Красавица

Чхве Ёнхак сидел на прохладном асфальте, покрытом редкими комками снега. Стена, к которой он прислонялся, была вся изрисована граффити. Тут пахло не очень приятно. Но запах был слабый, почти неуловимый запах чего-то неприятного. Ёнхак не обращал на него внимания. Он сидел с закрытыми глазами и пел. Для самого себя и только для себя. Это были редкие минуты, когда он был совершенно один. Никто не мог его здесь по беспокоить. Никто. Вот оно, счастье. - О, Ёнхак, я так и думала, что ты тут! Ёнхак был готов завыть от досады. Опять эта надоедливая Пак Сонён! И всё равно, что ещё вечером Ёнхак думал, что хочет признаться ей в своих чувствах. Сейчас она была просто ненужным раздражителем. - Уйди, а, - проворчал Ёнхак. - Как друга тебя прошу. Уходи отсюда. - А я пришла не как друг. А как журналист. Ёнхак услышал щелчок фотоаппарата и, открыв глаза, вскочил с земли. Перед ним стояла Сонён в кожаной куртке, джинсах и на высоченных каблуках, одной рукой фотографируя его, в другой держа блокнот и ручку. - Зачем ты меня фотографируешь? - разозлился он. - Хватит! Оставь меня в покое! - Я так не могу, - покачала головой Сонён. - Твои фанаты жаждут узнать о тебе в с ё. Кто, как не я, должен утолить их жажду? Это мой долг. Так же, как и твой долг - приводить в экстаз толпы поклонников и просто проходящих мимо людей своей музыкой. - Долг, - проворчал Ёнхак. - О долге могла бы идти речь, если бы ты писала о науке. Или о политике. Но ты просто бегаешь за знаменитостями. В частности, за мной уже целый год. Сонён поежилась: слова Ёнхака ударили по больному. - Думаешь, я не пыталась и не продолжаю пытаться делать настоящую работу, а не ту ерунду, что я строчу сейчас? Да у меня вся память ноута забита грандиозными проектами! Но, чтобы не подохнуть с голоду, мне приходится заниматься вот этим. - Сонён презрительно посмотрела на блокнот в своей руке. - И тем не менее, раз уж я это делаю, надо сделать хорошо. - Меня, знаешь ли, это не волнует, - сердито сказал Ёнхак. - Мне и так хреново. А ты пришла рассказывать мне о своих проблемах и выуживать очередные никому не нужные факты о том, что я люблю апельсиновый сок и сплю в синей пижаме. Сонён тут же стала что-то строить в своём блокноте. Можно было расслышать, как она бормочет себе под нос: "... в синей пижаме". Затем Сонён убрала блокнот в карман джинс. - Хорошо, - сказала она более спокойным тоном. - Сейчас я рядом с тобой как друг. Расскажи мне, что у тебя случилось? Это останется между нами. И я даже не буду подшучивать, обещаю. - Иди к чёрту, - буркнул Ёнхак, усаживаясь обратно. - Безумно раздражаешь. Лезешь, когда хочу побыть один. И постоянно тараторишь что-то. Будто не знаешь, как я не люблю таких надоедливых людей. Сонён сверкнула глазами. - Я, вообще-то, помочь хотела. Ну как хочешь. Больше я к тебе на километр не подойду. Пусть другие журналисты терпят тебя. Я устала. И, немного помолчав, она прибавила: - Ты вечно жалуешься на одиночество. Что рядом с тобой никого нет. Ты не думал, что сам всех отталкиваешь таким своим поведением? Сонён развернулась и ушла, громко цокая шпильками. Ёнхак тут же пожалел о том, что наговорил. - Вот идиот, - ругнулся он. - Сам же довёл единственного человека, который ещё меня выносил. Да ещё и ту, которая мне нравилась. Ёнхак каждый день звонил Сонён, но она не брала трубку. Ёнхак был уверен, что надежды больше нет. Но через неделю ему пришла смс: "Сегодня в 20-40 жду тебя у моего офиса. Не подумай ничего такого. Меня заставили взять у тебя очень важное интервью. Не сделаю это - вылечу с работы, так что если не придешь, достану тебя хоть с края света." // Сонен , дрожа от нетерпения, стоит у светофора. Особенно коленки трясутся. "Ох, скорее всего, не поверит и не придёт, - думала она. - Пак Сонён, что с тобой происходит? Где твоя гордость? Её хватило ровно на неделю." Вдалеке Сонён увидела молодого человека, похожего на Ёнхака. "Ладно, посмотрим, он не он. Дэбаак, так волнуюсь." Это оказался Ёнхак. Он встал прямо напротив Сонён, бесстрастно глядя на неё. - Ух ты, молодец, минута в минуту, - нервно сказала Сонён. - Ну? Будешь брать интервью прямо здесь? Сонён кивнула и тут же взяла в руки блокнот, до этого хитроумным способом пристегнутый к кожаному ремню брюк. - Когда ты уже перейдешь на диктофон, - вздохнул Ёнхак. - Неудивительно, что такого старомодного журналиста никуда... Извини, - спохватился он. На этот раз Сонён пропустила ворчание Ёнхака мимо ушей. - Первый вопрос. Эээ... Почему ты всегда ходишь в кроссовках? - А в чём ещё можно ходить, - удивленно спросил Ёнхак. - Да. Действительно, - Сонён выглядела немного растерянной. - Ладно. Второй вопрос. Ты бывал в Зимбабве? - Эээ... Нет. - А в Кении? - Нет. С чего такие вопросы? - Я просто сегодня писала обзорную статью, и у меня до сих пор всё это в голове... Ээ, то есть, моих читателей это очень интересует. Ёнхак прыснул. - Идём дальше, - Сонён натянуто улыбнулась. - Какое у тебя любимое молоко? - Что?? - Ну, любимое молоко. - Сонён, ты серьёзно? - Ёнхак еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. - Это и есть очень важное интервью? - Я имела ввиду, любимый сок! Какой у тебя любимый сок? - Я же в прошлый раз сказал, что апельсиновый! Сонён швырнула блокнот на землю. - А пошло оно всё, - с чувством сказала Сонён и, притащив Ёнхака к себе, с ещё большим чувством поцеловала его. И тут же отпрянула, спрятав лицо в ладонях. - И что это было? - спросил ещё не пришедший в себя Ёнхак. - Ох, как же я давно хотела это сделать, - сказала Сонён, не убирая ладоней от лица. - Ещё когда знала тебя только как Кана, фронтмена моей любимой группы. И не расхотела, несмотря на твой дерьмовый характер. Сонён наконец убрала руки, и Ёнхак увидел, что она вся красная. - Доволен, да? - с вызовом спросила она. - Счастлив, что я теперь выгляжу как влюбленная дура без капли гордости и здравомыслия? - Я счастлив другому. Тому, что ты со мной, несмотря на то, что я наговорил в прошлый раз. Прости за это. Ты незаменимый человек для меня. И, на самом деле, всегда очень поднимаешь настроение... Любимая. Услышав последнее слово, Сонён подскочила и прокричала "YES!" И тут же непроницаемым тоном сказала: - Так уж и быть. Ты прощён, Чхве Ёнхак.