Шестилетнее чудовище

Несмотря на радости, у Северуса была куча трудностей, связанных с воспитанием Гарри. Особенно трудно было накормить этого ребенка. Гарри не любил ничего кроме продуктов, содержащих сахар, а от него, как и почти все дети, становился неуправляемым. Снейпу приходилось внимательно следить за количеством поедаемых сладостей, которые таяли прямо на глазах. Сложнее всего было покормить его здоровой едой, что всегда заканчивалось горячими спорами. *** — Ты не выйдешь из-за стола, пока не поешь хотя бы суп, — пригрозил Северус, сидя напротив своего сына, который вяло ковырялся в тарелке. Гарри медленно перемешивал содержимое тарелки, думая только о том, как же побыстрей расквитаться с обедом. Эта пытка продолжалась изо дня в день, но сегодня это затянулось уже почти на час. — О сладком можешь и не мечтать, — произнес мужчина, вставая из-за стола. Мальчишка фыркнул и попытался встать, но понял, что его приклеили заклинанием к стулу. Папа не шутит. Гарри взял ложку и, кривляясь начал есть, он не любил есть овощи и постоянно просил домовиков школы не приносить ему суп с овощами, но эльфы слушали только распоряжение профессора зельеварения. Снейп, повернув голову, следил за кривляющимся сыном. Он не был сторонником кормления Гарри до тех пор, пока у того не сведёт челюсть, но одно дело не заставлять ребенка есть много, а другое — заставлять съесть хоть что-нибудь. Гарри и так из-за своих пристрастий в еде не дотягивал до положенного для его возраста роста и веса. «Самое главное — контролировать ситуацию», — читал он в книге «Развитие детей», но пока ему это не удавалось, хотя он и пытался. — Папа, я все съел, — раздался из-за стола голос мальчика. — Молодец, а говорил, не можешь, — сухо похвалил мужчина, неловко потрепав его по черным волосам. «Подкрепляйте похвалу невербальными компонентами: улыбкой, объятием, поцелуем», — сразу же вспомнил он. Вот с этим у профессора реально было туго. Как он ни старался, вся его сущность была против улыбки, поцелуя и подобных знаков внимания, может быть, поэтому Лили и выбрала Джеймса. — Пап, — Гарри выжидательно посмотрел на отца. Снейп, видимо, задумавшись не сразу откликнулся на обращение. — Что? — Отклей меня, я хочу поиграть, — произнес Гарри, поелозив по стулу. Северус, спохватившись, взмахнул палочкой, отменяя заклятье. Гарри, поняв, что его ничто не держит, сорвался с места и помчался к своим игрушкам. *** «Накормили, полбеды», — произнес мужчина. Он-то как никто другой знал, что прогулки с мальчиком, особенно в такое грязное время года, как конец ноября, превращались в сущий кошмар. Перед его глазами предстала картинка грязного, в мокрой куртке со стекающими с нее дорожками грязи его ненаглядного ребенка. *** — Гарри, надень шарф и перчатки, — сказал Северус, заходя в детскую и видя, что мальчик уже почти оделся. — Не хочу шарф надевать, — заныл тот, неумело натягивавая ботинки. — Без него замерзнешь, — произнес зельевар, собственноручно замотав шарф на его шее, — ты же не хочешь провести все праздники в постели и пить невкусные зелья? — спросил он. Гарри быстро помотал головой, и покорно надел перчатки, и поправил на шее шарф. Они пошли гулять вокруг Черного озера. Валил легкий снежок, который тут же превращался в моросящий дождь. Северус поежился, он не любил конец ноября, всегда это слякоть и грязь. Гарри, похоже, это не слишком волновало, он бегал среди деревьев, пытаясь поймать ртом снежинки, которые тут же превращались в воду. Гигантский кальмар медленно передвигался в воде, которая уже начинала с одной стороны затягиваться хрупкой ледовой коркой. Северус с мальчиком устроился на берегу, показывая ребенку как запускать камни, чтобы они скользили по водной глади. Гарри как завороженный смотрел, как простые камешки скачут по воде, образуя после себя расходящиеся круги. Мальчик начинал злится, когда у него в очередной раз не получилось послать камень по воде, а Северус решил предотвратить капризы и недовольства сына, просто заколдовав «метательные снаряды». Теперь, как бы Гарри не кидал камни, они всегда прыгали, оставляя за собой не менее трех кругов. Стоило зельевару сесть на скамеечку рядом с деревом и на секунду выпустить из взгляда Гарри, как тот, потянувшись за понравившемся ему минералом, наступил на корочку льда, образовавшуюся у берега, и проломил ее. Он почувствовал, как ботинок заполняется холодной водой. — Если ты опять промочил ноги, то наша прогулка на этом прекращается, я тебя предупредил! — послышался голос мужчины, увидевшего, как ребенок стряхивает с ботинка воду. — Нет, пап, — послышался с берега неуверенный голос. Северус усомнился в своей постоянной бдительности, и они с Гарри пошли на полянку, откуда и начинался Запретный Лес. Мужчина уже не в первый раз замечал, что Гарри неодолимо тянуло в лес, словно магнитом. Так что зельевар постоянно напоминал ребенку, чтобы он не приближался к нему ближе, чем на расстоянии от домика Хагрида, который находился от леса в нескольких метрах, грозя нешуточным возмездием… *БУЛТЫХ! * Северус незамедлительно повернулся и увидел довольного Гарри, прыгающего по лужам на полянке. — Что ты делаешь, сын? — сердито спросил он, пожалев, что не успел наложить водоотталкивающее заклинание на одежду ребенка. — Прыгаю, — беззаботно ответил тот, стараясь высоко подпрыгнуть и забрызгать побольше пространства вокруг себя. — Ты промочил ноги, мы сейчас же идем домой, — выдавил Снейп и, демонстративно повернувшись спиной, пошел по направлению к замку. Гарри, решив, что не надо терять возможность порезвится, пока папа не смотрит, быстро лег в лужу и стал разводить руками и ногами, словно пытался сделать ангела. Снейп услышав подозрительный звук, повернулся и обомлел. С одежды мальчика стекала грязная жижа, ведь дело было после дождя. Мужчина за несколько больших шагов вернулся обратно и, взяв ребенка за руку, повел в замок. — Что это за фортель, молодой человек? — спросил Северус, идя с ним в подземелье с целью отмыть этого мерзавца. — Это не «фортель», — повторил неизвестное слово мальчик, — а ангелок, до зимы долго, а я хотел их сделать. Северус закатил глаза. «Из этого ребенка ангел, как из меня добрый дядюшка Подземелий, который напоит чайком и расскажет интересные истории. Ой, не бывать этому». *** Так как Гарри почти всегда приходил с улицы ужасно грязный, Северус уже привык загонять ребенка в ванную после прогулки. Сложность заключалось только в мытье головы, что Гарри не мог стерпеть ни в какую. Он любил исподтишка выплескивать воду из ванной или ни с того ни с сего обливать ни о чем не подозревающего отца. *** — Гарри, ты уже пришел? — спросил Северус, отвлекаясь от проверки работ, услышав звук открывающейся двери из коридора и топот маленьких ножек. Дверь в гостиную открылась, и перед Северусом предстал его ребенок, с ног до головы измазанный тягучей зеленой жидкостью. — Что за?..- начал было Северус, но осекся, ему было совсем не нужно, чтобы Гарри стал повторять за ним все дурные слова. — Гарри, скажи, в какой грязи ты извалялся? Ребенок стоял и смотрел, как с его обуви стекала грязная ярко-зеленая масса. Северус решил оставить этот вопрос риторическим, ему было ни к чему знать, что его сын помогал первокурсникам Гриффиндора красить пол в кабинете зельеварения. — Значит так, живо в ванную, — распорядился мужчина, — буду тебя отмывать. Зельевар знал, что сейчас поднимется буря протестов насчет мытья головы, но Гарри понуро проследовал в ванную, по дороге кидая на пол грязную куртку. Мужчина поднял ее двумя пальцами и, вытащив палочку, прошептал: «Экскуро», стерев с куртки краску. Войдя в ванную, он начал набирать воду в ванную, пока Гарри стягивал с себя такие же грязные, как куртка, брюки. Когда мальчик разделся, Снейп скомандовал: — Давай, залезай в ванную, тебя надо отмыть. Гарри подошел к бортику ванной и провел рукой по воде: — Горячая, — заныл он. — Вода нормальная, не придумывай, — отрезал Северус, беря ребенка подмышки и сажая в воду. Первые несколько секунд, Гарри старательно стремился выбраться из ванны, но, постепенно привыкнув, стал шлепать рукой по воде, стараясь поднять как можно больше брызг. После десяти минут таких забав Гарри сидел в ванне, покрытой густым слоем пены и запуская фрегат по искусственным волнам. На полу под ванной уже натекла целая лужа мыльной воды, которую Гарри по неосторожности выплескивал во время игры. Северус взял с полки шампунь и приготовился к шторму. — Сынок, давай, я тебе голову вымою… Гарри тут же оторвался от своей игры и большими зелеными глазами посмотрел на отца. — Нет! — тут же сказал он и закрыл голову руками. Мужчина, привыкший видеть такую картину, убрал руки от головы и стал без лишних слов намыливать голову мальчику. Гарри же в то время просто старался давить на жалость, своими слезами и скулёжом: — Щиплет, папа! Неприятно! Северус чувствовал, что в такие минуты его считают извергом, безжалостным и жестоким инквизитором, который только и делал, что мучил детей, по версии Гарри, который только и делал, что жаловался профессорам на то, как его отец расправляется с сыном в ванной и какую головомойку, в буквальном смысле, устраивает ему. Убедившись, что краска стерлась с волос, Северус вылил чистую воду на голову Гарри из кувшина, смывая остатки шампуня и вытащил его из ванной, укутав в зеленое махровое полотенце. Для Гарри вылезание из ванной означало начало еще одной пытки — расчесывание его волос, поэтому он, поспешно спрыгнув с табуретки, попытался спрятаться. — Так, куда ты собрался? — послышался голос зельевара. — Тебя надо расчесать. — Нет, папа, не надо, — заныл Гарри, отчаянно мотая головой. Усадив ребенка на стул и придерживая одной рукой за шею, мужчина начал аккуратно расчесывать запутанные волосы. Успокоившись, Гарри перестал размазывать слезы по щекам, а смотрел на себя в зеркало. Постепенно волосы ребенка стали приходить в какой-то порядок, и Северус, отложив расческу, торжественно сказал: — Все! В глазах Гарри читалась благодарность и нескрываемая радость, что эта пытка наконец-таки закончилась. Он, скорчив умилительную гримасу, задрав нос, вышел из ванной, по привычке взлохматив рукой только что уложенные волосы… *** «Не, помыть, накормить — это все ерунда по сравнению с тем, что дается с детьми тяжелее всего», — рассуждал Северус. Если каждый ребенок индивидуален и у каждого свое трудности и свой подход, то проблема на все времена остается неизменной. Гарри, как и всех детей его возраста, было невозможно уложить спать. И хотя Северус установил начало комендантского часа в 21:00, засыпал он не раньше одиннадцати, а то и полуночи. Северуса это ни в какую не устраивало, ведь он сам к этому времени уже валился с ног после тяжелого трудового дня. Сначала это был строгий тон, заставляющий мальчика лечь и спать, по прошествии получаса Северус шел на попятную и соглашался почитать ему еще одну сказку, погладить по головке или рассказать что-то. На ребенка это действовало, но не всегда. Сложно было предугадать, в какой момент Гарри заснет, а в какой будет слушать всю историю от начала и до конца. Северус был хитёр в этом вопросе, он старался выбирать не очень интересные темы для рассказов, которые Гарри не слушал, а сразу засыпал, давая возможность уставшему отцу тоже идти на боковую. *** Без десяти девять Северус пошел в детскую. — Гарри, через десять минут ты идешь спать, — произнес голос из-за открывшейся двери. Гарри сидел на кровати в пижаме и играл со своими игрушками. Мальчик скривился, по его мнению, игра только началась, и он не был готов заканчивать в данный момент и через десять минут точно. А еще его раздражало то, что папа не стал читать ему сказку, аргументировав это плохим поведением мальчика. Через положенных десять минут дверь снова открылась. — Сын, все, ложись спать, — скомандовал мужчина. Гарри старательно делал вид, что он занят игрой и не слышит слов отца. — Гарри, я не буду больше повторять, — уставший за этот день со всеми курсами, студентами, отбывающими наказания, и проверкой домашних эссе пятых и седьмых курсов, Северус не был в состоянии спокойно реагировать на прямое неповиновение сына. «Многие шестилетние дети начинают противоречить родителям и вступать в оппозицию с ними. Довольно частое поведение шестилетних детей — игнорировать указания родителей. В это время взрослые должны показать свою значимость и не потакать плохому поведению…» — Северус настолько часто встречал эту фразу в книгах по воспитанию, что мог говорить цитатами, но одно дело написать, а другое применить на практике. Взмахнув палочкой, он отправил все игрушки, с которыми играл мальчик в коробку, стоящую в углу комнаты. Ребенок недовольно воззрился на него. — Папа, я не хочу сейчас спать. Я хочу играть, — проговорил Гарри для пущего вида ударил кулачком по кровати. — Это не обсуждается. Ты должен лечь. И вообще, что это за манера, сын? — постарался приструнить его отец. — Почитай мне сказку, — заныл мальчик, чем все сильнее раздражал мужчину, — я не засну без сказки. — Я тебя предупреждал, ты наказан, и сказку я тебе сегодня не почитаю, — стараясь не отступать, произнес Северус, хотя был готов прочитать мальчику хоть несколько сказок, главное, чтобы он не расстраивался, но вовремя сдержал себя. Гарри лег на подушки и накрылся одеялом и демонстративно отвернулся от двери. — Спокойной ночи, сын, — на автомате произнес зельевар. Гарри не ответил, фальшиво посапывая, изображал обиженного. Снейп не стал докучать ему наукой, прекрасно понимая, что капризы и такое поведение — всего лишь усталость ребенка. Мужчина оставил ночник и вышел за дверь. На часах было девять двадцать, и Северус сидел за столом, выпивая третью чашку кофе, составлял планы уроков, что давалось ему очень тяжело. Вдруг он услышал подозрительный звук из спальни. Зайдя в детскую, Северус увидел бодрствующего мальчика, который копался в коробках с игрушками. — Позволь узнать, почему ты не в постели? — спросил Северус, стараясь не испугать стоящего к ему спиной мальчика. Он попытался взять ребенка на руки, и, когда тот начал выворачиваться, ощутимо шлепнул того по попе и уложил в кровать. Северус уже окончательно смирился со своей беспомощностью, как вдруг мальчик сказал: — Я не могу уснуть без игрушки, — жалобно произнес ребенок. «Вот я придурок», — мысленно хлопнул себя по лбу мужчина. Он призвал заклинанием оленя и вручил ему любимую игрушку. — Зачем ты меня ударил? Ты сам говоришь, что драться нельзя, — поднял на него большие зеленые глаза мальчик. — Прости, малыш, — вздохнул Северус, — я не сдержался. Мне не следовало так делать и кричать на тебя. Гарри на этот раз потянулся к папе, обняв того за шею. Снейп уткнувшись носом в черные волосы сына вдыхал аромат детского шампуня. Он держал мальчика на руках, пока тот не заснул, нежно гладя спину. Через десять минут Гарри заснул, прижимая одной рукой игрушку, а другой все так же сильно держался за шею отца. *** Хуже непослушного Гарри может быть только больной, заболевший, все такой же непослушный Гарри, это Северус уже понял давным-давно. Несмотря на то, что эмоции Снейпа были всегда глубоко внутри, его сердце начинало обливаться кровью, когда Гарри заболевал. В ход шло все, чтобы только развлечь маленького мальчика, который не мог подолгу лежать в постели без дела. Так же было невозможно давать ему какие-то лекарства и приходилось часами упрашивать не вытаскивать градусник изо рта. В такие моменты Северус готов простить все шалости и причуды мальчика, лишь бы он побыстрее выздоровел. *** Тишина… Тишина?.. Такого не было ни разу за пять лет. Северус поднялся с кровати, когда было уже одиннадцать. Он не на шутку забеспокоился, ведь Гарри даже в выходные просыпался ни свет ни заря. Он пошел в комнату мальчика, чтобы узнать, в чем может быть дело. В комнате было темно, и с порога нельзя было различить, что происходит в ней. Лишь спустя несколько секунд он понял, мальчик спит. Северус приблизился к кровати и услышал очень тяжелое дыхание ребенка. Он аккуратно накрыл его одеялом, которое сползло с кровати, и потрогал лоб — у ребенка была температура. Северус, решив не будить мальчика, пошел в другую комнату, поняв, что надо действовать. Через полчаса в дверях гостиной показался ребенок, который еле стоял, дрожа всем телом. — Папа, мне плохо, — прохрипел он и начал потихоньку оседать на пол, не в силах устоять на ногах. Северус кинулся поднимать его. Взяв ребенка на руки, Северус отнес его обратно в детскую и хорошенько закутал одеялом. Как только мужчина вытянул руку, чтобы прикоснуться ко лбу, мальчишка начал отчаянно крутить головой. — Ну же, Гарри, надо определить, есть температура или нет, ну, не хочешь так, давай по-другому, — он вытащил палочку и взмахнул ей. Из-за двери прилетела маленькая сумочка, из которой, поискав, Северус извлек обыкновенный ртутный градусник. Встряхнув его, он приказал мальчику открыть рот. Гарри неохотно взял градусник, тут же скосив глаза и наблюдая за шкалой. Выждав пять минут, Северус посмотрел на градусник. «Да…37,8°, дело плохо», — протянул про себя он. Так как Северус не отличался умением правильно поставить диагноз, он все-таки мог отличить ветрянку от простого насморка, но чтобы подстраховаться, он решил пойти за мадам Помфри. Через несколько минут она стала осматривать больного, чихающего мальчика, который только и делал, что хлюпал носом. Она слушала его легкие стетоскопом и осталась недовольна его тяжелым дыханием. Также мальчик пожаловался на такую боль в суставах, что можно было бы предположить, что он пробежал вчера несколько километров. Обследовав глаза мальчика с помощь света из палочки, мадам Помфри вынесла окончательный вердикт. — У мальчика обыкновенный грипп, — сказала она, убирая стетоскоп и гася свет на конце волшебной палочки, — советую давать перченую настойку два раза в день, можно растереть грудь какой-нибудь согревающей мазью, можно положить на лоб холодный компресс и сделать массаж от крепатуры, конечно, надо соблюдать постельный режим, также можно дать на ночь зелье Сна без Сновидений — он должен хорошо выспаться, — Северус кивнул. Когда мадам Помфри удалилась, Снейп погладил Гарри по горячему лбу и тихо произнес: — Сейчас мы будем тебя лечить. Ребенок проворчал что-то невнятное, но Северус уже не слышал этого, он пошел делать компресс. Снейп вернулся с холодным полотенцем и бережно положил его на пылающий лоб мальчика. Ребенок заметно расслабился, почувствовав холод на лбу, он лежал, не шевелясь, только изредка поворачивая голову и слабо улыбаясь. Следующие часы Северус ни на шаг не отходил от него: от то и дело поправлял сыну подушки, то менял компресс, то рассказывал сказки. Незаметно пришло время обеда, мужчина принес ребенку тарелку с жидким супом и булочками, который Гарри безоговорочно съел, только потому, что отец кормил его с ложечки, а тот только и делал, что открывал рот. Гарри, как и любого маленького ребенка, было трудно удержать в кровати. Мальчик так и норовил выпрыгнуть, но Северус возвращал его обратно, грозя заклинанием приклеивания. Дальше по расписанию шел послеобеденный сон. Северус полчаса рассказывал сыну истории из своей молодости и школе. Постепенно глаза Гарри слиплись, и он заснул, положив руку под голову. Снейп победно улыбнулся. «Наконец-то». Он поправил одеяло и чмокнул мальчика в макушку. «Ангелок, когда спит, и маленький бесенок, когда бодрствует», — хмыкнул зельевар. * — Гарри, тебе надо принять зелье, — настойчиво произнес мужчина. — Нет, — помотало головой шестилетнее чудовище. «Ну вот, началось», — с грустью подумал зельевар, держа в руках перечное зелье. После сна Гарри заметно приободрился и уже нашел причину разыграть скандал. Северус решил, что будет действовать по плану «а»: уговорить мальчика на прием столько невкусного лекарства, от которого, вдобавок, идет пар из ушей. — Сынок, если ты не примешь, то ты не сможешь выздороветь, — произнес Северус, держа наготове наполненную ложку буро-красной тягучей жидкости. — Но я не хочу это пить! — запротестовал мальчик, зарываясь головой в подушку и для надежности накрываясь одеялом. — Я тебе дам коробку печенья, если ты будешь послушным мальчиком, — попробовал уговорить мальчика отец. «А что остается? Идти на попятную либо найти более либеральный способ решение этой непростой задачи». Ответом ему было глухое: «Нет», которое раздалось из-под одеяла. «План А начинает давать трещину… Да кого я обманываю, он проваливается…» — Северус тихо выругался. — Тебе надо выпить всего ложку, не будешь слушаться, дам еще одну ложку, а потом еще одну, ясно? Так что выбирай. Груда одеял пошевелилась, и вскоре из нее показалась растрепанная голова мальчика. — Я согласен на ложку и пачку печенья, — произнес он, открывая рот. Он безоговорочно проглотил все положенное зелье и уставился на Северуса, прося коробку. Северус, покорно вздохнув, протянул ему пачку овсяного печенья. Сделка состоялась. * Пришло время ложиться спать, и Северус уже валился с ног. Но он крепился, так как впереди надо было уложить мальчика и надеяться, что за ночь ему станет лучше. Лежа в постели, Гарри понял, что у него затекли ноги и спина, и он не прекращал ныть по этому поводу уже несколько часов, поэтому Северус пообещал ему сделать массаж. Войдя в комнату, Северус увидел мальчика, играющего со своими игрушками на кровати. Увидев папу, тот сразу прекратил игру и протянул к нему свои ручонки. — Папа, у меня болят ноги, — произнес ребенок с притворными слезами, надеясь вызвать у отца жалость. — Ложись, — сказал Северус, — я сделаю тебе массаж. Гарри с радостью лег на живот, вытянувшись на кровати во весь свой рост. Северус начал растирать затекшие конечности ребенка, а тот начал пищать от восторга. После получаса такого массажа у зельевара просто болели руки, но он упорно скручивал и потом выпрямлял мышцы сына. Вскоре мальчик заснул. Надеясь что он проспит так до утра, отец положил ребенка в кровать и хорошенько укрыл. Когда Северус собирался выйти из комнаты, мальчик спросил, не открывая глаз. — Папочка, а ты все время будешь со мной? — Конечно, малыш. Всегда…