Falling Inside The Black

Когда терять нечего, можно рискнуть всем. Жан-Луи Лэ

С потолка монотонно, гулко ударяясь о каменный пол, падали капли. И Сириус старался сконцентрировать свой разум на одном лишь этом звуке, отринув любые мысли, любые чувства. Сириус подготавливал себя к скорой неминуемой гибели. Он знал, что никто из Ордена Феникса не придёт ему на выручку – Дамблдор, наверняка надеявшийся на то, что Блэк исполнит данное ему поручение, просто не допустит этого. И он знал так же, что Пожиратели Смерти и Тёмный Лорд в особенности терпением не отличаются. Каждый день к нему наведывался молчаливый Снегг, и одного его взгляда на Сириуса хватало, чтобы получить ответ на немой вопрос. А Сириус всё ждал её шагов. Ждал и страшился. Ведь Беллатриса явственно дала понять, что если его ответ её не удовлетворит, его жизнь оборвётся в следующую секунду. Но Белла не приходила, и всё оставалось по-прежнему. Капли, рвущиеся с потолка. Вопросительный взгляд Северуса Снегга из-под насупленных бровей. Тощая похлёбка в деревянной плошке да стакан воды. Озлобленное отчаяние, день ото дня чёрным пятном расплывающееся в душе Сириуса. А ведь Сириус любил жизнь. Так любил, что двенадцать лет подряд отдавал по крупице свой разум чёрному псу, делившему с ним тело, в надежде на то, что побег однажды удастся. Так любил, что и сейчас не оставлял надежды, что какая-то неведомая сила обрушит стены этого мрачного замка, освободив его. Но ничего не происходило, и понемногу, превозмогая тянущую боль в сердце, он свыкался с тем, что его жизнь вот-вот оборвётся. Он погибнет здесь, связанный по рукам и ногам, не имеющий возможности даже сопротивляться, одним лишь гордым молчанием отстаивая дело, за которое, так или иначе, сражался всю жизнь. И никто не узнает о его гибели, никто не придёт на его могилу. Да и будет ли у него эта самая могила? Или он останется безмолвным призраком лишь в памяти тех немногих, кто любил его? Наверху скрипнула дверь, послышались шаги. Сириус напрягся, прислушиваясь, но тут же расслабился: по тяжёлой поступи, лишённой всякого изящества, он признал Снегга. Значит, его последний час ещё не пробил. Радоваться ему или скорбеть? Волшебник отпер ключом решётчатую дверь клетки Блэка и остановился на пороге, вглядываясь в лежащего в углу пленника. Ненависть пенной чёрной волной вскипела в нём, как случалось всякий раз, когда он оказывался поблизости от Блэка, но огромным усилием воли Северус подавил её, оставшись спокойным, почти безразличным. Он, в отличие от Сириуса, прекрасно понимал, что перед лицом высшей опасности все личные счёты теряют важность, превращаясь из кровных обид в мелкие, ничего не значащие дрязги. А вот Блэк, упрямый и заносчивый, как всегда, не давал себе труда понять этого. - Завтра придёт Беллатриса. Ты знаешь, что это значит. - Что для меня всё закончится, - донёсся до Снегга приглушённый голос лежащего мужчины. Подумав, Сириус прибавил: - наконец-то. Северус подавил в себе желание подойти к пленнику и как следует встряхнуть его и вместо этого наложил Оглушающее заклинание на двери. - Какой же ты трус, Блэк! – вкладывая в эти слова всю свою ненависть прошипел он. - Трус?! – Сириус обернулся и приподнялся, садясь на своей убогой постели. – Я-то могу до конца отстаивать то, во что верю. - Хочешь оказаться жертвой? Хочешь, чтобы в Ордене Феникса тебя оплакали, как героя? – он даже не потрудился стереть насмешливое выражение с бледного лица. – Не будет этого! Слышишь, не будет! Орден ждёт, что ты выполнишь возложенную на тебя миссию, а не предпочтёшь бесславную смерть борьбе! - Предательству, ты хочешь сказать? – он старался казаться невозмутимым, но слова Снегга уязвили его в самое сердце. Даже в тусклом свете одного-единственного факела Сириус увидел, как насмешливо дёрнулись уголки тонких губ Снегга. Будто он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. - Предательство… - задумчиво протянул Северус. – Иногда предательство может сослужить лучшую службу, чем собачья верность. И сейчас именно тот случай. Сириус промолчал. Он знал, что останется верным до конца. Верным Ордену Феникса, Альбусу Дамблдору, своим друзьям. Только никто о его верности не узнает. Это ли хотел сказать ему Снегг? Он не поднимал на зельевара взгляд до тех пор, пока вновь не скрипнул ключ в замке, запирая его. А, когда, наконец, взглянул, то увидел лишь тень, скользнувшую по каменной стене. Он знал, чего ждал от него Дамблдор. Переступить через себя, наступить на горло отвращению, которое он питал к приспешникам Волан-де-Морта, и гордости, что мешала даже помыслить о вступлении в ряды Пожирателей, - это и было бы проявлением настоящей верности. Той, о которой после не столетие и не два слагают легенды. Той, которая обычно, оборачивается кровью. Теперь Блэк уже не мог думать о смерти: в его мыслях безостановочно звучал насмешливый голос Снегга. Он всегда считал Северуса ниже себя, слабее себя, так почему же у него хватило сил притвориться верным Тёмному Лорду, тем самым принося Ордену огромную пользу, а его, Сириуса, при одной только мысли об этом выворачивает наизнанку? Он действительно трус? Он правда слаб? Или Азкабан настолько потрепал Бродягу, в чьей крови многие годы кипели азарт и авантюризм, что от прежнего Сириуса Блэка осталась развалина, годная лишь на то, чтобы попивать Огневиски и рассказывать крестнику о былых днях? От этих мыслей Блэку стало по-настоящему тошно, так, как давно уже не было. Он опротивел сам себе. Но, если он сделает этот шаг, если станет тем, кем хотел видеть его Дамблдор, он потеряет своих друзей. Потеряет Гарри. Многие в Ордене издавна недолюбливали Снегга за связь с Пожирателями Смерти, но о том, что он был двойным агентом, хотя бы знали. Поступок Сириуса же останется в строжайшей тайне, – это тоже было оговорено – в которую будут посвящены лишь Северус и сам профессор Дамблдор. Сириус лучше многих знал, как относятся в Ордене Феникса к Пожирателям. И к предателям особенно. А он в глазах всех станет изменником, предавшим дело, за которое погибли дорогие им всем люди. И этого ему никогда не простят. Он хотел бороться. Он жаждал биться с Пожирателями с того самого момента, когда мрачный силуэт Азкабана скрылся в рассветном сумраке. Но это желание так желанием и осталось, а теперь уже практически рассеялось дымкой несбывшейся грёзы. Если только… Может, стать одним из них, преклониться перед этим мерзким ублюдком – его единственная возможность побороться за то, во что он верил всю жизнь? Дамблдор – великий мудрец, он знал…знал, и именно поэтому позволил Сириусу биться в Отделе Тайн, попасть сюда и в конечном итоге... Когда следующим утром он заслышал на вершине лестницы тихие шаги своей кузины, он был готов. Сириус не пошевелился, сидя у стены, просто набрал в грудь побольше воздуха и постарался изгнать всякое сомнение из своего взгляда. Беллатриса была недоверчива, как всякий фанатик, а ему нужно было её убедить. Только теперь Блэк понял, что зря разбрасывался громкими словами о верности в первый её визит. Но сделанного не вернёшь, а, значит, ему было необходимо обвести Беллу вокруг пальца. - Здравствуй, кузина, - приветствие сорвалось с его уст раньше, чем он понял, что собирается произнести. Женщина остановилась у двери в его камеру и, склонив голову набок, пристально взглянула не него. Вместо ответа она повернула ключ в замке и вошла в темницу. Подойдя почти вплотную к Сириусу, она склонилась над ним и впилась взглядом в его глаза. Он знал, что Беллатриса отлично владеет легилименцией, и, возможно, в эту самую секунду она стремилась проникнуть в его мысли… Собрав всю волю в кулак, Блэк запер своё сознание от неё, и уже через секунду женщина отстранилась, поджав тонкие губы. В тёмных глазах застыл плохо скрытый интерес, смешанный с неизменным презрением. - Я вижу, ты рад меня видеть, - после нескольких секунд молчания произнесла она. - Не то, чтобы… - он пожал плечами и усмехнулся. – Почти. Кажется, у меня есть то, что тебе нужно. Женщина в свою очередь усмехнулась и скрестила руки на груди, будто ожидая последующих его слов. Не без облегчения Сириус отметил, что волшебная палочка Беллатрисы так и осталась дремать в кармане. - Что же это? Он знал, что одним словом сейчас подведёт черту, переступив которую, повернуть назад уже не сможет. У него не будет иного выхода, как идти до конца. До победы. Или гибели. - Я. Улыбка сползла с губ Беллы. Впервые Сириус подумал, что она, быть может, желала его смерти больше, чем его перехода на сторону Тёмного Лорда, даже если это противоречило желанию её господина. Она долго и пристально на него смотрела, не шевелясь, не произнося ни слова, а его сердце болезненно билось о рёбра, отсчитывая секунды нетерпения. И, когда струна внутри него натянулась до предела, грозя вот-вот лопнуть и обнажить все его истинные чувства, женщина передёрнула плечами и приказала: - Идём со мной. Он послушно поднялся, приучая себя к тому, что ему предстоит выполнять приказы не только Волан-де-Морта, а и Беллатрисы, которая была его правой рукой, и иных Пожирателей, которым Тёмный Лорд доверяет. Он покорно пошёл за ней, душа в себе прорывающееся наружу презрение. Коридор, в который открывалась дверь из подземелий, был освещён лишь тусклым светом хмурого дня, льющимся сквозь единственное маленькое окошко, но после тьмы подземелий и этот свет показался мужчине нестерпимо ярким. Он прикрыл глаза рукой, давая им отдохновение от слишком яркого света, а заодно позволяя на миг прорваться во взгляд его истинным чувствам. Он обязательно научится лгать так же виртуозно, как это делал Северус. Но ему понадобится немного больше времени. Беллатриса шла на несколько шагов впереди него и не оглядывалась. Палочку она так и не достала, но Сириус отлично знал, что эта беспечность иллюзорна: если он попытается бежать, кузина выхватит палочку во мгновение ока, если прежде не вышибет из него дух невербальным заклинанием. Но он и не пытался сбежать, уже твёрдо решив всё для себя. Женщина вела его теми же коридорами, что и в первый раз, но, как ни старался Сириус не мог воскресить в памяти путь до пустынной бальной залы Малфой-мэнора. И поэтому, когда словно из-под земли перед ним вырос длинный стол тёмного дерева, Блэк вздрогнул. Как и в прежний его приход сюда, по центру восседал Волан-де-Морт, а перед ним на блестящей столешнице растянулась Нагайна. Ближайшие последователи Тёмного Лорда были здесь же. Не останавливая взгляда ни на ком из них, Сириус с вызовом посмотрел на примостившегося в тени Снегга. В глазах того мелькнула усмешка, тут же, впрочем, сменившаяся удивлением: должно быть, Снегг думал, что его уже нет в живых. - Милорд, - почти не скрывая раболепие, Беллатриса изящно поклонилась, - этот презренный предатель хочет что-то вам сказать. Сириус, обещавший себе держаться серьёзно, всё же не сумел сдержать улыбки: напускная сдержанность Беллы дала трещину. - Тише, Белла, - Волан-де-Морт говорил почти шёпотом, но его тихий шипящий голос достигал каждого самого дальнего уголка залы, проникал холодными щупальцами в сердца всех, кто был в этой комнате. Тёмный Лорд не смотрел на них, опустив глаза вниз, но Сириуса не покидало неприятное ощущение, будто маг видит его насквозь. – Когда бы человек ни встал на правильный путь – это всегда хорошо. Тем более, что сейчас это совпадает и с моими желаниями. Так что же ты хотел сказать нам, Сириус Блэк? - Милорд, - подобно Беллатрисе, он низко поклонился, хотя спина плохо гнулась, и больше всего ему бы хотелось заавадить всех сидящих за этим столом, - я долго противился зову крови, зову моих почтенных предков. Слишком долго, - он бросил взгляд на пристально наблюдающую за ним женщину: Белла лучше всех в этом зале знала, насколько он презирал и ненавидел свою семейку. Но его слова нравились Волан-де-Морту, и даже она не решалась спорить. – Но теперь я осознал свои ошибки и был бы рад вступить в ваши ряды. Тёмный Лорд усмехнулся и покачал головой, отчего сердце Сириуса замерло на мгновение. Но в следующую секунду в зале послышался тихий шуршащий смех, и Пожиратели Смерти неуверенно заулыбались. - Не так быстро, Сириус Блэк, - с леденящей душу улыбкой произнёс Волан-де-Морт. – Впрочем, мне доставит одно лишь удовольствие видеть тебя на том пути, что указывает тебе кровь твоих почтенных предков. Искоса наблюдавший за Беллатрисой Сириус заметил, как блеснули самодовольством тёмные глаза кузины. Ещё бы, она ведь пошла по этой гадкой дорожке много раньше, чем судьба навела на неё его! Привычно колкие слова вертелись на кончике языка, но мужчина заставил себя проглотить их и выдавил едва заметную улыбку. Как раз довольно, чтобы самовлюблённый мерзавец принял её за извинение и просьбу. И, похоже, его молчание действительно удовлетворило Тёмного Лорда. - А что? – он оглянулся на своих соратников. – Я собрал отменную коллекцию Блэков, вам не кажется? – послышались робкие смешки, но тут же угасли, будто в этой обители мрака и зла не было места даже такому вымученному веселью. – Жаль только, - змеиные зрачки Волан-де-Морта впились в лицо Сириуса, улавливая малейшую смену эмоций, - что твой брат, отважный Регулус, не дожил до этого момента. Он бы гордился тобой. Страшным усилием воли Сириус заставил себя не сжать кулаки, не давая выход бешенству, загоревшемуся в нём при упоминании имени брата. Всё время в этой темнице, всё время, когда он балансировал на шаткой границе между «за» и «против», Блэк запрещал себе думать о сгинувшем брате. Как бы ни старался он всю свою жизнь презирать и ненавидеть Регулуса за избранный им путь, в глубине его души всегда тлел огонёк нежной любви к непутёвому братцу. Мысль о его гибели иной раз раздувала эту тлеющую искру в опасное пламя жажды отмщения, но стены Азкабана надёжно удерживали его от безумных поступков. И оказавшись на свободе, Сириус думал поквитаться с Пожирателями Смерти ещё и за смерть Регулуса, а теперь он оказался с ними по одну сторону баррикад. И каждый из них, от самого ничтожного Пожирателя до Волан-де-Морта будет неизменно напоминать ему о брате…но он сможет это выдержать. Как выдержал тяжёлый, выжидающий взгляд Тёмного Лорда. Уголок губ мага едва заметно приподнялся, выражая, видимо, удовлетворение, и одним мимолётным жестом Волан-де-Морт отпустил от себя и Сириуса, и остальных Пожирателей. Зашуршали по полу мантии и шаги удаляющихся волшебников, и Белла, судя по всему, едва сдерживавшая ярость, ткнула пальцем куда-то в сторону, привлекая внимание Сириуса. - Твоя комната там. Повернувшись на каблуках, она стремительно пошла прочь. От Блэка не укрылся взгляд, который она бросила на него на прощание, и он понял, что Белла нисколько не верила ему. Что ж, какая из этого беда, если её хозяин думал иначе? Оказавшись за закрытыми дверями отведённой ему комнаты, мужчина бросился на кровать, вперил взгляд в звездопад пылинок, кружащих под изумрудно-серебряным пологом, и облегчённо выдохнул. Шалость удалась.