hybrizein.

Стук становится настойчивее с каждой секундой. Бэкхён понимает, что деваться некуда, и что в лучшем случае его дверь будет вышиблена Чанёлем собственноручно, а в худшем – его бездыханным телом, втолкнутым в квартиру Бёна полицейскими. Он бесшумно, словно по воздуху, двигается на кухню, хватает нож и идёт обратно к двери. Трясущаяся рука прячется за спиной, кончик лезвия поддевает ремень халата. Дверь открывается. Чанёль плавно и весьма величаво проскальзывает вглубь квартиры и озирается, так, будто бы перед ним стоит риелтор, а он – потенциальный обладатель нового жилища. Бэкхёну примерно так и казалось: он был готов на всё, даже съехать немедленно, лишь бы рядом не стоял Пак Чанёль, имя которого все ещё впечатано чернилами в кучу протокольных листов. Бён прокручивает в голове самые разные варианты побега из квартиры, успевая подумать о том, как глупо он будет выглядеть в тапках и халате с ножом в руках посреди улицы. Непомерно прочная нить законопослушности и морали трещит в нём, расползаясь на тонкие прядки сумасшествия и страха. Чаша отчаяния переполняется, паника преодолевает края сумасшествия. - Кофе? – по-хозяйски предлагает (или просит - неизвестно) Чанёль, снимая пальто. - Я попросил не трогать меня. Ты сам-то понимаешь, что я могу отсидеть больше, чем ты, если меня уличат в сотрудничестве? – Бэкхёна дёргает от последнего слова, будто бы он уже помог убить полдюжины обыкновенных людей. - Какой неразумный Бён Бэкхён, - Пак наклоняется к Бэкхёну и толкает того пальцем в лоб, словно обоим по десять, – Вроде бы вполне осознанно обвинял меня в убийствах и бескрайнем сумасшествии, доказывал, что пребываю в состоянии аффекта, а сейчас требует, чтобы я осознал, как подставляю его, – его жест повторяется. Бэкхён пошатывается и на секунду замирает на пятках, после чего чувствует боль в костяшках ладони, яростно сжимающей рукоять ножа. Кончик упирается в поясницу и колет сквозь халат, чужие пальцы властно сцепляют его собственные, заставляя их напрягаться и сгибаться в фалангах. Чанёль прижимает Бёна к себе и наклоняется через его плечо, неаккуратно вытаскивая нож из чужих рук. В оцепенении пальцы Бэкхёна не успевают разжаться, и тупая боль задевает кожу. Стук ножа об пол где-то в проёме кухни отдаётся в них пульсом. - Вали, - Бэкхён пользуется случаем и проворно выскальзывает из ослабившейся хватки рук Пака, тут же указывая на дверь. – Я обещаю, что не сдам. Чанёль с изумлением переводит взгляд с рук на лицо Бэкхёна, перехватывая ту, что, подрагивая, висит в воздухе. - Тебе не это нужно, - он встаёт так плотно, что его ухо касается щеки Бэкхёна; язык Пака скользит по среднему пальцу, подрывая путь алой струйки крови. Бён поспешно отстраняется, получая в ответ жжение в пальцах – чужие зубы сжимают порез, не давая ему двинуться. Он начинает истошно кричать, пока рука со шлепком не затыкает его. Горящие щёки сжимают сильные пальцы, Бэкхён несильно ударяется сгорбленной спиной об стену. Чанёль пальцами зарывается в волосы, подушечками массируя затылок и призывая Бёна успокоиться. Пак усмехается. Бэкхён и не думает успокаиваться. Его ладони упираются в грудь, но он быстро сдается. Пальцы саднит от соприкосновения с жёсткой тканью рубашки, и он, закатывая глаза, проводит вниз до самых краёв, до невыносимой боли сжимая их и оттягивая. Пересохшие губы Пака ведут по скуле, словно наждачная бумага, тут же сменяясь горячим языком, успокаивающим чувствительную кожу. Руки невесомыми движениями стягивают неподатливый халат с плеч, губы спешат за пальцами и спускаются по напряжённой шее, обжигая её громкими выдохами. Бэкхён слабо цепляется за воротник уже измятой рубашки, чувствуя озноб на плечах как остаток от мокрых следов. Его встряхивает на каждом соприкосновении, голова тяжелеет и падает грузом назад, шея напрягается ещё больше, а плечи расслабляются под напором давящих пальцев. Чанёль бьётся зубами о кости ключиц, засасывает кожу на рельефных линиях грудной клетки, медленно спускает руки на талию и властно поднимает ватное тело на руки, тут же водружая его на столик. Он неторопливо развязывает узел ремня на халате, не прерывая зрительного контакта, и зло ухмыляется, видя закатывающиеся глаза обмякшего Бэкхёна. Его огромная ладонь слишком уместно смотрится на талии Бёна, слишком плотно прилегает к вздымающейся груди, будто выточена по изгибам, слишком сильно обжигает кожу, под которой размеренно течёт поток еле ощутимого тока. Бэкхён лишь прикрывает подрагивающие веки, пока руки напористо водят по его оголённым плечам и груди, исследуя, спускаются по бокам на бёдра, с бёдер пальцами на тазовые косточки. Надавливают, сжимают, затем снова аккуратно очерчивают и спускаются ниже. Чанёль опускается на уровне чужого живота, чувствуя, как тело вяло подрагивает от его дыхания ниже пупка. Он дразнит невесомыми прикосновениями, заставляя Бэкхёна подниматься на мыски, отталкиваясь ногами от пола, до которого еле достаёт. Он ловит кожей каждый самодовольный смешок, вырывающийся из-под плотно прижатых к нему губ, каждый выдох, непроизвольные стоны и прикосновения языка. Бэкхён перестает выдыхать, медленно, рывками заполняя лёгкими излишним воздухом, чтобы выдохнуть в самом пошлом стоне, который он, как ему казалось, мог издать. Чанёль постепенно заполняет его, и Бён теряется в переизбытке обжигающих грудь чувств и ленивых поцелуев. Он скользит по злосчастным листовкам и письмам, халат неприятно трётся об разгорячённую вспотевшую спину. Они двигаются в одном темпе, размеренно и вязко. Чанёль терзает себя глубоким порезом на чужих пальцах, сдавливая запястье до посинения и вылизывая каждую из фаланг, не давая крови снова течь по побелевшим пальцам, а Бэкхён терзает себя Чанёлем, двигающимся так ритмично и мягко, что пальцы сводит судорогой, а мышцы живота – мёртвой петлёй. Свисающей со стола руки Бэкхёна касается тревожно вибрирующий телефон, на красном фоне белыми буквами вырисовывается «Чондэ». Бён ловким движением руки хватает его и отвечает до того, как это замечает Чанёль, продолжающий медленно устилать шею Бёна поцелуями. Он замирает. - Да, Чондэ? – голос Бэкхёна бесконтрольно дрожит. - Бэкхён. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, и не хочу зря тебя тревожить. Я знаю, что ты никогда бы не сделал такого. Просто скажи мне, чтобы я успокоился. Чанёль превратился в слух и напрягся: если сейчас он помешает Бэкхёну, то его немедленно найдут. - Что сказать? - Скажи, что ты не имеешь к этому никакого участия. Выдох получился рваным и нервным. Бэкхён прикрыл глаза. - Чондэ, ты же прекрасно знаешь. Я абсолютно ни при чём и сам хочу распутать это дело. Вы не нашли Пака? - Нет. В квартире его нет. - Я могу выслать тебе адрес его работы. Наверняка он там. - Спасибо, Бэкхён, - последовал тяжёлый вздох. – Надеюсь, мы скоро покончим с этим ублюдком. - Я тоже, Чондэ, - Бэкхён поспешно бросает трубку. Его губ касается слегка заметная ухмылка.

⋋⋌⋋⋌⋋⋌

Камера снимает незамысловатый городской пейзаж, задевая острые макушки высоток. Объектив задевает край крыши, на которой стоит снимающий. Он со смешком регулирует зум и направляет на людей, снующих по улице. Затем на себя. - Если честно, я знал, что буду не единственным актёром в главной роли, - он с сосредоточенным видом вытирает объектив, обращаясь к кому-то и продолжая съемку. – Ты готов? - Спроси у него, - за кадром слышен знакомый голос. Снимающий переводит камеру. - Ты готов, Сехун-а? – Бэкхён кладёт перемотанную бинтом ладонь на плечо Сехуна, нервно вскрикивающего и дергающегося на стуле. Бён прислоняется головой к макушке О и слащаво улыбается в камеру. Чанёль за кадром смеется, затем откашливается, как только в руках Бэкхёна появляется топор. - Камера, - медленно проговаривает Пак. Его голос сквозит нетерпением. – Мотор. Бэкхён еле заметно облизывает пересохшие губы и незначительно проводит лезвием по плечу брыкающегося Сехуна. Через пару секунд в кадре слышен громкий хохот и истошные крики сквозь плотный кусок ткани.