Falling Inside The Black

Остановившимся взглядом Сириус всматривался туда, где ещё недавно теплел во мраке огонёк факела. Глупые вопросы терзали его мозг: как часто в казематах Малфой-мэнора зажигали огни? всякого ли обречённого гостя встречали зажжённые факелы? принесут ли новый факел, когда наступит утро? и когда оно, это утро, наступит? С тех пор, как погас последний огонёк в его темнице, мужчина потерял счёт времени, а вместе с неизвестностью пришло и отчаяние, которое он так ненавидел. Его круг замкнулся: заключение, заключение и снова заключение. Видно, на роду ему было написано оставаться пленником всю его жизнь. Но скоро этот плен должен был закончиться. Навсегда. Блэк вздрогнул, когда в нестройный хор капель, срывающихся с потолка на каменный пол, влился звук чьих-то шагов. Мелькнула тень, а затем где-то наверху затеплился огонёк факела. Вздох облегчения сорвался с его губ: должно быть, это пришёл тот, кто раз и навсегда освободит его из плена, которым стала его жизнь. Никогда Сириус не предполагал, что станет думать о смерти от рук злейших врагов, как об избавлении. Он был борцом, он всю жизнь не позволял себе сдаться…и для чего? Для того, чтобы сгнить в Азкабане или умереть от тоски и бездействия в ненавистном доме на Гриммо. Нет уж. Сириус умел понять, когда пора уходить со сцены. Они не получат ни его страха, ни его слабости – только полную насмешливого вызова последнюю улыбку. Неясный силуэт приблизился, и, когда луч света упал на лицо его одинокого посетителя, Сириус нахмурился. Перед ним стоял Северус Снегг и кривил губы в своей привычной высокомерной усмешке. Из широких складок мантии Снегг достал связку ключей и, найдя нужный ключ, неторопливо заскрипел замком. Блэк не двинулся со своего места, глядя на Северуса снизу вверх, сунув сжатые в кулаки руки в карманы мантии. Сириус предпочёл бы видеть на его месте кого-нибудь, с кем у него было меньше общих воспоминаний, и кто не стал бы мучить его слишком долго. Впрочем, состраданием едва ли мог похвастаться хоть один из Пожирателей Смерти. Безо всякого опасения Снегг вошёл в камеру Сириуса, закрыл за собой решётчатую дверь и утвердил зажжённый факел в объятиях железных крючьев. - Оглохни, - направив палочку в ту сторону, откуда явился, негромко произнёс зельевар. Брови узника удивлённо поползли вверх. - И что бы это значило, сэр? – подчёркнуто почтительно произнёс Сириус после недолгой паузы. Угадав в манерности его слов насмешку, Северус побледнел. - Где же ваша хвалёная гриффиндорская храбрость, а, Блэк? Или она заканчивается, когда вашим противником становится кто-то посерьёзнее забитого мальчишки? Старые обиды говорили в нём, заглушая голос разума. Усмешка искривила губы Сириуса. - Она вообще не заканчивается, Снегг, - парировал он. - Так ли? – теперь настала его очередь насмехаться. – А я-то думал, что всё оговорено у тебя с Дамблдором, - не боясь, что их подслушают, Северус заговорил открыто. Блэк метнул беспокойный взгляд в сторону выхода, и тут же раздался смешок Снегга. - Моё заклинание надёжно защитит нашу тайну. Так что ты скажешь? Сириус встал и развёл руками. Меньше всего ему хотелось оправдываться перед Северусом Снеггом, к которому, несмотря ни на что, он не испытывал ничего, кроме презрения, граничащего со слепой ненавистью. Так унижен он ещё никогда не был; даже корчась на полу своей клетки в Азкабане он чувствовал себя лучше. Но лишь одно упоминание имени Дамблдора охладило его пыл, заставило дерзкие слова замереть на языке. Блэк знал, что Орден Феникса рассчитывает на него и его преданность, но он не мог заставить себя переступить через собственную совесть. - Я не могу. - Так просто, - Северус обошёл его кругом, нескрываемое презрение исказило черты его бледного лица. – У тебя всё всегда было просто, да, Блэк? Твои желания превыше всего остального. Он заставил себя промолчать и остаться спокойным, хотя руки так и чесались ударить Снегга. Никому и никогда Сириус ещё не спускал подобного обращения, подобных слов, но сейчас осознание правоты давнего врага будто пригвоздило его к месту. - Просто позволь им убить меня. - Хотел бы, - пожал плечами тот, - да не могу. Как справедливо заметил милорд, многие члены Ордена до сих пор не доверяют мне. И то, что я позволю кому-то причинить тебе вред, мне доверия не прибавит. И с этим уже не сможет побороться даже Дамблдор. А если я попытаюсь помочь тебе, Орден потеряет своего единственного лазутчика в рядах Пожирателей. Как видишь, выбор у меня невелик. - Точнее, - тихо поправил его Сириус, - его вообще нет. Голова раскалывалась, тёплый свет факела, по которому он успел соскучиться, отчего-то нестерпимо резал глаза, а приглушённый голос Снегга больно бил по ушам. Еще несколько минут назад Сириус мечтал о скорой смерти, а теперь хотел остаться здесь, забытым всеми на свете. Ему было трудно сознавать, что тот, кого он всю жизнь презирал, прав, бесконечно прав: пути назад для него не было, он должен был сделать то, для чего ещё годилась его никчёмная жизнь. Он так хотел бороться, а теперь, когда представился такой шанс, трусливо отступал назад. И в этот миг Северус, над которым он всегда смеялся, казался ему человеком куда более мужественным и достойным, чем он сам. Снегг, нахмурившись, смотрел на него исподлобья, и под его тяжёлым взглядом Сириус заговорил вновь. - Я не смогу. Я видеть их всех не могу, да и тебя, - он легонько поклонился, усмехнувшись, - тоже. Как, по-твоему, я должен влиться в эту компанию? - Да, - спокойно кивнул зельевар, отчего раздражение вновь вспыхнуло в Блэке, - ты никогда не считал нужным сдерживать себя. Странно было думать, что ты изменишься. Даже ради своего обожаемого крестника, - с нескрываемым презрением выплюнул он. Сириус метнулся к нему, схватив мужчину за руку. - Что с Гарри? – прорычал он. – Если ты позволишь этому ублюдку, которому вы прислуживаете, навредить ему… Тот брезгливо высвободил руку из хватки Блэка и смерил его полным насмешки взглядом. - Гарри Поттер – главная цель Тёмного Лорда. Пока что, - прибавил он, повернувшись, чтобы уйти. – Кстати, меня назначили твоим тюремщиком. А ещё Беллатрису, - Снегг усмехнулся, когда Сириус не сумел сдержать разочарованного стона. – Возможно, она убедит тебя сотрудничать. Видимо, ты очень нужен Тёмному Лорду. Жаль, что приходится упускать такую возможность. Не произнеся больше ни слова, Северус вышел из камеры Сириуса, унося с собой сноп оранжевого света. Лязгнула решётка, прошуршали, удаляясь, лёгкие шаги Снегга. И лишь тогда мужчина позволил себе упасть на свалявшийся пучок соломы, осыпая своих недругов последними ругательствами. Но ещё хуже было то, что Сириус злился на себя, на то, что не мог переступить через самого себя и принять предложение Волан-де-Морта. Северус был прав: это предложение было идеальным для исполнения того, о чём просил Дамблдор. Но ненависть Сириуса к Пожирателям Смерти и их хозяину была куда выше, чем благодарность и почтение, которые он испытывал к Альбусу Дамблдору. При имени Беллатрисы сердце в его груди начинало стучать стремительно и глухо. Он не считал себя трусом, но Белла слыла одной из самых жестоких последовательниц Тёмного Лорда. И её безумие, наложившееся на их общее прошлое, не сулило Сириусу ничего хорошего. Он мог лишь догадываться, как далеко она зайдёт, чтобы угодить своему господину. Пытки, унижения, боль – всё это было в её арсенале, и пользовалась она им мастерски. Сириус не боялся смерти, но при мысли о встрече один на один с разъярённой кузиной что-то внутри него холодело. Впрочем, терять ему было уже нечего. Здесь, в подземелье, время летело слишком стремительно, но в то же время, кажется, не двигалось вовсе, увязнув в непроглядной тьме. С того момента, когда на пороге его камеры появился Снегг, он никого не видел, не считая старого домового эльфа, ежедневно приносящего ему скудную похлёбку, и одиночество стало казаться Сириусу спасительным убежищем. Что, если о нём забыли, как он мечтал? Он благодарил неведомые высшие силы за то, что они наградили его этой могильной тишиной, избавив от необходимости идти против своей совести. Но, когда Сириус уже уверился в том, что Тёмный Лорд оставил свою идею заполучить его в союзники, где-то наверху протяжно скрипнула дверь, и звук лёгких шагов возвестил о посетителе. Лёжа лицом к стене, Блэк напряжённо прислушивался, стараясь определить личность незваного гостя: за по-кошачьи упругими шагами угадывалось тонкое тело, исполненное невероятной, зловещей силы. Беллатриса. Он не повернулся к ней, даже когда её шаги замерли у двери в его камеру. Послышался вздох, затем в замочной скважине скрипнул, поворачиваясь, ключ, и сотканная из темноты и опасности тень замерла у его изголовья. - Чего тебе? – буркнул он, по-прежнему не глядя на кузину, хотя прекрасно знал, «чего». Женщина хмыкнула. Зажёгшийся на конце её палочки огонёк осветил темницу и узника. - Северус говорил, что ты упрямишься. - Я вообще упрям, забыла? Сириус легко представил себе, как она хмурится и задумчиво закусывает губу – она всегда делала так, когда предмет разговора был ей неприятен, словно желала скрыться в собственных мыслях. Слишком легко, потому что в следующий миг невесомая сила подняла его с его убогого ложа, и мужчина оказался лицом к лицу с Беллатрисой. Если не считать момента его пробуждения здесь, он впервые за много лет так близко видел кузину: тёмные глаза лихорадочно блестели под тонкими чёрными бровями, две морщины пересекали бледный лоб, когда она хмурилась, чёрные волосы, чуть подёрнутые серебром, завивались в непослушные кудряшки. Как и когда-то, в Белле было столько же красоты, сколько смертельно опасного яда. А, может, сама её красота и была ядом. - У меня слишком хорошая память, - процедила она сквозь зубы, - а вот терпением я не отличаюсь. Забыл? - Помню, - усмехнувшись, ответил мужчина. Отстранившись, Беллатриса тяжело вздохнула, словно готовясь к схватке. Сириус тоже перевёл дух, предвкушая приближающуюся боль. Но, к его удивлению, боль не пришла, а Белла оставалась неподвижной и задумчивой. - Ты даже не понимаешь, - начала она, и в высоком голосе вдруг послышалась грусть, смешанная с раздражением, - что тебя удостоили чести, какая не всегда выпадает даже самым преданным из слуг милорда. Тебе дали второй шанс, Сириус! А ты так бездумно отвергаешь его. Любой на твоём месте… - А ты бы смогла предать своего обожаемого Лорда, чтобы служить Дамблдору? - Нет! – поспешно воскликнула она. – Никогда! Сириус покачал головой. - А ведь мы с тобой похожи, Белла, нравится тебе это или нет. Тебе стоит только заглянуть в свою душу, чтобы узнать мой ответ. - Проклятый предатель, - отступив на шаг, словно боясь испачкаться об него, прошипела она, чувствуя, как закипает злость. Она старалась быть сдержанной, чтобы не спугнуть слишком принципиального Сириуса – ведь он так нужен был Тёмному Лорду! Но его столь прямой отказ, сдобренный насмешкой и взывающий к прошлому, которое она ненавидела, всколыхнул тьму её души. – Никогда больше, слышишь, никогда не вздумай равнять себя со мной, иначе горько пожалеешь! Я, - пересилив себя, она подалась вперёд, чтобы её лицо оказалось как можно ближе к худому и измождённому лицу кузена, а дыхание коснулось его щеки, - приду ещё только один раз и один раз спрошу тебя… Если мне не понравится твой ответ, пеняй на себя. Её уловку разгадать было не сложно: Беллатриса отлично знала, какое влияние её близость оказывает на мужчин. Но он слишком хорошо знал, что таится за этим приглушённым голосом и за этой утончённой красотой, чтобы поддаться ей. Поэтому Сириус только усмехнулся ей в ответ, с удовольствием наблюдая, как в ответ на его улыбку в её глазах зажигается разъярённое пламя. - Можешь не тратить своё драгоценное время. Уверен, у тебя есть дела поважнее. Женщина отстранилась, окинув его задумчивым взглядом, а через секунду отрывистым, полным ярости движением повернула ключ в замочной скважине, запирая его наедине с одиночеством. Сириус слышал, как она чертыхалась, поднимаясь по лестнице, и улыбался, понимая, что победа в этом раунде осталась за ним.