Живу, как умею

Через пять минут он уже входил в дверь паба «Три метлы». — Гарри! Гарри, сюда! — Гермиона помахала рукой. Гарри стал пробираться к ней через запруженный народом бар. За несколько столов от неё он увидел, что она не одна, а в самой неожиданной компании собутыльниц, какую только можно себе представить: с ней сидели Полумна Лавгуд и одна из наименее симпатичных для Гермионы личностей на свете, бывшая сотрудница газеты «Ежедневный пророк» Рита Скитер. — Я тебя уже заждалась! — сказала Гермиона, отодвигаясь, чтобы освободить для него место. — Меня Чжоу задержала, — сказал Гарри, надеясь, что Гермиона не будет его допрашивать при всех. — Чжоу? — сразу всполошилась Рита и хищным взглядом впилась в Гарри. — У тебя две девушки? Она схватила свою крокодиловую сумочку и запустила туда руку. — У Гарри только одна девушка и это я, — ледяным тоном одернула её Гермиона и посмотрела на Гарри таким взглядом, что он понял, что ему придется в подробностях рассказать о ходе их беседы. — Так что можете сразу убрать. Рита уже вытаскивала ядовито-зеленое перо. С таким видом, как будто её заставили выпить ложку Смердящего сока, она защелкнула сумочку. — Что ты придумала? — спросил Гарри, усевшись за стол и глядя поочередно на Риту и Полумну. — Твоя девушка как раз собиралась мне объяснить перед твоим приходом, — сказала Рита, шумно отхлебнув из стакана. — Полагаю, мне позволено с ним разговаривать? — язвительно обратилась она к Гермионе. — Полагаю, позволено, — холодно ответила та. — Гарри, в этом году печаталось немало гнусных историй о тебе, — она искоса взглянула на гриффиндорца, держа стакан у рта. И свистящим шепотом спросила: — С каким чувством ты их читал? Ты чувствовал себя непонятым, оболганным, опозоренным? — Конечно, он сердит, — отчетливо и громко сказала Гермиона. — Он сказал министру магии правду, но Фадж такой идиот, что не поверил ему. — Так ты по-прежнему настаиваешь, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? — Рита опустила стакан и устремила на Гарри испытующий взгляд, причем её палец сам собой пополз к застежке крокодиловой сумочки. — Поддерживаешь эти россказни Дамблдора о якобы возвращении Ты-Знаешь-Кого и о тебе, якобы единственном свидетеле. — Я был не единственным свидетелем, — с яростью ответил Гарри. — Там была дюжина с лишним Пожирателей смерти. Хотите их имена? — Счастлива буду слышать, — она снова стала рыться в сумочке и посмотрела на Гарри с таким восторгом, словно ничего прекраснее не видела в жизни. — Крупным шрифтом заголовок: «Поттер обвиняет». Подзаголовок: «Гарри Поттер называет притаившихся Пожирателей смерти». А ниже — твоя большая фотография и подпись: «Потрясенный подросток, переживший нападение Того-Кого-Нельзя-Называть, пятнадцатилетний Гарри Поттер вызвал вчера фурор, обвинив почитаемых членов волшебного сообщества в том, что они являются Пожирателями смерти». Прытко Пишущее Перо было уже у неё в руке и на полпути ко рту, как вдруг восторженное выражение исчезло с её лица. — Но твоя девушка, — Рита опустила перо и волком глянула на Гермиону, — конечно, не захочет, чтобы это напечатали? — Наоборот, — нежным голосом проговорила Гермиона, — именно этого я и хочу. Рита удивленно уставилась на неё. Гарри тоже. Полумна же рассеяно напевала вполголоса «Уизли — наш король» и помешивала свой напиток коктейльной луковицей на палочке. — Ты хочешь, чтобы я опубликовала его рассказ о Том-Кого-Нельзя-Называть? — тихо спросила Рита у Гермионы. — Да, сказала Гермиона. — Подлинную историю. Все факты. В точности так, как сообщит Гарри. Он расскажет вам все подробности, назовет имена неразоблаченных Пожирателей смерти, которых там видел, опишет, как выглядит теперь Волдеморт… Возьмите же себя в руки, — презрительно сказала она, бросив через стол салфетку, потому что при имени Темного Лорда Рита чуть не свалилась со стула и пролила на себя полстакана огненного виски. «Ого! Вот, что за планы у Гермионы!» Не сводя глаз с Гермионы, Рита промокнула салфеткой свой заношенный плащ и сказала прямо: — «Пророк» этого не напечатает. Ты, возможно, не заметила, но россказням Гарри Поттера никто не верит. Все считают, что он свихнулся. Но если позволишь дать эту историю с такой точки зрения… — Нам не нужна ещё одна история о том, что Гарри спятил! — отрезала Гермиона. — Благодарю, с нас хватит! Я хочу, чтобы ему позволили сказать людям правду! — На такую историю не будет спроса, — сухо сообщила Рита. «Чего?!» — Вот так всегда! Правду никто не хочет слущать — все хотят только сладкую ложь! — гневно произнес Гарри. — Никому не хочется, чтобы Волдеморт вернулся, но он вернулся и собирает сторонников! Пора уже вытащить Фаджу голову из задницы и начать действовать! — Подождите, тоесть вы хотите сказать, что «Пророк» не напечатает историю Гарри, потому что не позволит Фадж? — с досадой спросила Гермиона. — Вот вам и свобода слова! — хмыкнул Гарри. Рита посмотрела на Гермиону долгим холодным взглядом. Потом наклонилась к ней через стол и заговорила деловито: — Да, Фадж оказывает нажим на газету, но не в этом суть. «Пророк» не напечатает статью, где Гарри представлен в хорошем свете. Никто не станет её читать. Публика настроена иначе. Её уже достаточно встревожил нынешний побег из Азкабана. Люди просто не хотят поверить, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. «Ну извините…» — Значит, «Ежедневный пророк» считает нужным говорить людям только то, что они желают услышать? — язвительно спросила Гермиона. Рита выпрямилась, подняв брови, и одним глотком осушила стакан. — «Пророк» считает нужным, чтобы его покупали, глупенькая. — Папа говорит, что это жуткая газета, — неожиданно вмешалась в беседу Полумна. — Он печатает важные статьи о том, что люди должны знать, по его мнению. Он не интересуется деньгами. Рита посмотрела на неё пренебрежительно. — Надо думать, твой папа держит какую-нибудь захудалую деревенскую газетенку? Типа «Двадцать пять способов завязать отношения с маглами» с датой следующей распродажи «Приноси и улетай». — Нет, — сказала Полумна, — он редактор «Придиры». Рита громко фыркнула. — Важные статьи о том, что люди должны знать, а? — произнесла она с издевкой. — Содержимым этого журнальчика я могла бы удобрять свой садик. — Так вот вам шанс немного поднять его уровень, — любезно посоветовала Гермиона. — Полумна говорит, её папа с радостью напечатает интервью с Гарри. Вот и публикуйте. С секунду Рита смотрела на обеих девочек, а потом оглушительно расхохоталась. — «Придира», — выговорила она со смехом. — Думаете, люди воспримут его серьёзно, если это будет в «Придире»? — Некоторые — нет, — спокойно ответила Гермиона. — Но в сообщении «Пророка» о побеге из тюрьмы не сходятся концы с концами. Наверное, многие думают: нет ли этому более убедительного объяснения? Если им предложат другое, пусть даже в… — она искоса глянула на Полумну, — ну, в необычном журнале, думаю, многие прочтут его с интересом. Тем более, мы выпустим школьную газету, и в ней тоже будет интервью Гарри. «Школьная газета? Ого! Ну, у Гермионы и планы! Когда она успела всё продумать?» Рита довольно долго молчала и оценивающе глядела на Гермиону, наклонив голову набок. — Ладно, допустим на минуту, что я напишу, — неожиданно сказала она. — Сколько мне за это заплатят? — Кажется, папа не платит людям, которые пишут в его журнал, — мечтательно проговорила Полумна. — Они пишут, потому что это почетно и, конечно, им хочется видеть своё имя в печати. Лицо у Риты снова приняло такой вид, будто её угостили Смердящим соком, и она повернулась к Гермионе: — Я что же, буду писать бесплатно? «Я готов ей заплатить за статью. Это того стоит!» — Ну я… — начал было Гарри, но Гермиона положила свою руку на его и легонько сжала. — Ну да, — хладнокровно подтвердила Гермиона, отпив из стакана. — Иначе, как вы понимаете, я сообщу властям, что вы незарегистрированный анимаг. Конечно, «Пророк» вам неплохо заплатит за репортаж из камеры о жизни Азкабана. «Ого! Гермиона злопамятная! Помнит она, как её статейки подпортили ей жизнь. Да и не только ей!» Рита посмотрела на неё так, как будто больше всего ей хотелось сейчас выдернуть бумажный зонтик из стакана Гермионы и засунуть его ей в нос. «Шах и мат!» — Кажется, у меня нет выбора, я правильно поняла? — сказала Рита дрожащим голосом. Она опять открыла сумочку, достала кусок пергамента и Прытко Пишущее перо. — Папа будет рад, — весело пообещала Полумна. На челюсти у Риты вздулся желвак. Гермиона повернулась к Гарри: — Ну, дорогой, готов рассказать людям правду? — Всегда готов, — решительно сказал Гарри, посмотрев на подругу. — Строчите, Рита, — безмятежно произнесла Гермиона, выуживая со дна своего стакана вишенку.

***

**** Полумна уклончиво сказала, что не знает, скоро ли интервью Риты с Гарри появится в «Придире»: её отец рассчитывает получить шикарную большую статью о недавних наблюдениях за морщерогими кизляками. «Конечно, это очень важная статья, так что Гарри, скорее всего, придется подождать до следующего выпуска», — пояснила Полумна. Гарри обнаружил, что ему очень нелегко рассказывать о дне возвращения Волдеморта. Рита заставляла его вспоминать малейшие подробности тех событий, и он, понимая, что ему, наконец, представился отличный шанс поведать миру правду, рассказал ей всё, что смог вспомнить. Он не знал, как люди воспримут его историю. Наверное, большинство из них утвердится во мнении, что он законченный безумец — в немалой степени потому, что его интервью появится вслед за бредовой статьей о морщерогих кизляках. Но Гарри очень радовала идея школьной газеты. Гермиона предложила рассовать экземпляры по всем классам, подоконникам, библиотеке. Так все ученики смогут узнать правду и даже послать эту газету своим родителям или посоветуют им купить «Придиру». Тирания Амбридж вызвала у него жгучее желание сделать хоть что-то — неважно, подействует это или нет. Ему важно было показать, что он не боится её, но единственное, чего Гарри боялся, так это реакции Северуса. Он всё время ему говорил помалкивать и не вступать с Амбридж в конфликт, а тут целое интервью, да ещё и в двух газетах. — Интересно, как Амбридж отреагирует на твоё интервью? — спросил Дин за ужином. В его голосе звучал благоговейный страх. — Попросит автограф, — усмехнулся Рон. — Ты правильно сделал, Гарри, — сказал Невилл, сидевший напротив. Он побледнел, но всё же спросил, понизив голос: — Наверное, трудно было… говорить об этом, да? — Трудно, — тихо откликнулся Гарри. — Но люди должны знать, на что способен Волдеморт, разве не так? — Так, — кивнул Невилл, — и его Пожиратели смерти тоже… люди должны знать… Невилл не закончил фразы и вернулся к своей печеной картошке. — Спасибо, ребята, что откликнулись в помощи с газетой, — сказала Гермиона. — Мы бы без вас не справились. — Мы рады помочь вам в такой благородной миссии, — сказал Дин, а Невилл согласно кивнул головой. Вскоре Дин и Невилл отправились в гостиную, а Гарри с Гермионой остались за столом ждать Рона, который ещё не успел поужинать из-за тренировки по квиддичу. — Гарри, ты переживаешь? — спросила Гермиона. — Ну, я больше переживаю из-за реакции Северуса, — сказал Гарри, подвигая к себе пирог с ревенем и беря второй кусок. — Он же просил меня не лезть на рожон и молчать при Амбридж, а тут моё интервью в «Придире». Да ещё и школьная газета выйдет. Он сразу догадается, кто за всем этим стоит. — Гарри, конечно, он не обрадуется и скорее всего, отругает тебя и меня, но он поймет, что ты всё сделал правильно. — Мы всё сделали правильно, — с нажимом на первом слове сказал Гарри и сжал её ладонь. — Всё будет хорошо, — Гермиона поцеловала его в щеку. В этот момент в зал ввалился Рон, забрызганный грязью и явно очень недовольный. — А вот и Рон, — объявил Гарри. — Сейчас на столе ничего не останется. Рон плюхнулся на скамью напротив и стал придвигать к себе все блюда, до которых мог дотянуться. Через минуту к ним присоединилась Джинни, такая же грязная, как Рон, и насупленная. — Ну, как тренировка? — спросил Гарри у Рона и Джинни. — Кошмар, — буркнул Рон. — Если бы ты, Гарри, снова стал ловцом, а Джинни сделать загонщицей, то у нас были бы шансы. — Это, к сожалению, невозможно, — сказал Гарри и тяжело вздохнул. Гермиона погладила его по затылку и поцеловала в щеку. — Мы скоро избавимся от этой жабы, — пообещала Гермиона. — Если Захария Смит нас побьет, то мне придется наложить на себя руки, — пробормотал Рон. — Лучше уж на него, — хмыкнул Гарри. — Вот чем плох квиддич, — произнесла Гермиона. — Он сеет вражду и непонимание между нашими факультетами. Гарри, Джинни и Рон посмотрели на Гермиону с одинаковой гримасой отвращения, смешанного с недоверием. — А что? — с вызовом сказала она. — В конце концов, это только игра! — Гермиона, — сказала Гарри, покачав головой, — ты, конечно, моя девушка, и я тебя очень люблю, но давай ты не будешь комментировать квиддич, пока я не начал комментировать Нумерологию. — Только не это! — Гермиона тут же замахала руками. После ужина Рон с Джинни отправились в душ, а Гарри и Гермиона должны были вернуться в гостиную Гриффиндора к своей обычной горе домашних заданий, а когда все пойдут спать, то они продолжат заниматься газетой. Но планы Гарри изменились, когда он увидел впереди Малфоя, по его лицу было видно, что он был очень чем-то расстроен. «Чего это слизеринский принц такой расстроенный? Обиделся, что не пустили в Хогсмид?» — Гарри, куда ты? — спросила Гермиона, когда гриффиндорец двинулся вперед. — Извини, Гермиона, — Гарри быстро развернулся и выдавил улыбку. — Я скоро приду! Гермиона только покачала головой, а Гарри устремился за Малфоем. «И куда же ты направляешься? Идешь не в Подземелья. Может, где-то нашел укромное место для своих подлостей? Ингредиенты для зелья украсть не удалось. В Хогсмид не пустили. Что же ты замышляешь?» Гарри удивился, когда обнаружил, что Малфой зашел в туалет Плаксы Миртл. «Решил покурить или сварить зелье? Хотя одно другому не мешает». Гарри дошел до туалета и тихо-тихо открыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой. Неожиданно он закатал по локоть изумрудный свитер и смотрел на бледную кожу своих рук. «Чего это с ним? Руки резать собрался?» Малфой обхватил себя обеими руками, словно обнимая, и затрясся от плача. «Малфой плачет? И что мне делать? Молча закрыть дверь и оставить его одного? Ну не утешать же мне его? Может, позвать Северуса на всякий случай, а то чего это он закатал рукава свитера? Чтобы просто посмотреть? Может он, сейчас достанет ножичек и чикнет себя? Жизнь меня к такому не готовила…» Малфой задыхался, давился слезами, но затем, после нового содрогания, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за спиной вытаращившего глаза Гарри. Резко развернувшись, Малфой выхватил волшебную палочку. Гарри инстинктивно вытащил свою. Заклятие Малфоя промазало мимо гриффиндорца на несколько дюймов, разбив лампу на стене. Гарри метнулся в сторону, и, подумав: «Левикорпус!» — взмахнул палочкой, но Малфой блокировал заклинание и поднял палочку, собираясь выпалить собственное. — Всё подсматриваешь, Поттер?! — в гневе выплюнул Малфой. — Тебе всё нужно знать?! — Я просто пришел пописать, — солгал Гарри. «И почему я вечно вляпываюсь в такие ситуации? Ну зачем мне нужно было следить за Малфоем? Ну, расстроенный он. Ну не наложил бы он на себя руки, наверное. А вот теперь он хочет свои руки наложить на меня. Он сейчас в гневе, а мне что-то совсем не хочется с ним сражаться после всего, что я только что видел. Что же его так расстроило? Вряд ли дело в Хогсмиде. Может быть, поговорил с папашей? Он тот ещё мудак!» За спиной Гарри с громким «ба-бах!» взорвалась мусорная урна; Гарри выкрикнул заклятие Обезноживания, оно ударилось в стену прямо за ухом Малфоя, отлетело и разбило туалетный бачок. Всё вокруг мгновенно залила вода, Гарри поскользнулся и упал, а Малфой с искаженным до неузнаваемости лицом закричал: — Круцио! — ПРОТЕГО! — бешено взмахнув палочкой, взревел с пола Гарри, но это заклинание не блокировалось и Гарри пронзила боль по всему телу, пусть и не такая сильная, как тогда, на кладбище. Он стиснул зубы, пытаясь не закричать. Малфой же, увидев, как корчится на полу его недруг, тут же прекратил заклинание и начал в ужасе отходить назад. Гарри, тяжело дыша, лежал на полу, не в силах подняться и смотрел на Малфоя в ужасе уставившегося на него. — Понравилось быть Пожирателем? — выдавил из себя Гарри. В туалет вбежали Дамблдор и Снейп, сопровождаемые криками Плаксы Миртл: «Сюда! Сюда! Они поубивают друг друга!» «Миртл снова подсматривала за Малфоем? Что же она не полезла его утешать? Он бы обрадовался такому фан-клубу! А тут ещё и Дамблдор с Северусом прибежали…» — Гарри! — воскликнул опекун и тут же опустился перед ним на колени. — Что случилось? — Я упал… — выдавил из себя Гарри и сел на полу. Снейп хотел было начать водить над ним волшебной палочкой, но Гарри ухватил его за правую руку и сказал: — Помоги мне подняться, а то я сижу в воде. — Я хочу проверить, что с тобой произошло, — высвобождая руку из слабого захвата гриффиндорца, сказал Снейп. Дамблдор тем временем уже взмахнул палочкой, сливной бачок починился, и вода начала испаряться. Гарри почувствовал, что его одежда высыхает прямо на глазах. Снейп тут же начал водить волшебной палочкой над Гарри и тот смирился с неизбежным. «Малфой применил запрещенное заклинание! Я понимаю, что он очень разозлился, когда я увидел его слёзы, но Круцио! Я словно снова оказался на том кладбище». — Мистер Малфой, в мой кабинет! — сказал Дамблдор и сделал слизеринцу приглашающий жест. Драко посмотрел на Гарри. — Это я начал дуэль, так что наказывайте меня, — сказал Гарри и, опершись об плечо опекуна, встал на ноги. Снейп нахмурился и тоже поднялся. — Мистер Поттер, если вам не нужно в Больничное крыло, то можете присоединиться к мистеру Малфою, — сказал Дамблдор, посмотрев на слизеринца поверх своих очков-половинок, но Драко отвернулся. — Что за заклинание вы применили? — спросил Снейп, резко развернувшись к слизеринцу. Драко испуганно посмотрел на декана, а потом снова на Гарри. — Кажется, это была подножка, — ответил Гарри и, почесав затылок, посмотрел на директора. Дамблдор посмотрел на него поверх очков-половинок, и он почувствовал, как будто по нему провели рентгеном. «Упс! Я даже не успел хоть как-то защитить сознание. Кажется, Дамблдор уже всё знает…» — Гарри, если вы хорошо себя чувствуете, то пройдемте в мой кабинет, где вы всё расскажете, — сказал Дамблдор тоном, не терпящим возражений. — Да, сэр, — сказал Гарри. Снейп положил руку на его плечо, повел к выходу из туалета и махнул слизеринцу рукой, чтобы тот следовал за ними. «Вот так приключения на ровном месте. Я не хотел выдавать Малфоя. Сами разберемся. Тем более, он вроде бы сам был напуган от случившегося. Он впервые применил Круцио на человеке. Видимо, он сильно меня ненавидит, раз заклинание сработало». Дамблдор зашел в свой кабинет и тут же сел за стол. Снейп встал рядом с ним и, сложив руки за спиной, приготовился слушать. — Мы вас слушаем, — сказал Дамблдор, сложив пальцы рук домиком. — Я был в туалете, когда обнаружил, что за мной подглядывает Поттер, — начал Драко, смотря директору в глаза. — Никому не понравится, когда за тобой подглядывают ещё и в туалете. Я выхватил волшебную палочку, и он тоже… Драко замолчал и пауза затянулась. «Скажет, что применил «Круцио»? Зря я не попробовал применить новый щит, который показывал Сириус. Может быть, он сработал?» — Продолжайте, Драко, — любезно предложил директор. — Мы дальше стали обмениваться заклинаниями, — продолжил Драко, смотря куда-то поверх головы директора. — Потом Поттер подскользнулся и упал… — Какое заклинание вы применили? — спросил Дамблдор. Драко опустил голову и смотрел себе под ноги. Гарри внимательно смотрел на слизеринца. «Скажет или нет? Я уж точно не буду его выдавать. Пусть скажет спасибо, что я не применил загадочную «Сектумсемпра — от врагов» из книги Принца-полукровки. Хотя, может и стоило применить. Не может же быть она хуже «Круцио»?» — Этот святой Поттер, — выплюнул Малфой, посмотрев директору в глаза. — Все носятся с ним. Ходят перед ним на цыпочках, — Малфой встал на цыпочки и прижал ладони к груди. — Ему всегда всё сходит с рук. Даже Северус им очарован. Хотя раньше и терпеть его не мог… — Ходишь на балет? — заулыбался Гарри. — А плие покажешь? Малфой выхватил волшебную палочку и, нацелив её на Гарри произнес: — Я сотру раз и навсегда твою ухмылочку с лица. — Давай, — просто произнес Гарри и развел руки в разные стороны. — Я не боюсь смерти. Только уж в этот раз начни с Авады. Может, хоть у тебя получится меня убить, раз у Волдеморта не получилось. При упоминании Темного Лорда Драко вздрогнул и побледнел ещё больше. — Боишься папиного друга? — Замолчи! — чуть ли не плача сказал Малфой, палочка в его руке дрожала. — Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Гарри краем глаза увидел, что Северус взмахнул волшебной палочкой, и палочка Драко полетела к нему. — Я был не прав, когда подсматривал за тобой, — сказал Гарри. — Я даже хотел уже уйти, но ты успел меня заметить. — Зачем ты вообще за мной пошел? — Драко стиснул кулаки. — Ты был расстроен и я хотел знать, что ты задумал, — просто ответил гриффиндорец. Брови слизеринца поползли вверх. — Какое тебе до меня дело? Гарри просто пожал плечами. «Я и сам не знаю, зачем за ним пошел». — Драко, какое заклинание вы применили? — все так же добродушно спросил Дамблдор. — Вы и так знаете! — выкрикнул Драко, развернувшись к нему. — Я применил «Круцио»! Довольны?! Гарри заметил, что Снейп напрягся, но он ничего не произнес и только посмотрел на подопечного. Гарри молча кивнул головой, подтверждая, что с ним всё в порядке. — Драко, вы знаете, чем вам грозит применение этого заклинания? — спокойно спросил Дамблдор. — Меня могут посадить в Азкабан, — ответил Драко и опустил голову, словно вся его злость куда-то испарилась. — Вы хотите в Азкабан? — задал вопрос директор, не сводя со слизеринца пристального взгляда. — Нет, — Драко покачал головой смотря в пол. — Драко, почему вы применили это заклинание? Вы разве не знали, что оно Непростительное? «Да в прошлом году Лже-Грюм всем о них поведал!» — Я был в такой ярости, что в этот момент хотел ему сделать очень больно, но когда это случилось. Я испугался… Я понял, что я не хочу… Не хочу быть… — Драко замолчал и замотал головой. — Гарри, можешь идти, — сказал Дамблдор, встретившись с ним взглядом. Гарри удивленно посмотрел на опекуна. Северус молча кивнул головой. «Меня не накажут?» Гарри взглянул на Малфоя, смотревшего в пол, и направился к двери. «Понятия не имею, что с ним происходит. Пускай Северус с хорьком разбирается, а у меня и своих забот хватает». Северус Снейп провожал Гарри Поттера задумчивым взглядом. «Вспышка Драко доказывает то, что он ревнует меня к Гарри. Я и сам не заметил, как моё отношение к Гарри поменялось. Раньше я видел в нём Джеймса Поттера. Он так на него похож, но глаза… В них я вижу Лили. Джеймс Поттер любил внимание, он хотел, чтобы его обожали, любил самоутверждаться за счёт более слабых или неугодных. Гарри же был другим. В нём было больше от Лили. Он храбрый, но и порой безрассуден. Он больше ценит жизни других, чем свою. Гарри не нужна слава, богатство, внимание… Он, как и я, мечтает о семье, и я готов стать его семьей, какие бы ещё препятствия Амбридж не придумала»