуэль, Грандин Мистраль! Ты... гнусный ублюдок! Глаза Грандина сузились в нехорошем прищуре. Очень хотелось ударить в ответ, не раздумывая, позволить кулаку вылететь вперёд, расквасить ненавистное лицо, но он сдержался. Медленно провёл рукой по скуле, словно стирая невидимый отпечаток чужой ладони, проступивший на коже унизительной красной пятернёй. - Вызов принят. Вечером в семь. Пустырь у монастыря дев! - отчеканил холодно, как по учебнику, и добавил, плюнув бешенством, - я заставлю тебя взять эти слова назад или вобью их в твою мерзкую глотку.