Живу, как умею

Не успел Гарри намазать тост мармеладом, как появилась сова и принесла Гермионе «Ежедневный пророк». Девушка тут же расстелила на столе газету с большой фотографией Долорес Амбридж, которая широко улыбалась и моргала им из-под заголовка. МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА Гермиона прочла вслух: «Последнее время министр с растущим беспокойством следил за деятельностью Хогвартса, — сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли. — Нынешнее решение принято в связи с озабоченностью родителей, считающих, что школа движется в нежелательном направлении». — Без моего братца тут не обошлось, — недовольно произнес Рон. — …Коренным образом изменилось обучение Защите от Темных Искусств, а кроме того, министр обеспечен теперь текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе». Родители учеников Хогвартса восприняли этот шаг с энтузиазмом. «Узнав, что деятельность Дамблдора поставлена под объективный контроль, я испытал большое облегчение, — заявил мистер Люциус Малфой. — В последние годы многие из нас, кому небезразлична судьбы наших детей, были обеспокоены отдельными эксцентрическими решениями Дамблдора, и мы рады слышать, что Министерство намерено отслеживать ситуацию в школе». — И без этого не обошлось, — скривился Гарри. — Министерство не понимает, что они всё делают на руку Пожирателям. Вон какой Люциус Малфой довольный. Я думаю, что он только рад будет, если уберут Дамблдора и поставят эту жабу, — прокомментировал Рон и ткнул сосиской в фотографию Люциуса. — Гарри, а как твоя отработка? — спросила Гермиона, оторвавшись от газеты. — Давайте поговорим где-нибудь в уединенном месте, — ответил Гарри и вытер руки салфеткой. Кивнув в знак согласия, Гермиона сложила газету, и вся троица вышла в коридор. — Так что случилось? — не выдержала Гермиона. — Что она заставила тебя делать? — встрял Рон. — Я писал строчки… — И ты из этого делаешь трагедию? — удивился Рон. — Да я яичницу не доел… — Я писал строчки чёрным пером… — быстро сказал Гарри. — Что?! — в ужасе воскликнула Гермиона и тут же схватила руку Гарри и начала её рассматривать. — Что такое? Что ты делаешь? — Рон удивленно наблюдал за манипуляциями подруги. — Ты отказался от наказания, — сказала Гермиона, не обнаружив никаких отметин на руке. — Ты пожаловался на неё Северусу? — Нет. Я выдержал наказание, а после уже Северус вылечил мне руку. — Гарри, зачем ты позволил ей себя мучить?! — воскликнула Гермиона. — Вы можете мне объяснить, что происходит? — встрял Рон. — Что такого страшного в этом чёрном пере? — Ты пишешь фразу на листе, а она вырезается у тебя на руке, и получается, что ты пишешь собственной кровью, — ответила Гермиона. — Гарри, какую фразу она заставила тебя написать? — «Я не должен лгать»… — И ты это выводил у себя на руке? — в ужасе произнес Рон. — А что сказал Северус? — спросила Гермиона. — Он сказал, что поговорит об этом с Дамблдором, и попросил больше не нарываться на отработки. — Гарри, я надеюсь, что ты прекратишь пререкаться с ней, — сказала девушка и взяла его за руку. — Она опасна. Мало ли что она ещё придумает… — Она меня не заткнет, — упрямо произнес Гарри. — Я буду говорить правду. — Гарри, давай оставим эту министерскую жабу в покое, — сказал Рон. — Все должны знать, что Волдеморт вернулся, хотят они этого или нет. Я не собираюсь молчать. Эта жаба меня не заткнет. — А ты не боишься, что сделает с тобой Снейп, когда узнает, что ты снова вляпался? — спросил Рон. «Мда. Снейп — это проблема. Он и правда может запереть меня в своих апартаментах и выпускать только на занятия». — Нужно что-нибудь придумать, — наконец произнес Гарри. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, а пока давай, Гарри, не будем выставляться. Давай сделаем вид, что она победила, и ты усвоил урок… — Ни за что! Я не слабак! — Гарри, если ты будешь кричать правду в классе, то это мало что изменит и только добавит тебе наказаний от Амбридж и от Северуса… — Ты права, я должен выступить, чтобы меня все услышали, но как это сделать? — Дать интервью, — тут же сказала Гермиона, и глаза её загорелись. — Интервью? — недоверчиво переспросил Гарри, вспоминая, как в прошлом году он отвечал на вопросы Риты Скитер, и как она всё переврала. — У меня уже появилась кое-какая идея, — воодушевленно произнесла Гермиона. — Я уже предчувствую, как буду в это втянут, — сказал Рон и тяжело вздохнул.

***

Снейп пристально наблюдал за Гарри Поттером, покидающим Большой зал, когда к нему обратилась МакГонагалл. — Как прошла отработка Гарри? — Плохо, — отозвался зельевар. — Она заставила его писать строчки чёрным пером. — Что?! — возмутилась Минерва и пролила на стол кофе. — Он пришел и показал мне руку. Она была красная и воспаленная… — Ужасная женщина, — гневно раздувая ноздри, произнесла МакГонагалл, искоса взглянув на закутанную в розовое одеяние Амбридж. — Но почему он вообще это терпел? Почему сразу не обратился к тебе или ко мне? Я декан, и я бы не позволила… — Во всём виновата ваша гриффиндорская гордость, — едко прокомментировал Снейп. МакГонагалл недовольно фыркнула. — Альбус должен поговорить с ней. Надеюсь, она успокоится со своими средневековыми методами. — Вот же жаба, — поморщилась Минерва. — С Гарри всё в порядке? — Руку я вылечил. Надеюсь, что это его остановит от новых стычек с Амбридж. — Амбридж сегодня посетит и мой урок, — со вздохом поделилась МакГонагалл. — Захотела прийти именно тогда, когда будут пятикурсники из Гриффиндора. — Последи, пожалуйста, за Гарри, и не дай ему вляпаться в новую отработку, — попросил Снейп. — Прослежу, — пообещала МакГонагалл.

***

Как только Гарри, Рон и Гермиона зашли в класс Трансфигурации, то увидели сидящую в углу Амбридж с блокнотом. «Только её здесь не хватало!» Профессор МакГонагалл вошла в класс твердым шагом, как будто не заметила присутствия Амбридж. — Успокоимся, — сказала она, и все сразу стихли. — Мистер Уизли, пожалуйста, возьмите этот ящик с котятами и раздайте по одному каждому… — Кхе, кхе… Тем же дурацким покашливанием Амбридж прервала Дамблдора, когда он её представлял. МакГонагалл предпочла её не услышать и, взмахнув палочкой, подняла вверх проверенную стопку домашней работы. Перед Гарри опустилась его сочинение. Он с облегчением увидел, что ему поставили «В». — Итак, прошу внимания. В прошлый раз только мисс Грейнджер добилась исчезновения котенка, так что сегодня продолжаем упражняться. — Кхе, кхе… — Да? — МакГонагалл обернулась; брови её сошлись в прямую жесткую черту. — Я хотела узнать, профессор, получили ли вы мою записку с датой и часом инспекции вашего… — Очевидно, получила — в противном случае спросила бы вас, что вы делаете на моём уроке, — сказала МакГонагалл и решительно повернулась спиной к Генеральному инспектору. Ученики обменялись злорадными взглядами. — Заклятия исчезновения… — Кхе, кхе… — Интересно, — МакГонагалл с холодной яростью повернулась к Амбридж, — как вы собираетесь ознакомиться с моим методом преподавания, если намерены ежеминутно меня прерывать? У Амбридж сделался такой вид, как будто ей залепили пощечину. Она промолчала, но раскрыла блокнот и принялась с остервенением писать. — МакГонагалл её сделала, — шепнул Гарри с улыбкой Рону и Гермионе. Амбридж писала, сидя в углу, и, когда МакГонагалл отпустила класс, поднялась с мрачным видом. Ученики потянулись из класса, а Гарри, увидев, что Амбридж подошла к учительскому столу, толкнул Рона, Рон — Гермиону, и все трое нарочно отстали, чтобы послушать. — Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила Генеральный инспектор. — Тридцать девять лет, — отрывисто сказала МакГонагалл, защелкнув сумку. Амбридж записала. — Очень хорошо, — сказала она, — результаты инспекции вы узнаете через десять дней. — Жду с нетерпением, — холодно ответила ей МакГонагалл и направилась к двери. — Не задерживайтесь, молодые люди, — сказала она, подгоняя сзади Гарри, Гермиону и Рона. Гарри, не выдержав, чуть улыбнулся ей и мог поклясться, что в ответ получил улыбку.

***

Гарри, Рон и Гермиона делали домашнее задание и в перерывах обсуждали Амбридж и попытки ей противостоять без потери баллов и наказаний. — Уже половина двенадцатого, — сказал Гарри, зевая. — Давайте расходиться. — Посмотрите, — Гермиона показала на ближнее окно. Снаружи на подоконнике стояла красивая сипуха и смотрела на Рона. — Не Гермес ли это? — изумилась Гермиона. — Ух ты, он! — тихо сказал Рон и вскочил. — С чего это Перси мне пишет? Он открыл окно, Гермес влетел в гостиную, опустился на диванчик и протянул лапу с привязанным письмом. Рон снял письмо, и птица тотчас улетела. Рон развернул свиток и начал читать. Чем дальше скользили его глаза по свитку, тем сильнее он хмурился. И когда закончил, на лице его было написано отвращение. Он бросил письмо Гарри и Гермионе, и они, наклонившись друг к другу, прочли его вместе. Дорогой Рон! Я только что услышал (не от кого иного, как от самого министра магии, который узнал это от Генерального инспектора Хогвартса, Долорес Амбридж), что ты стал старостой школы. Я был приятно удивлен этой новостью и хочу тебя поздравить. Извини, что с опозданием. Я очень рад, что ты пошел по моим стопам, перестал пренебрегать требованиями руководства и взял на себя реальную ответственность. Но хочу не только поздравить тебя, Рон, я хочу дать тебе некоторые советы — почему и посылаю это письмо ночью. Надеюсь, ты прочтешь его вдали от любопытных глаз и избежишь неудобных вопросов. Из того, что говорил мне министр, сообщая о твоём назначении, я заключил, что ты по-прежнему часто общаешься с Гарри Поттером. Должен сказать тебе, Рон: ничто не угрожает тебе потерей значка больше, чем продолжающееся братание с этим учеником. Не сомневаюсь, мои слова тебя удивят, и ты, безусловно, возразишь, что Поттер всегда был любимцем Дамблдора, — но должен сказать тебе, что Дамблдор, вероятно, недолго будет оставаться во главе Хогвартса, и влиятельные люди совсем иначе оценивают поведение Поттера. Рон, нельзя, чтобы считали, будто вы с Поттером одного поля ягода. Это может очень навредить тебе в будущем — я имею в виду и карьеру после школы. Возможно, ты боишься порвать отношения с Поттером — я знаю, что он бывает неуравновешен и даже буен, но, если ты обеспокоен этим или заметил ещё что-то тревожащее в его поведении, настоятельно рекомендую тебе обратиться к Долорес Амбридж. Эта замечательная женщина, я знаю, будет только рада помочь тебе советом. Перехожу ко второй части. Как я уже заметил выше, режиму Дамблдора в Хогвартсе, возможно, скоро придет конец. Ты должен быть предан не ему, а школе и Министерству. Скажу ещё: ученик, выказавший готовность помочь Генеральному инспектору Хогвартса сегодня, года через два получит очень хорошие шансы стать старостой школы! Жалею, что редко виделся с тобой этим летом. Мне больно критиковать родителей, но боюсь, что не смогу жить под их кровом, пока они связаны с опасной публикой из окружения Дамблдора. Считаю большой удачей для себя, что избежал позорного общения с такими людьми — министр проявил ко мне величайшую снисходительность, — и надеюсь, Рон, что семейные узы не помешают и тебе понять всю ошибочность взглядов и поступков наших родителей. Я искренне надеюсь, что со временем они сами осознают, насколько они заблуждались, и, если настанет такой день, с готовностью приму их извинения. Пожалуйста, обдумай хорошенько всё, что я здесь написал, в особенности о Гарри Поттере. Твой брат Перси. Гарри повернулся к Рону. — Ну что ж, — сказал он так, словно воспринял всё это как шутку, — если хочешь… Что там у него? — он заглянул в письмо. — Ага, порвать со мной отношения, клянусь, я не буду буянить. — Дай, — Рон протянул руку. — Он… — Рон разорвал письмо пополам — … самый большой, — разрывая на четыре части, — … гад, — разорвав на восемь, — … на свете. Он бросил обрывки в камин. — Я ему завтра такое письмо напишу с «поздравлениями», что мало не покажется! Гарри снова опустился в кресло и потер глаза. Было уже за полночь, гостиная опустела, остались только они трое и Живоглот. Гарри очень устал, и в животе было странное, противное ощущение пустоты, вызванное отнюдь не усталостью, а письмом, в виде чёрных хлопьев догоравшим в камине. Он знал, что многие ученики в школе считают его странным, если не сумасшедшим; он знал, что «Ежедневный пророк» из месяца в месяц поливал его грязью, но, прочтя то же самое в письме Перси, прочтя, что Рону советуют порвать с ним и даже доносить на него Амбридж, он осознал своё положение с небывалой ясностью. «Я четыре года учился с Перси, жил у него в доме во время летних каникул, делил с ним палатку на чемпионате мира по квиддичу. Перси даже поставил мне высший балл на Турнире Трех Волшебников — а теперь Перси считает меня психически неуравновешенным и, возможно, буйным. Как же я сочувствую Сириусу. Только он сейчас мог бы понять мои чувства. Его считают страшным убийцей, приспешником Волдеморта, и с этим ему пришлось жить четырнадцать лет…»