Кровь Гримма

Тропинка ровно стелется под ногами, а слегка прохладный, утренний воздух приятно, почти ласково, касается лица. Китнисс улыбается, ловко переступая через оказавшуюся на её пути сухую ветку, и забывает обо всех проблемах, наслаждаясь щебетом птиц и шелестом листьев. В наушниках начинает играть ее излюбленная мелодия, и под её динамичный ритм Китнисс совсем не чувствует усталости, несмотря на то, что студенческий кампус уже давно остался позади. Она любит утренние пробежки, лёгкую усталость в мышцах, ощущающуюся позднее, и светлость разума, избавившегося от лишних мыслей. Мелодичный, слегка низкий женский голос уверенно растягивает слова по нотам, и Китнисс машинально повторяет их, нашептывая бодрую песню себе под нос. Лес с каждой минутой становится всё гуще, стволы высоких, покрытых у корней мхом деревьев приближаются - подступают к самой тропинке, но Китнисс не обращает на это внимания. Она уже не раз забегала так далеко и знает этот парк с сотнями переплетающихся троп и тропинок как свои пять пальцев, и поэтому не беспокоится о том, что может заблудиться. Песня заканчивается, и, всего на минуту остановившись и переведя дух, Китнисс достает из кармана маленький плеер, чтобы вновь включить полюбившуюся мелодию, услышать о сладких снах и побежать вперед, ощущая порывы ветра, бьющие в лицо. Лишь здесь, в лесу, она может наслаждаться единением с природой, отринув прочь ссору с лучшей подругой, из-за которой она была сама не своя вот уже второй день подряд, проблемы с одним из преподавателей и прочие мелкие, жизненные мелочи, портящие настроение в погожий весенний день. Веточки шелестят под ногами, справа показывается пруд, который она никогда не видела прежде, и, остановившись, Китнисс удивленно склоняет голову на бок, вынув один из наушников и застыв на месте. Никогда прежде не жалующаяся на память и запоминавшая любую дорогу с первого раза, она вдруг понимает, что никогда раньше не видела этого мостика, перекинутого через пруд в узкой его части. Деревья склоняются к самой тропинке, почти касаясь её длинными ветками, а где-то позади вдруг раздается громкий треск. Вздрогнув, Китнисс оборачивается, интуитивно отступая назад и вскидывая руки в защитном жесте, стоит только взгляду уловить нечто странное, мелькнувшее среди листвы. Тёмная расплывчатая фигура бросается к ней, смазываясь в одну яростную тень, а в следующий миг она с ужасом различает необычайно крупного волка. В последний момент со вскриком рванувшись в сторону в нелепой попытке спастись и избежать острых, словно ножи, клыков, она ощущает, как сердце безумно бьется в груди. Она ощущает себя персонажем той самой, известной всем, сказки братьев Гримм, вот только вместо шапочки и плаща – красная спортивная кофта. Волк возвышается над ней, из оскаленной пасти капает вязкая слюна, глаза налиты кровью, а тёмная, свалявшаяся клоками шерсть вся покрыта грязью и многочисленными сучками. Хищник, жадно клацнув зубами, припадает на мощные задние лапы и подаётся вперёд, и, прежде чем разум успевает авторитетно заявить, что всё это не может быть правдой, Китнисс судорожно нащупывает под рукой камень и практически не глядя швыряет его в волка, срываясь с места и устремляясь в строну пруда. Волк издает обиженный вой, переходящий в рычание, и Китнисс, шумно дыша и закусывая губы, буквально залетает на перекинутый через водоем мост. Память тут же услужливо напоминает о заметке, увиденной ею на прошлой неделе в газете. Жестокий, бесчеловечный маньяк и его жертва - девушка, примерно её возраста, тоже студентка. Неужели убийца, о котором тогда разговаривал весь город, на самом деле – перед ней?! Жизнь, не пугающая сказка. Как мог волк оказаться в городском парке, да и с чего бы ему охотиться на людей? Это больше похоже на кошмарный сон. Вот только происходящее кажется слишком реальным для того, чтобы быть всего лишь ночным видением. Бодрая музыка, звучащая в правом ухе, выглядит сейчас почти насмешливо, и, выдернув наушник, Китнисс замирает, тяжело дыша, и видит, как волк, уже достигший начала мостика, готовится к последнему прыжку. Ей стоило бы корить себя за то, что она не проявила должной осмотрительности, не прислушалась к заметке, что советовала не покидать дома без должной на то необходимости, но какой в этом сейчас смысл? Будто резко опомнившись, она отступает и начинает кричать, прекрасно понимая, что здесь, в глубине парка, едва ли кто её услышит, лишь скачущие по деревьям белки или ещё какая живность, прячущаяся в гуще смешанного, старого леса. Хищник, сверкая тёмными глазами, бросается к ней, и, отчаянно вскрикнув, Китнисс отскакивает, едва не срываясь в воду, и только в последний миг успевает схватиться за край деревянного моста. Сердце лихорадочно бьётся в клетке рёбер, откликается болезненной пульсацией в висках, в то время как она размышляет о том, умеют ли волки плавать. Возможно, стоит разжать начавшие неотвратимо соскальзывать пальцы. Краем сознания она со страхом понимает, что шкура волка – мокрая, на неё налипли листья и ветки, кое-где виднеются комья влажной грязи, а, значит, совсем недавно он вышел из воды. Откуда-то сбоку доносятся треск ломающихся веток и звук чьих-то шагов, но Китнисс этого почти не слышит, целиком захваченная страхом. Раздаётся чей-то окрик – хрипловато-низкий, будто рокот воды в водопаде, а затем по лесу волной прокатывается оглушительно-громкие звуки выстрелов, следующих друг за другом. Она слышит быстрые шаги, скрип старых досок моста, боясь поверить в то, что, кажется, спасена, а в следующую секунду её рука соскальзывает с поручня, и из сжавшихся лёгких вылетают последние крохи живительного воздуха. Из груди вырывается хриплый испуганный вскрик - высота, с которой она вот-вот упадёт кажется вдруг невообразимо большой, а пруд – пугающе темным и глубоким. И, когда Китнисс уже готова погрузиться на илистое дно, в её запястье больно впиваются чьи-то сильные пальцы. Надежная рука, схватившая её, не позволяет рухнуть и начинает упрямо тянуть перепуганную девушку назад. Вскинув взгляд и обеими руками крепко вцепившись в протянутую руку чуть ниже предплечья, Китнисс судорожно втягивает воздух, пытаясь разглядеть своего спасителя. Солнце безжалостно бьёт в глаза, позволяя увидеть лишь широкоплечую фигуру и светлые, слегка растрёпанные волосы. - Порядок? – раздаётся хриплый голос, от которого по спине пробегают мурашки. Сильные руки помогают ей перебраться через хлипкие деревянные перила и, едва её ноги касаются поверхности моста, заключают в объятия. – Хэй, ты как? Я – детектив Пит Мелларк, не беспокойся, я позабочусь о тебе. Выпутавшись из своеобразного кольца безопасности и заторможено кивнув, она вздрагивает от холода, и, глядя по правое плечо от детектива, вновь зябко передергивает плечами. Мёртвый волк кажется ещё страшнее живого. Она практически наяву видит, как он вновь поднимается на ноги, невзирая на десяток пуль, прошивших его, и стремительно бросается на неё. Темная кровь пропитывает доски моста, снизу доносится тихий шум капели – срываясь, густая кровь падает прямо в воды пруда. Опоздай её нежданный спаситель хоть на пару секунд, и сейчас её кровь бы скатывалась крупными алыми бисеринами со старых досок. “Не беспокойся, я позабочусь о тебе”, - звучит эхом в её голове, и она невольно переводит взгляд на лицо смущённо улыбнувшегося детектива. Его глаза буквально лучатся беспокойством, окутывают заботой, и от этого в груди появляется почти сверхъестественное тепло. Будто бы он делится им, желая согреть озябшую и всё ещё не отошедшую от пережитого ужаса девушку, заставить её забыть о произошедшем. “Sweet dreams are made of this - Who am I to disagree?” – доносится из наушников плеера, что валяется под её ногами - выпал, наверное, во время прыжка. - Спасибо, - придя, наконец, в себя, тихо произносит она, наклоняясь, чтобы зачем-то поднять плеер. Она нервно сглатывает, вертя пластиковую коробочку в руках, и начинает всё ещё дрожащими пальцами накручивать на неё провод наушников. – Я… не представляю, как вас благодарить. - Это моя работа, - отвечает детектив, слегка склоняя голову. Глядя в ярко-голубые глаза, Китнисс вдруг замечает в них искорки веселья и недоумённо хмурится, но в следующий миг Мелларк добавляет, полуоборачиваясь к поверженному зверю: - Ну, почти.