Грозовой перевал

                           Они почти успели. Тяжёлые кованые ворота с грохотом упали за спиной огромного воина, ведущего под узду уставшего, гружённого двумя седоками коня.       Каунские лорды почти не уходили за пределы своей долины. Сорнский замок нерушимой преградой восставал в расщелине между высокими горными хребтами, на границе тёмных и светлых, защищая их друг от друга. Почти всегда, пока один из высоких лордов и глав кланов не посчитает нужным отомстить за обиды былого и захватить новые и более цветущие земли за пределами Каунской долины, никто не спешил покинуть спокойный родной дом. Но тёмная магия разрушительна не только для окружающих, она настолько зла и сильна, что изнутри поедает своего хозяина, воспламеняя самые страшные чувства в человеке.       Чтобы обуздать тьму, нужно не только желание. Нужно родиться способным сдерживать магию в себе.       И, конечно, нужна сама тьма.       По ту сторону горного кольца, защищающего Каунскую долину, царила светлая магия. Она пробуждала раньше к жизни природу после зимних холодов и отгоняла их до последнего. В Академии Бранса света было так много, что Дрейру она причиняла боль, просачиваясь сквозь щели между затворёнными ставнями, под дверью, вместе с едой и питьём. Свет будто въелся в каждый камень здания. Когда-то давно сильный маг умер на той земле и оставил после себя столько магии, что его стали почитать настоящим святым. А потом на том месте воздвигли стены Академии, где собралось столько юных адептов света, что тьма не в силах была противостоять.       Дрейр возненавидел Академию в тот же момент, как там оказался.       Но вокруг Обители сгустились мрачные тучи, чаще и чаще разрождающиеся противным мелким дождём. Дрейр, так давно не видевший родной замок, ощутил нечто вроде укола грустных воспоминаний. Даже если бы ему никто не указал на Обитель, он бы знал: здесь живут тёмные маги.       Некогда на холме у слияния двух небольших рек поселились монахи трёх богов и трёх богинь. Местные, тогда ещё дикие племена часто нападали на них, и «чёрные» научились строить высокие стены из кирпича, чтобы защитить жизни и скромный скарб. Земли округи не приносили хорошего урожая, постоянная опасность превращала пристанище монахов в мрачный одинокий скит на пустоши.       В Обитель ссылали неугодных «Чёрному патриарху» жрецов, нарушивших обеты монахов, наглых юнцов, чьи отцы желали избавиться от лишней головной боли. Пристанище превратилось в тюрьму, затерянную среди бесплодной пустыни. Потому неудивительно, что тёмных заперли здесь под надёжной охраной после окончания войны и «охоты».       Так рассказывал ему Айрон ещё в Академии. А теперь за ним самим заперты крепкие ворота.       Они опоздали всего немного. Они не смогли догнать Эраса Полатера вовремя, а теперь в крепости знают о надвигающемся враге — кучке разрозненных целями магов и даже не магов.       — Как мы будем брать эти стены? — напряжённо пробормотал Дрейр. Они только добрались до холма, где оканчивалась лесная тропа. Уставшие кони опустили головы и тяжело выдыхали, вздрагивая и перебирая копытами. Морось не прекращалась, сырость проникала до костей и суставов, и Дрейр кутался поплотнее. Искалеченное тело ныло, пробуждая застарелую боль в шрамах, но душа мучилась ещё сильнее. Он видел, как за Айроном, связанным и перекинутым поперёк седла, закрылись ворота.       — Я хотел использовать светлого и попасть в Обитель, а потом изнутри её взять, — мрачно ответил Дварж. — Но теперь они знают о нас и ждут.       — Ждут, — повторил Дрейр. В первую очередь, ждёт Айрон. Ждёт его. Почему-то Дрейр ни капли не сомневался в бессмысленных своих мыслях. Когда-то давно он дни и ночи ждал в подвале Маристеля Стрина родных или тёмных. Потом ждал смерть. А пришёл почти вечность спустя он, Айрон Дорн. — Тогда мы должны пойти напролом.       — Не глупите, лорд Каунский, — поморщился Розенгард Дварж. — Мы сильны, сильнее дюжины светлых, но отнюдь не бессмертны. Метко пущенная стрела, которую вы или я не успеем отвести, лишит нас жизни и всех остальных последнего шанса выбраться и восстановить наши кланы. Нам необходимо найти слабость в их защите. Здесь наверняка есть подземелья для тёмных и тайные проходы...       — Они этого и ждут. Что мы опять полезем под землю, словно крысы, где мы совершенно беззащитны без нашей магии. Мы сильны только Тьмой. И только ею должны победить, — отрезал Дрейр.       — У тебя есть план? — поинтересовался Дварж, едва скрывая раздражение.       — У меня нет плана! — взорвался Дрейр. Глаза дёргались, он чувствовал, как оттягивается край век. — И мне он не нужен!       Не слушая возражений и окликов, Дрейр двинулся вперёд. Пологий склон рассыпался под ногами, строил козни, как светлые за стенами Обители. Розенгард попытался остановить лорда, но отшатнулся от кинутой в него молнии. Дрейр не слушал, он шёл вперёд. Руки дрожали, земля после дождей превратилась в грязную жижу, в которую ноги проваливались до колена. Разозлившись, Дрейр резко замахнулся — и дорога затрещала, покрываясь ледяной коркой. Тёмный выбрался на лёд, дёрнул плащ, но так и пошёл, оставляя разводы на снежных узорах. Впереди, там, куда устремился его безумный взгляд и где он чувствовал потерянные ниточки к единственному важному для него человеку, затрепетали чужие силы, легли стрелы на запевшую тетиву и болты во взведённые арбалеты.       Лёд добежал до первой реки, над которой нависал грубый каменный мост. Бурные воды не пожелали замерзать, лёд встал на дыбы, будто армия, сошедшаяся в смертельном сражении. В бойницах крепости неумолимо целились твёрдой рукой стрелки, хотя иней уже вбирался по камням, цепляясь за щели и мох. Тёмный давно пересёк черту, с которой они могли попасть в цель без колебаний.       Перед мостом Дрейр остановился и закутался поплотнее в плащ. Тьма, уходя в окружающее, оставляла после себя ноющую пустоту. Такую же, как и в душе после исчезновения Айрона.       — Не двигайся, тёмный! — предупредили с башни. Дрейр присмотрелся. Среди пяти-шести человек, стоявших за зубьями крепости, выделялся человек высокого роста. Именно его громовой голос обращался к тёмному. Дрейр вспомнил слова Крайвена о верзиле, забравшем Айрона с поля боя в деревне. — Отзови свою магию!       — Верни мне моё! — закричал тёмный, подняв бледное лицо. Кто-то отшатнулся, испугавшись выражения неистовой ярости, и случайно задел крюк арбалета. Взвизгнула тетива, рванулся болт в одинокую фигуру у моста. Дрейр забыл о холоде, ему стало жарко, и он с лёгкостью взмахнул рукой, встречая опасность молнией. Молния испепелила на ходу болт и полетела дальше, взметнулась над зубьями крепостной стены и исчезла в сером небе.       — Сдавайтесь, тёмные, — прогремел тот же голос. — Вам не проломить стены Обители.       — Верни мне моё! — повторил Дрейр. — Иначе мы убьём всех вас!       — Если вы не сдадитесь сами, то мы будем убивать каждый день по одному тёмному, — холодно сказал Эрас Полатер. — Пока не убьём всех.       — Нет! — Рука Дваржа вцепилась в локоть Кауна. — Они не должны умереть! — прошипел старик едва слышно Дрейру. Тёмный лорд уставился с ненавистью на Дваржа, потом на высокие каменные стены. — Вернёмся, лорд Каунский, прошу. Мы должны вытащить их живыми.       — Верните Айрона Дорна! — крикнул Дрейр, отдёрнув руку. Чёрные глаза с жадностью впились в верзилу. Эраса Полатера было плохо видно, но в ответе слышалось настоящее бешенство.       — Айрон Дорн понесёт наказание за предательство. Он будет казнён, как только суд вынесет приговор.       — Если хоть волосок упадёт... — прорычал было Дрейр, но его остановил Дварж. Старик был ещё бледнее, чем лорд. Сильной рукой он схватил тёмного и потянул подальше от крепости.       — Не смейте! — помотал головой Дварж, и он был явно зол. — Если мы потеряем наше молодое поколение, мы умрём. Пройдут века, прежде чем вырастут новые тёмные и разведают тайны нашей магии. Мы не можем рисковать ни одной жизнью!       — Если они убьют Айрона, мне неважно, кто выживет, — бросил Каун и пошёл прочь от крепости и от Дваржа, шагая быстрее и быстрее. Крайвен, Товир и Салар уже разбили лагерь, разожгли, не таясь, огонь и молча занимались делами. Мальчишка ухаживал за лошадьми, а светлый целил тёмного, чья рана всё ещё давала о себе знать ноющей болью. Дрейр мог бы поклясться, что его сердце и душа страдают во много крат сильнее от разлуки с Айроном.       Дварж напрасно пытался втянуть своего лорда в беседу о тактике и стратегии. Сидя полукругом у костра, старик чертил на земле планы Обители, которые давно знал на память лучше, чем сами жители крепости. Уже много лет Дварж готовился к вызволению тёмных из стен неприступной тюрьмы, однако именно сейчас все варианты отметались один за другим. Крайвен не пришёл в себя, Салар мог лишь слабо помочь ловкостью и смелостью, Дрейр же предпочитал идти напролом. К вечеру ему стало хуже — холод шёл от сырой земли, поднимался выше и тёмный маг с трудом мог думать о чём-то, кроме тепла и защиты, которые мог принести ему только Айрон.       Дрейр бы согласился отрезать обе руки, лишь бы его Пёс был рядом.       Под прикрытием тумана, поднявшегося от реки, наползали ужасы прошлого. Среди деревьев бродили тени от костра, которые Дрейру мерещились Маристелем Стрином и армией светлых. Вздрагивая от каждого шороха, от крика взметнувшихся в небо птиц, тёмный сидел под деревом и кутался поплотнее в плащ. Дваржа он отослал; сына, своё неестественное порождение, он не хотел видеть рядом.       Не хотел он общаться и с другом Айрона. Товира не напугала мрачность и раздражение Кауна. Присев рядом, маг уставился на огни крепости, которая хорошо виднелась с их холма.       — Я мог бы помочь договориться. Если вы заберёте тёмных из Обители и уйдёте без боя, то это будет на руку обеим сторонам, — заметил Товир.       — Мне нужен Айрон.       Светлый помолчал с минуту.       — Я тоже хочу помочь ему. Он мой лучший друг с самого детства.       Сердце кольнуло льдом. Дрейра злило, что кто-то может претендовать на Айрона, кто-то может быть ближе, чем он сам. Раньше он не воспринимал Товира как соперника, но вдруг ощутил небывалую ревность и ненависть к молодому человеку.       — Вы сильные. Нас больше. Нам не обязательно всю жизнь сражаться...       — Да что ты в этом понимаешь? — прорычал Дрейр. — Тьма и Свет никогда...       — Я понимаю это, — напирал Товир. — Я понял многое, наблюдая за тобой и слушая господина Дваржа. Тьма для вас смысл жизни, создать сильного тёмного, сильнее прежнего — это движет вашими кланами. Сила и власть, которую дают Тьма. Но она же и разрушает вас.       — Тьма не может не разрушать. Это та сила, которую могут удержать в руках лишь единицы. Мы всегда были изгоями, потому что пытались побороть её. Мы всегда собирали по крупицам всю тёмную магию в нашей долине и за её пределами. Мы хранили Тьму в себе, в наших детях, создавали их кровь и кости сильными, чтобы справиться с могуществом Тьмы. Мы отдали вам Свет, который вы так желали, но вам всегда было мало. Стоило одному из нас переступить за перевал, как вы гнались за ним как за дичью, которую нужно непременно убить. Стоило ему попытаться защитить себя и убить врагов, как вы объявляли войну, хотя сами нападали первыми. Свет и Тьма никогда не сольются воедино.       — А как же вы с Айроном? — спросил Товир и ушёл к Крайвену.       Дрейр слепо смотрел ему вслед.       Он и Айрон.       Либо Тьма поглотит Айрона, либо Свет попытается... Но Дрейр уже никогда этому не позволит случиться.       Слыша внутри себя лишь единое имя, слыша голос, зовущий его, Дрейр тихо встал и, незаметно обойдя соратников, вновь направился к воротам крепости под мелко моросящим дождём. Ледяная дорога уже подтаяла, превратилась в ещё более утягивающую грязь.       Тьма, которую Дрейр собирал по крупицам в сгоревшем доме Маристеля Стрина, его собственную Тьму, которая поглотила всю челядь и самого проректора, превратила их в призраки самих себя, пожирая, сгнивая слабые жалкие души, эта Тьма сейчас бурлила и поглощала самого Дрейра.       В крепости его заметили. Покачивающую фигуру, обтянутую мокрым плащом. Заметили, как взлетает металлическая рука, взрывая небеса. Не слышали только имя, которое шептал тёмный маг едва слышно.       Каменные стены содрогнулись, но выдержали удар молнии, смерч увели проснувшиеся светлые от стен крепости.       Дрейр попробовал разбудить землю, но мягкая и безвольная почва всегда слабо поддавалась Тьме, лишь обвалились скалы над рекой, бурлящей и стонущей от ударов стихии. Её же, реку, светлые и направили на тёмного — вода закружилась вокруг крепости, взбаламутилась и поднялась. Дрейру пришлось отступать, чтобы его не утянуло в водовороты. Рекой управляли несколько гвардейцев, и тёмный не мог перехватить её силу. Наоборот, Дваржу пришлось вытаскивать неприкаянного лорда из неё, когда слабость накрыла Дрейра и он едва не потерял сознание от холода и злости.       — Лорд Каунский, что вы делаете?! — кричал ему в ухо старик, уводя от крепости.       — Айрон... — простонал Дрейр в бессильной ярости. Розенгард не выдержал. Встряхнув мокрого и дрожащего лорда, старик коротко и прицельно ударил его в лицо кулаком, опрокинув в грязь. Дрейр упал и снизу вверх смотрел на разъярённого мага.       — Прекратите! — загромыхал старик. Глаза Розенгарда горели страшным огнём. — Он никто по сравнению с тёмными в этой проклятой тюрьме светлых! Как вы можете думать только о нём?! Вы совсем разума лишились?!       — Отец! — речь старика прервало появление Салара. Мальчишка кинулся поднимать опешившего, потирающего синяк Дрейра. Вода поднималась и дальше, она стала живой и грозила поглотить магов. — Нужно уходить, отец! — мальчишка взглянул на Розенгарда, и, кажется, тот тоже очнулся от злости. За его спиной грозно хмурилась Обитель, готовая напасть на занятых разборками тёмных.       — Уходим, — согласился старик и помог Дрейру. Больше никто из них не сказал ни слова друг другу той ночью.       А утром Дварж принёс от крепости свёрток и кинул его к ногам своего лорда.       — Это первый. Первый из тёмных, которых они убили из-за вашей слабости.       В пелёнках был завёрнут младенец. Его сердце не билось, а бледное лицо навсегда застыло в беззвучном крике.       Салар, сидевший рядом с отцом и пытавшийся напоить его горячим чаем, вздрогнул. Дрейр слепо взглянул на младенца и на старика. Он был бледен так же, как и мертвец у их ног.       — Они умрут. Все, кто это сделал. Они умрут, — пообещал Каун отрешённо. Дварж поджал губы и поднял свёрток. — Кто это?       — Вертар Филенский, последний в своём роду. Больше никого не осталось. Сколько ещё тёмных кланов угаснет, прежде чем вы придёте в себя и поведёте нас за собой, лорд Каунский? — горько проронил старик. Казалось, Розенгард потерял несколько лет жизни. Дрейр неожиданно заметил, какие тонкие и морщинистые руки у Дваржа, когда он поднимал младенца, а потом, опустив голову, ушёл с Крайвеном почтить последнего тёмного из клана Филен в земле.       Забрав у Салара жестяную кружку, Дрейр велел сыну следовать за ними. Мальчишка безропотно поднялся и оставил отца в одиночестве. По крайней мере, так думал Дрейр, пока не вздрогнул от слабой толики взбудораженной светлой магии. Он обернулся и увидел друга Айрона — Товира.       — Чего тебе? — буркнул Дрейр, отодвигаясь от него подальше и прячась в полах плаща, словно он мог защитить от света.       Учёный маг выглядел очень расстроенным и в то же время решительным.       — Я хочу помочь. И не хочу, чтобы кто-то умирал, — Товир взглянул в ту сторону, куда ушли тёмные и Салар. — Это неправильно. Мы становимся такими, как много лет назад — убиваем всех не глядя. Женщин, детей, стариков. Этот ребёнок... Айрону он был дорог.       — Он хотел его усыновить, — пробормотал Дрейр. Товир удивлённо посмотрел на мага, словно не мог поверить, что его друг делился подобными откровениями. — Я знаю. Он говорил, когда рассказывал мне об Обители и том, что произошло, пока я... он меня не нашёл. Айрон рассказывал о Дарине.       — Правда? — поразился Товир. Дрейр кивнул и отвернулся, его взгляд то и дело возвращался к башням Обители. — Понятно... Мне кажется, это не случайность, что ребёнок Дарины был первым. Там, в Обители, сейчас находится Эрас Полатер. Айрон убил его дядю и предал Гвардию. Это Эрас командует в крепости. Он тоже знал о чувствах Айрона к Дарине и её сыну. Боюсь, Айрона там... Ему не выжить. Нам нужно спасти его и всех тёмных.       — Чем ты можешь помочь? — спросил Дрейр.       — Я могу нас отправить туда, — сказал Товир с серьёзным выражением лица. — Тебя и себя, может быть, ещё Салара, потому что у него нет магии и он не такой тяжёлый. Дваржа я вряд ли смогу, слишком много Тьмы, даже для меня. Но если ты согласишься, то никто не должен умереть. Если есть малейший шанс защититься без убийства, ты должен это сделать. Если ты пообещаешь, то я перемещу нас за стены крепости. Ты согласен?       — Ради Айрона я сделаю всё, что угодно, — поклялся Дрейр. К нему вернулись силы только от одной мысли, что скоро, уже совсем скоро, он сможет увидеть светлого мага.       Товиру пришлось ещё два раза повторить, прежде чем он получил внятное обещание, что Дрейр идёт ради спасения, а не убийства. Только тогда он успокоился, хотя тёмный пришёл в небывалое возбуждение, торопился и оглядывался в ту сторону, куда ушли Дварж, Салар и Крайвен.       Объяснения заняли бы слишком много времени, и они вдвоём справятся без мальчика, уверял Дрейр. Салара не стоит подвергать опасности. Товир согласился, тяжело вздохнул и взял за руку Кауна.       Этот момент стал самым страшным испытанием для Дрейра. Светлая магия окунула их в свои объятья и поставила в едва освещённом факелами коридоре. Дрейр отшатнулся подальше к стене от Товира, будто свет мог сразу исчезнуть.       — Где мы? — прошептал тёмный, отдышавшись. У коридора не было окон, лишь два конца, одна из дверей вела к Айрону, а другая — от него.       — Рядом с кухнями. Я был в Обители, и не раз, приезжал с Айроном проведать тёмных, — не особо радостно ответил Товир и снял факел со стены. Его примеру последовал Дрейр. — Я не чувствую тёмных, значит здесь под низом есть какие-то пещеры или подземные комнаты, где держат узников. Я примерно могу представить, где это.       И Товир осторожно пошёл вперёд, толкнул дверь. За ней стояли монахи настороже, тихо переговариваясь. А может быть, и молясь. Напрасно. Они отступили от двери, словно давали проход, и обернулись. Прежде чем «чёрные» подняли бы крик, тьма Дрейра успела раньше хозяина — две призрачных гончих вылетели из-под плаща, молча кидаясь на врага. Монахи упали, а псы заглотили их головы, словно собираясь откусить. Товир кинул в одного зверя факел, и тот сгинул с лёгким шипением и запахом серы. Второй оскалился, не выпуская из пасти голову жертвы.       — Они не убьют, — сказал Дрейр. Гончая выплюнула целую, но всю бледную, в паутине голову и вернулась к хозяину, встала рядом, прижав острые уши. Она была огромной — доставала до плеча Кауну, и состояла словно из густого дыма. Глаза у зверя горели неживым зелёным светом. — У них даже клыков нет.       Гончая, словно подтверждая слова хозяина, оскалилась беззубой пастью. Это было порождение тьмы, которое не питалось мясом и кровью, предпочитая живые души и их страхи. Такие существа приносят кошмары.       — Не убьют, но могут сделать куда хуже, — покачал головой Товир и поднял факел, потухший после встречи с тьмой. Смола так и не захотела гореть, потому светлый нашёл другой. С большой неохотой Дрейр в это время связал монахов и раздел их, спрятав лицо под капюшоном рясы.       В крепости поднялась тревога — светлые учуяли тёмную магию. Гончая так и оставалась рядом, пока Дрейр и Товир шли вниз. Перенести их в подземелья, где держали узников, маг не смог даже при всём желании, ведь там нельзя колдовать. Им приходилось медленно, шаг за шагом искать ходы. Возможно, именно это помогло им, ведь идя напрямик, они бы наверняка попали на глаза Гвардии.       К счастью, им повезло. Дварж, видимо заметив пропажу Дрейра и Товира, что-то совершил, и внимание Обители полностью вышло за стены крепости. Через полчаса бессмысленных блужданий в тёмных коридорах они увидели со стены Эраса Полатера и десятка два гвардейцев. Дрейр едва удержал себя в руках, гончая, которая не желала исчезать, стала увеличиваться и едва не выдала их.       — Мы должны спасти Айрона, а не убивать их.       Одного имени хватило. Дрейр сдержался, хотя душа изнывала от жажды крови.       Даже Маристель Стрин не вызывал такого сильного желания отомстить за всё содеянное ему.       Четверо гвардейцев на их глазах отделилось и стремительным строевым шагом направилось к одной из башен. Товир и Дрейр переглянулись и молча пошли за ними, держась крепостной стены. В башне они нос к носу столкнулись с лучником, но гончая опередила всех, опрокинув воина на спину. Дрейр отобрал арбалет. Когда-то он учился стрелять вместе с отцом, сейчас сомневался, что сможет хотя бы прицелиться верно. Железная рука не могла полностью восполнить гибкость живой.       Лестница спускалась к улице, но сбоку от неё шла ещё одна — узкая, круговая. Оттуда слышались голоса, глухие шаги и звон железа о камень. Гончая сунулась первой — она росла вместе со злостью Дрейра. После длинного спуска лестница окончилась крохотной комнаткой-сторожкой. Здесь стоял деревянный стол и несколько табуретов, где обедали с огоньком гвардейцы Ванера. Они их ждали.       Огонь приняла на себя гончая. Она рассыпалась от светлой магии, но тьма, из которой состояло существо, не рассеялась. Тьма заполнила пол, поднимаясь по ногам людей, её щупальца затягивали в тёмный туман. Товир поднялся на несколько ступенек. Тьма полностью поглотила комнатку, а потом растворилась. Посуда, кружки с элем, стулья — всё осталось как есть. Даже доспехи и мечи, которые не так давно носили гвардейцы. Лишь людей в комнате не осталось. Кроме Дрейра.       — Где они? — возмущённо спросил Товир.       Дрейр пожал плечами.       — Мы же договаривались!       — Я не убивал их, — ответил Дрейр. — Они просто исчезли.       Внимание мага привлекли створчатые двери. За ними начинались подземелья.       Дрейр поднял один из мечей.       — Если хочешь кого-то спасти, оставайся здесь, — сказал Дрейр. — Там я буду без магии. Стереги вход. Если гвардия меня запрёт там, то я убью себя. И Айрона. Потому не пытайся устоять на двух стульях. Твой друг умрёт, если ты проиграешь.       С этими словами Дрейр нырнул во мрак подземелий. Коридор шёл под крутым наклоном, и шаг тёмного невольно переходил в бег. А может быть, ему лишь так казалось. Он бежал, понимая, что это не природные пещеры, как под академией. Это вырытые и выстроенные монахами казематы для узников.       За тяжёлыми дверями с маленьким окошком внизу, чтобы передавать пищу, съёжились люди. В каморках сидело по пять-шесть человек — слишком мало было тюрем. Лишь за последней дверью находился один человек, прикованный цепями к стене. Дрейр беззвучно вскрикнул и несколько драгоценных мгновений потратил, сбивая тщетно рукоятью меча замок и лишь стальной рукой с ним справился. Торопясь, он забыл взять ключи в сторожке.       С трудом отворив дверь, Дрейр зашёл внутрь и поднял повыше факел.       Айрон Дорн слабо пошевелился, отворачивая избитое лицо от яркого света.       Обнажённую грудь мага покрывали ссадины и синяки, грязные волосы свалились в комок. Но он был жив.       Дрейр подошёл ближе, вбил факел между расщелинами каменного пола, и семейство крыс испуганно разбежалось от огня. Свет изменился, не так ослеплял глаза, и Айрон повернул голову. Рука Дрейра прикоснулась к щеке, словно желала удостовериться в реальности. Словно боялась, что цепи не удержат пленника и он растает, подобно гончей или гвардейцам во тьме.       — Айрон, — позвал Дрейр. Глаза у светлого покраснели и опухли, не только от побоев и постоянной темноты. Две чистые полосы от края век к подбородку через грязь и кровь говорили совсем о другом. И взгляд у Айрона был опустошённым и усталым.       Дрейр наклонился, безумно радуясь, что этот человек жив. Что они теперь снова вместе. Забыв об опасности, о других пленниках и Товире, охраняющем в одиночку вход в подземелья, тёмный целовал истерзанного пленника. Пальцы шарили по груди, плечам, стиснули затылок и прижали крепче к телу. Айрон пытался дышать ртом и вскоре стал задыхаться, простонал в губы. На языке заметался вкус крови и пота.       — Дрейр, пожалуйста, — попросил Айрон хрипло.       С неохотой тёмный отстранился и стальной рукой принялся ломать звенья цепи. Ему с каждым днём всё больше нравился подарок короля Глинерда. Кандалы остались на запястьях, но Айрон был свободен. Только вместо бегства из заточения светлый опустился на грязный каменный пол и опёрся спиной о стену, запрокинув голову.       — Нам нужно уходить, — сказал Дрейр, присев на корточки рядом.       — Знаю. Сейчас. Дай минутку.       Если бы Айрон попросил луну с неба, Дрейр бы и её ему достал. Безумие немного улеглось здесь, в темноте и тишине подземелий, где нет магии, нет Дваржа, нет гвардии. Если бы здесь можно было остаться навсегда, запереть дверь наружу и жить с Айроном, Дрейр бы не колебался с ответом. Он не хотел ни власти, ни богатства, ни славы, ни даже могущества тьмы. Он хотел просто покоя.¹       — Пойдём, — наконец вздохнул Айрон. Дрейр поднялся вместе с ним, встав так близко, что дыхание захватывало. Маг покачнулся, и тёмный воспользовался этим, чтобы поддержать и обнять. — Дрейр...       — Давай останемся тут?       — Нельзя. Там ждут тёмные. Они их всех убьют.       — Их убьют болезни, их убьёт война, которую развязали Розенгард и Ванер. Какая разница? — со злостью спросил Дрейр. — Они никогда от меня не отстанут. Кто-нибудь подумает обо мне? О том, что нужно мне? Никто!       — Ты обещал Дваржу, что освободишь их. И я не могу бросить их, как не бросил тебя в доме проректора, — напомнил Айрон. Дрейр поджал губы и подхватил факел. — Ты нужен им. А я нужен тебе. И ты мне.       Айрон опустил голову. Всю жизнь теперь его будет грызть отчаяние и вина, что он не уберёг ребёнка Дарины от смерти. Позволил погибнуть всей семьёй Филенских тёмных. Он хотел отпустить на волю чувства и знал, что Дрейр ни слова ему не скажет, если он не сдержится.       Его вымотало время в этой темнице. Эрас Полатер — ещё один сумасшедший в этой странной жизни. Смерть дяди и предательство друга превратили гвардейца в жестокого зверя. Когда-то давно Эрас был первым мужчиной у Айрона и втайне желал чего-то большего. По крайней мере, так сказал новый архимаг Гвардии Ванера, когда убивал ребёнка Дарины на его глазах.       Но он сказал и ещё кое-что.       — Дрейр, ты должен узнать об этом прежде, чем мы отсюда выйдем, — произнёс Айрон. Дрейр напрягся и впился взглядом в лицо светлого. — Война между королём Глинердом и светлыми началась не из-за нашего побега. Ванер узнал о предательстве короля.       Дрейр всё ещё не понимал, почему это должно его касаться.       — Маристель Стрин жив, и он в руках короля Глинерда и Церкви. Они хотят использовать его знания, чтобы уничтожить тёмных и светлых магов.       В ответ Дрейр отвернулся и без тени страха сказал:       — Пока ты со мной, я не боюсь никого. Даже... Маристеля Стрина.