Сборник драбблов по СуЛэям

— Ты сумасшедший идиот, как ты мог допустить подобное? — Чунмён со всего размаха бьет по закрытой двери гримерки, отчего прислонившийся к ней спиной Исин вздрагивает и озадаченно хлопает глазами, скованно замерев и не отрывая взгляда от покрасневшего от возмущения лица лидера группы. — Но ничего же не было, — пытается оправдаться Чжан, наконец осознав, в чем состоит суть проблемы и всплеска гнева Кима. Чунмён ерошит свои волосы. С ещё не смытым макияжем к «Monster», до этого растрепанными светлыми волосами он похож действительно на хищника, готового перекусить горло попавшей в силки жертве. — Не было? То есть ты считаешь совсем обыденной вещью: взять меня за ногу и буквально заставить сесть тебе на колени? Ты не подумал, как это смотрелось со стороны? Исин хмурится и отворачивается, глядя куда-то на вешалки с одеждой за спиной лидера ЕХО: — Я только предложил… — Предложил он, — сжимает в кулак руку, что покоится рядом с головой китайца, Чунмён. — И почему ты высказываешь все претензии мне, а не Сехуну, который и настоял на этом? — наконец Исин вспоминает, кто именно подначивал Кима и стал инициатором того, что в итоге парень уселся на столь любезно предложенную ему ногу Лэя, когда в этом момент их снимало несколько камер. — Потому что я встречаюсь с тобой, а не с этим Макнежопой! — Чунмён опирается локтем о дверь, наклоняется и утыкается носом в плечо Исина, добавляя более спокойно и еле слышно, но Чжан различает слова и чувствует теплоту дыхания, проникающего сквозь кофту. — Глупый, неужели ты не понимаешь, что будет если об этом узнают… — Парни и так знают, — мотает головой юноша, вспоминая свое возвращение со съемок из Китая прямо перед шоукейзом в честь камбека. — Видел, как на нас смотрели Кёнсу, Чонин и Чондэ? Они явно в курсе. И думаю, что во всем виноват исключительно ты, который не мог дождаться, когда мы сможем уединиться, и приперся принимать со мной душ вместе. Хоть бы дверь тогда плотно прикрыл. Мне после, не представляешь себе, как стыдно смотреть ребятам в глаза. — Так уж и стыдно? Сам-то меня лапал во время интервью на музыкальном шоу, забыл? Когда спросили, кто по мнению каждого из нас «Везунчик»? — Я твоей спины только пальцем коснулся! — Если бы не Бэкхён, который засек твои поползновения, то точно не только пальцем! Я помню твою гаденькую ухмылочку… — Иногда я забываюсь… Прости… Сехун тогда тоже молодец. Я смутился, он так на меня посмотрел, словно знал то, что не должен был. Будто у него на лбу сияла вывеска: «Я знаю, что вы трахаетесь!». — Но это правда! И чтобы я больше не видел, ты меня понял, чтобы кто-то кроме меня видел тебя таким… чрезвычайно сексуальным, — тон голоса Чунмёна меняется, становится более низким и чувственным, ломким, заставляющим Исина смутиться и смотреть куда угодно, только не в глаза Кима, которые сейчас точно ещё более черные и чарующие. Он знает, что пропадет, что не сможет им сопротивляться. Согласиться на все что годно, лишь бы Сухо не злился. — Я постараюсь… Чунмён перехватывает парня за подбородок и заставляет посмотреть ему в лицо, при этом придвигается ближе, практически припечатывая Чжана к двери. Исин может легко отстранить его от себя, оттолкнуть, но все силы куда-то деваются, а ноги подкашиваются из-за кофейной гущи темных глаз. — И что это за альфаческие выходки? Мой парень решил поиграть в доминанта? — Не всегда же тебе быть активом, — дуется Исин и прикусывает внутреннюю сторону губы, легонько тыкая указательным пальцем в грудь. — Мог бы сказать. Я не против, ты же знаешь… Никогда не откажу. Может, кому-то другому, но не тебе. Ты всегда был особенным, — Чунмён зарывается носом в черные волосы и морщится от слишком едкого запаха лака. Ему хочется вернуться в тот день, когда он в наглую залез под душ, пока Исин стоял и смывал со своего тела пену, пропустить сквозь пальцы шелковые, мягкие пряди, исследовать пальцами твердые трапециевидные бугрящиеся на спине Чжана мышцы, ощущать пар исходящий от голого тела, кожа к коже, чтобы не мешали никакие тряпки. Исин обиженно отстраняется: — Ты только так говоришь. А в последний раз, когда я решил коснуться тебя там, то ты резко подмял меня под себя и все пошло по старой схеме. Чунмён чувствует себя виноватым. Наверное, если бы он позволял Исину ведущую роль в их отношениях, то парню не хотелось бы демонстрировать на публике, что он самец, его слушаются. Ким признает, что нужно что-то пересмотреть в их отношениях. — Скажи, как так получилось, что наши разборки переросли в разговор о нашем сексе? — Ты просто не можешь долго злиться на такого милашку? — хихикает Исин. — Это у меня в группе самое убийственное эгьё! — перечит Чунмён, растягиваясь в улыбке, и корчит рожу, но тут же его смех затихает, когда руки Чжана ложатся на его щеки, а губы касаются в невесомом поцелуе. Совсем легкий чмок, но даже от этого сердце начинает колотиться как ненормальное, перегорают все провода. Ким притягивает за шлевки штанов парня ближе и целует по-настоящему, вовсе не игриво, а так, как должен это сделать тот, кто изнывает от своей любви, не совсем правильной, но не менее прекрасной. Поцелуй прерывается так же внезапно, как и начался. Чунмён недовольно мычит и пытается вновь поцеловать, засасывая нижнюю губу Исина, но тот кладет пальцы на губы своего парня и мотает головой. «Сейчас не время для этого. Всё потом.» — читает во многообещающем взгляде китайца Ким, поэтому кивает, напоследок шлепнув по попе. Кажется, эта странная привычка Чжана заразна. Чунмён никогда не ревновал Исина, когда тот постоянно прикладывал свою шальную ладошку к задницам участников группы. То, как это делает Чжан с ними и с Чунмёном, имеет совершенно иной смысл. С парнями — по-приятельски, с ним — «я по тебе соскучился». И для Кима, не в обиду Сехуну, но нет задницы аппетитнее, чем пятая точка Исина, которую он щипает, шлепает, целует, кусает постоянно. — Пойдем, нашим деткам уже не терпится переодеться и отправиться дрыхнуть в общежитие. Слышишь, как они умело играют в сталкеров за дверью? — хмыкает Исин, а после громко добавляет. — Ребята, не переживайте, мы закончили! — Хоть закончили, а не кончили, — Чондэ, как всегда, само остроумие, Сехун фыркает, поддерживая старшего. Ничего, Чунмён и до него доберется. Младшенькому будет не до веселья, когда лидер сотрет все закладки в браузере и фоточки Лухана с его мобильника, ещё и напишет Ханю сообщеньице от О: «Гэгэ, я решился. Готовь смазку, я приезжаю!». Но это уже вовсе не история об отношениях Сухо и Лэя…