Сахар на дне

10 июня 2014       Походкой от бедра, с помадой на губах цвета спелой моркови — и когда только успела стать такой раскрепощённой? — к Кострову-младшему направлялась Вика. Ещё с десяти метров приметив улыбку на подкрашенных устах девушки, парень встал со скамейки, ухмыльнулся и, откусив кусочек своего мороженного, пошёл навстречу. Брюнет поздоровался и вручил Виктории нетронутый, чуть-чуть подтаявший шоколадный пломбир.       — Говори сразу, что хотела, потому что у меня через час тренировка, — не брезгуя равнодушием, проговорил он.

— Вика? — удивился Саша, когда, выйдя из душа, заметил два пропущенных звонка от девушки. Подняв телефон, парень провел пальцем по надписи и приложил мобильник к уху. — Привет, ты что-то хотела? — произнёс он, когда она почти сразу же подняла. — Эм, да. Не телефонный разговор. Мы можем встретиться? — Окей, — удивился парень снова, — давай сегодня в три. Парк у Ледового, знаешь? — согласившись, брюнетка бросила трубку, не дав ему даже попрощаться. — Странная какая-то... — прошептал он, надевая джинсы.

      — Ты на меня обижен? — спросила она, будто Александр не просил говорить, что нужно. Он закатил глаза и снова лизнул пломбир.       — Ближе к делу, пожалуйста! — раздражённо бросил Костров.       Виктория замялась, из-за чего Саша стиснул зубы. Она откусила мороженное и посмотрела ему в глаза. Ситуация бесила его, он еле сдерживался, чтобы не поторопить её. Внезапно девушка поцеловала его, но тот, быстро сориентировавшись, оттолкнулся от неё. В зелёных глазах* брюнетки читалось непонимание и удивление.       — Что такое?.. Я же тебе нравлюсь. Я понимаю, что обидела тебя, когда сказала, что люблю Андрея, но я врала... Я боялась, что если признаюсь тебе в своей симпатии, ты оттолкнёшь меня, вот и придумала эту историю с Кисляком... Прости.       — Вот ты даёшь, Вик, серьёзно... До тебя дошло, что ты мне нравилась только через три месяца? Серьёзно? — ехидствовал Костров, доедая холодную сладость. — Прошу заметить слово "нравилась". А теперь ты извини, мне пора. Adiós! — насмехаясь, улыбнулся он. Но когда он посмотрел за спину Виктории, улыбка сразу же сошла с его лица.       "И ничего я ему не нравлюсь. Накрутила себя... Вон уже девушку нашёл и обжимается по паркам с ней. Зачем тогда в больнице врал? Из жалости, наверное..." — думала Мэрайя, когда, направляясь в Дворец через парк, застала очень интересную картину, после чего вообще столкнулась взглядом с одним из персонажей сцены. Отведя глаза на спутницу молодого человека, Медведева удивлённо хмыкнула, ведь ничего красивого в образе Вики не нашла. Обычная белая футболка и красный сарафан.       "Ну, а в принципе, по одежде не судят", — мелькнула мысль в её светлой голове, но всё-таки Мэри случайно вспомнила, во что одета сама. Это было новое персиковое платье до колена с чёрным узором на груди. Сначала она хотела дополнить чудесное платье чёрными лодочками на, внимание, каблуке, но решила поберечь ногу, хотя в туфлях ходить умела.       Гордо подняв голову и проигнорировав парочку, русоволосая прошла мимо.       — Мэри, — воскликнул Александр, выйдя из ступора, — подожди!       — Привет, — закусив губу, поздоровалась она, будто ничего не случилось. — Кто это был? Твоя девушка? — на последних словах голос дрогнул, выдавая волнение Мэрайи. На лице Саши медленно расцвела ухмылка.       — Ревнуешь?       — Ты слишком большого о себе мнения! — воскликнула сероглазая, усмехнувшись. — Больно надо мне тебя ревновать! — продолжала она, опуская заблестевшие от радости глаза.       Брюнет, преградив левой рукой Медведевой путь, встал перед ней и поставил большую сумку с формой на близстоящую скамейку. Взгляд девушка не подняла. Холодные пальцы Кострова коснулись щеки Мэри, заставляя посмотреть на владельца. Он провёл подушечкой большого пальца по нижней губе русой, отчего уста студентки чуть-чуть приоткрылись.       Не выдержав напряжения, Александр впился в губы Мэрайи. Она тут же ответила и зарылась пальцами в чёрных волосах парня.       — Это просто моя знакомая, которая когда-то мне нравилась. Сейчас же она возомнила, что может делать всё и что все её любят, — через минуту тихо произнёс он, отстранившись на несколько сантиметров. — Ты не переживай, я тебя люблю, — выделив предпоследнее слово, добавил Саша.       — Тогда не дружи с ней, чтобы я не ревновала, любимый, — прошептала она, не открывая глаз, и легко, практически неощутимо коснулась устами его губ.