Красавица

Чжухён только-только натянула форму, даже не успела выпить чашечку кофе, как в участок вошёл её коллега, Ли Хёкджэ, и сказал: - Чжухён, мы только что задержали пятерых. Избили парнишку. Если бы мы не приехали вовремя - они б его прикончили. Сейчас будем допрашивать. - И я тоже? - Конечно. Среди них есть совсем молодой парень, почти что мальчишка. Возьмёшь его на себя? Чжухён кивнула. Тут же зашёл другой полицейский, ведя под руку парня лет восемнадцати-двадцати, не больше. Грубым толчком он усадил парня на стул напротив Чжухён и, кинув на стол папку с досье парня, ушёл по своим делам. Чжухён открыла папку. - Ким Бобби... Двадцать лет... Так? Паренёк кивнул. - Отец и мать умерли... Мать погибла при невыясненных обстоятельствах... А ещё... Ох ты ж... Бобби затравленно смотрел на Чжухён. Он ждал, когда Чжухён начнёт орать на него. Пока она говорила абсолютно спокойно, но Бобби был уверен, что это затишье перед бурей. Не было ещё такого человека, который не наорал бы на него. - Двадцать драк... три кражи... поджог... и... Ох, Господи, год в детской колонии! - Ебал я вас всех, - негромко сказал Бобби. - На твоём месте я бы сейчас помолчала, - не отрываясь от папки, сказала Чжухён. - Ты в невыгодном положении. Ты и твои четыре дружка избили человека. Это не шутки. А учитывая твои прошлые дела, сейчас ты вполне можешь попасть в тюрьму. - Я слышал, что в тюрьме бьют. Это правда? В голосе Бобби прозвучал такой испуг, что Чжихён невольно перевела взгляд с папки на него. Перед ней сидел паренёк, в глазах которого было столько страха и боли, что сердце Чжухён сжалось. - Я не хочу в тюрьму, - срывающимся голосом сказал он. - Там плохо. Там очень плохо. Правда, мне и сейчас плохо. Но там будет ещё хуже, да? Чжухён стало не по себе. - Если так боишься тюрьмы, зачем ты это сделал? - мягко спросила она. - Зачем побил этого беднягу? - Я... я... не знаю, - признался Бобби. - Ты хотел сделать ему больно? Хотел, чтобы он мучался? - Наверное. Не мне ж одному страдать. - Но он ведь был ни в чём не виноват? - Да. Не виноват. Чжухён закашлялась. - Вы простудились? - спросил Бобби. - Да, есть немного, - сказала Чжухён охрипшим голосом. Бобби порылся в карманах и достал что-то маленькое и блестящее. Это была одна-единственная таблетка в упаковке. Бобби протянул её Чжухён. - Что это? - вскинула бровь Чжухён. - Таблетка от простуды. Она хорошая, попробуйте. Чжухён с подозрением посмотрела на Бобби. - Откуда я знаю, что это таблетка именно от п р о с т у д ы ? - многозначительно спросила она. - А от чего ещё? - с самым искренним недоумением спросил Бобби. Чжухён даже стало неловко. Что-то ей подсказывало, что Бобби и не думал подсунуть ей наркотики. Но неизвестно, где перебывала эта таблетка и насколько гигиенично её употреблять. - Эээ... Спасибо, Бобби... Думаю, я не очень сильно простужена, - с лёгкой улыбкой сказала Чжухён. Бобби с несколько разочарованным видом засунул таблетку обратно в карман. - Что же мне с тобой делать, Бобби? - вздохнула Чжухён. - Вы посадите меня в тюрьму, да? - угрюмо спросил Бобби. - Это сделаю не я. Это сделают судья и прокурор. - ДА ПОШЛО ВСЁ В ЖОПУ! - заорал Бобби. - ЧТОБ ВАС ВСЕХ ... Далее следовал поток таких ругательств, что Чжухён чуть не стало дурно. Бобби, закончив свой яростный монолог, уронил голову на руки. - Всё человечество состоит из мудаков, - пробурчал Бобби. - Я уже это понял. Все мудаки. Даже вы. - А если я сделаю так, что ты не попадёшь в тюрьму, - медленно сказала Чжухён, - я не буду мудаком? - Вы этого не сделаете. - Клянусь. Я сделаю всё, чтобы тебя не посадили. Бобби поднял голову, и его лицо озарил дикий, почти животный восторг. Он улыбнулся во все тридцать два зуба, и эта улыбка преобразила его. Бобби сейчас выглядел самым счастливым человеком на свете. - Пожалуйста, сделайте это! Пожалуйста, пожалуйста! - Я очень постараюсь. Но пока тебе придётся посидеть в участке. - Спасибо! Спасибо! Спасибо! - сам не свой, повторял Бобби. Чжухён и сама толком не понимала, зачем она это делает. Но интуиция подсказывала ей, что этот мальчик не должен попасть в тюрьму. И ей очень хотелось ещё раз увидеть его улыбку. // - Можешь идти. - ЧТО? - Ты свободен. - Правда?! - Да. Ничего больше не будет. Твоё дело даже не передадут в суд. - Серьёзно?! - Абсолютно. - Как? Как вы это сделали? - в полубезумном состоянии спрашивал Бобби. Чжухён закусила губу. У этой проблемы было только одно возможное, но самое верное решение. Взятка. Но Бобби, судя по всему, и так достаточно разочаровался в мире. Не стоило его укреплять в этом разочаровании. - Мне удалось убедить их, что в глубине души ты замечательный человек. И они мне поверили. Бобби в порыве чувств обнял Чжухён, но тут же отпустил её, смущённо опустив глаза. - А мои друзья? Они попадут в тюрьму? - Боюсь, что так. - Тогда они прибьют меня, когда выйдут. Но ничего - я натренируюсь за это время и смогу дать им отпор. Бобби говорил об этом абсолютно будничным тоном. - Ты можешь идти домой. - Да, хорошо. Только... у меня нет дома. - Нет? - Нет. Я живу на улице с двенадцати лет. - А почему? Бобби приглушил голос. - Если я вам расскажу, обещаете сохранить это в тайне? Чжухён кивнула. - На самом деле, мои родители не умерли. Они очень влиятельные бизнесмены с безупречной репутацией. Но на самом деле... Они больные. Просто больные люди. Они держали меня в подвале, - в голосе Бобби была бесконечная боль. - И там они... они... - Бобби сглотнул. В его глазах выступили слёзы. - Они мучали меня. Никто даже не знал, что у них есть сын. Но один раз меня случайно увидела их партнёрша, она из Америки приехала. Она хотела подать на родителей в суд и оформить на меня опекунство. Но всё, что она успела сделать - это отдать меня в школу под именем своего сына, Ким Бобби. На следующий день родители приказали своим людям убить её. И они сказали мне, что если в школе о них узнают хоть что-то, то они убьют меня. И я молчал. Для всех я был просто сиротой. Друзей у меня в школе не было, но благодаря ей я мог выходить из дома, где был настоящий ад. А когда мне было двенадцать, у меня появились друзья. Они были мои ровесники, но они уже пили, курили, и все они уже не раз побывали в полиции. Я всё делал, как они. Очень скоро я бросил школу, перестал появляться дома и поселился на улице. Потом у меня появились новые друзья, постарше. Они били меня. Били почти каждый день. Били, издевались. Но это хуйня по сравнению с тем, что было дома. Поэтому всё было неплохо. И... и... всё. Бобби смотрел на Чжухён во все глаза, ожидая, что она скажет. Чжухён вытерла слезу и сказала: - Бобби, ты такой замечательный. - Что? - Бобби не верил своим ушам. - Я? Я же избиваю людей, ворую, пару раз чуть не убил кого-то. Ещё я пью, курю, матерюсь и ненавижу всех вокруг. Я самое настоящее дерьмо. "Просто мальчик никогда в жизни не видел добра, - подумала Чжухён. - Но откуда-то он имеет представление о том, что это такое. Я должна сделать эти представления более чёткими" - Бобби, не хочешь жить со мной? - Э? - Не хочешь жить со мной? - повторила Чжухён. - Я живу одна, и мне очень одиноко. А с тобой будет веселее. - Жить... с вами? - смутился Бобби. - Вы шутите, наверное. - Нисколько. У меня есть только одно условие. - Какое? - Ты станешь совершенно другим человеком. И не будешь больше связываться с плохими компаниями. Хорошо? - Не уверен, что у меня получится, - Бобби почесал в затылке. - Но я могу попробовать. - Значит, договорились, - подмигнула Чжухён. - И ещё. Можешь называть меня просто Чжухён. Или нуна. Или Чжухён-нуна. Хорошо? - Нуна, - медленно произнёс Бобби. - Да, хорошо. Нуна. // Бобби сидел на кухне, нервно выпуская дым из уже пятой сигареты и глядя в беспросветно чёрное небо. Ну почему он такой? Почему он орёт на Чжухён, единственного человека, который заботится о нём? - Ким Бобби, - раздался за его спиной суровый голос. - Мало того, что ты только что закатил грандиозную истерику, ты ещё и куришь? Я разочарована. Бобби закашлялся и уронил сигарету. Перед ним стояла Чжухён, скрестив руки на груди и недовольно глядя на него. Она была в розовом халате. Бобби невольно начал представлять, как подходит к ней, срывает этот халат и... - КИМ БОББИ! Может, скажешь хоть что-нибудь? - Прости, - виновато сказал Бобби. - И это всё? - А что ещё? - Помнится, ты обещал исправиться. - Но я больше не ворую и ничего не поджигаю, - умоляющим тоном сказал Бобби. - Достижение, ничего не скажешь. - Для меня да! - вскричал Бобби. - Если бы ты видела, что я каждый день вытворял хотя бы месяца два назад... Ты бы поняла, насколько я изменился! Я изо всех сил стараюсь, чтобы стать лучше! - Значит, надо стараться ещё больше. - Да я... Я... - Бобби изменился в лице. - Ты же не выгонишь меня? Правда? Мне не придётся снова мёрзнуть на улице? Спать на асфальте? Питаться объедками? Ходить в одной и той же майке и мыться раз в месяц? Не придётся? Чжухён подошла к Бобби и взяла его за руку. - Конечно, нет. Прости, Бобби. Я должна была понимать, что тебе нелегко должно быть... - Я просто ещё не привык, что кто-то обо мне заботится, - Бобби стиснул руку Чжухён. - Извини. Чжухён потрепала Бобби по голове. - Не думаешь, что тебе бы хорошо найти работу? - Р... работу? - Да. Есть что-то, что ты любишь делать? - Я люблю есть, - с горящими глазами сказал Бобби. - И спать в мягкой, тёплой постели. А ещё смотреть фильмы. Я впервые в жизни всё это делаю, Чжухён! - К сожалению, всё это на работе не нужно, - снисходительно улыбнулась Чжухён. - Может, тебе хотя бы поступить в университет? - Как я в него поступлю? Я в школе-то не доучился. Я вот думаю... Может, мне пойти в спорт? - Да? Думаешь, у тебя получится? - В школе я ходил в бассейн, и у меня неплохо получалось плавать. Думаю, немного практики - и я буду в форме. Чжухён просияла. - Что ж, тогда хорошо. Она выпустила руку Бобби. - Я ещё подумал. Если я начинаю новую жизнь, то мне нужно новое имя. А то со старым связано слишком много дерьма. - Какое имя ты хочешь? - Мне всегда нравилось "Дживон", - сказал Бобби, широко улыбаясь. - Ким Дживон. Как тебе? - Мне нравится, - сказала Чжухён. - И ещё. Боб... Дживон, улыбайся вот так почаще. Я очень люблю твою улыбку. - А я люблю тебя, нуна. Чжухён улыбнулась и ушла спать. Бобби был счастлив, по-настоящему счастлив. Была только одна небольшая проблема: нуна не воспринимала его как мужчину. // - Дживон-а! Дживон-а! - Да-да? - спросил Дживон, настраивая новенькую гитару. Недавно игра на гитаре стала его новым увлечением, причём действительно приносящим удовольствие. - Знаешь, Хёкджэ-оппа сегодня позвал меня на свидание, - кокетливо сказала Чжухён. - Да? И ты согласилась? - сквозь зубы спросил Дживон, выкручивая колки. - Я отказалась. - Ясно, - слишком спокойно ответил Дживон. - А знаешь, почему я отказалась? - напряжённым голосом спросила Чжухён. - Понятия не имею. - Потому что я уже влюблена в кое-кого. Дживон молчал. - В самого доброго, весёлого и светлого мальчика в мире. - В кого же? - В тебя, Ким Дживон. - Не смешно. - Я серьёзно. - Правда? - Да. Дживон отложил гитару в сторону. Он был в шоке. - Охуеть. Чжухён нервно улыбнулась. - Но то, какой я сейчас, это ведь не моя заслуга. Если бы не ты, я бы так и остался агрессивным мудаком. - Ты им не был никогда. Я в с е г д а видела в тебе только добро. С самой первой нашей встречи. Дживон вскочил со стула и подошёл к Чжухён. - Нуна... ты... ты... ты... Можно я тебя поцелую? - выпалил он. - Конечно. Дживон думал о том, что он не зря пережил столько боли. Сейчас он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Ведь всё, что ему нужно было - это немного любви.