Красавица

Нет места отвратительнее, чем ночной клуб в крошечном, бедном, Богом забытом городке. Ночью каждый миллиметр этого душного и накуренного помещения заполняется пьяными вдрызг, вонючими, обдолбанными существами от 14 до 30. У этих людей нет ничего, совершенно ничего кроме ночей, которые они могут провести здесь в своей дикой, животной радости. Баром сегодня тоже здесь. Алкоголь немного ввёл его в прострацию, и сейчас он сидит в углу, с омерзением созерцая громкую и нелепую оргию вокруг себя. "Ещё немного, и я стану таким же. Уже почти стал, - со злобой думал Баром. - Только вот у всех этих мразей есть подобия друзей, есть их шлюхи. А у меня нет и не будет никого". Баром очень долго жил в Австралии, а сюда приехал пару лет назад, чтобы побыть с отцом-алкоголиком, жившим здесь, в его последние дни. Барома тошнило от этого города, от этих людей, даже от собственного отца, но он чувствовал, как тлетворная атмосфера города и его затягивает в свои сети. Когда отец умер, Баром надеялся, что сможет уехать и никогда больше не возвращаться. Но его совершенно неожиданно обвинили в убийстве собственного соседа, Пак Тэчона. В итоге Барома оправдали, но это дело повлекло за собой два отвратительных последствия. Во-первых, Барому на год было запрещено покидать город. Во-вторых, жители городка не верили, что Баром на самом деле не был виновен, поэтому ему с тех пор приходилось ещё хуже. Каждый день Барома избивали, вламывались в его дом и громили там всё, силой вливали в глотку собачью мочу и как только не мучали. Только в последнее время о нём подзабыли и позволили дальше вести его жалкое и одинокое существование. Баром встал с места и, пошатываясь, пошёл куда-то, протискиваясь сквозь звероподобную толпу. Кто-то пьёт, кто-то сосётся, кто-то, если это можно так назвать, танцует. Ничего привлекающего внимание. Кроме... Санён, парень с отвратным характером и внешне похожий на обезьяну, склоняется над очень красивой девушкой, которая либо уснула, либо без сознания. Баром увидел блеснувший в его руке шприц. Нет, он не может остаться в стороне. В этом городе у девушки всё равно нет будущего, но пусть по крайней мере убивает себя сама. Баром подбежал к Санёну и вырвал шприц у него из руки. - Убийца, что ты творишь? - пробормотал Санён. - Почему мешаешь мне с моей крошкой веселиться? Баром злобно зыркнул на него. - Что-то я не заметил, что ей весело, - сказал Баром, судорожно сжав кулаки. Санён, видимо, решил, что одному разбираться слишком хлопотно. - Слушайте все! - проорал он. - Послушайте! Все вы знаете того, кто хлопнул нашего любимого Тэчона? Люди вокруг отрывались от своих занятий и подходили к Санёну. Аr тот с пеной у рта продолжал орать: - Ему этого мало! Сегодня он, - Санён показал пальцем на шприц в руке Барома, - хотел посадить на иглу мою Джиён! Мою радость, мою единственную... Уничтожим ублюдка! Будь на месте Барома кто другой, на него и внимания бы не обратили. Но для того, чтобы ненавидеть Барома, толпа была готова находить новые и новые поводы. Барому пришлось разогнать туман в голове, навеянный алкоголем, и трезво и быстро оценить ситуацию. Как только толпа накинется на него, Санён ловко выхватит у него шприц и закончит с Джиён то, что хотел. А значит... Баром взвалил Джиён себе на спину и побежал к выходу. Ему преграждали путь безумные, вошедшие в раж существа, пытались стащить Джиён с его спины. Но Баром, расталкивая всех на своём пути, с большим трудом добрался до выхода и побежал как можно дальше от клуба. Санён погнался за ним с криками "ВЕРНИ МОЮ КРОШКУ, ЁБАНЫЙ УБИЙЦА!" Но Баром продолжал бежать изо всех сил, и Санён вскоре отстал и, сплёвывая и матерясь, побрёл обратно в клуб. А Баром усадил спящую Джиён на скамейку посреди улицы, такой же грязной и душной, как и всё вокруг, и легонько похлопал по щекам. Никакой реакции. Похлопал ещё раз. Ничего. Тогда Баром взял Джиён за плечи и с силой затряс. Джиён приоткрыла глаза, мутным взглядом глядя на Барома. - Кто ты? - Ю Баром. - О, знаю тебя! Ты... меня тоже убьешь? - глупо захихикала Джиён. - Убить тебя пытался не я, а твой дружок. Санён. Джиён, изменившись в лице, схватила Барома за ворот рубашки и сквозь зубы процедила: - Следи за словами. - Да я правду говорю! - горячо сказал Баром. - Если бы я не остановил его, он бы накачал тебя наркотой. - Ты... плохо его знаешь, - Джиён с трудом давалась связная речь, но она ненавидела, когда говорили плохо о её любимом человеке. - Он бы так никогда не сделал. Баром хохотнул. - Он делал так сто раз! Почему не сделает в сто первый? - Он любит меня, - с уверенностью сказала Джиён, широко раскрыв глаза. Баром не мог не смотреть ей прямо в глаза. Эти огромные глаза, сейчас явно пьяные, но в этих глазах Баром видел такую глубину, целый огромный мир. Он не думал, что в этом городке есть кто-то с такими глазами. А Джиён тем временем с трудом встала со скамейки, отвернувшись от Барома и глядя куда-то в пространство. - Он любит меня, - повторила Джиён. - Любит?! - проорал Баром. - Да эта скотина никогда и никого не полюбит! Он просто злое и ничтожное создание, и я не хочу, чтобы он угробил такую девушку, как ты! Джиён повернулась к Барому. Глаза её метали молнии. - Заткни свой грёбаный грязный рот, - жёстко сказала она. - Ещё раз попадешься мне на глаза - я придушу тебя, - Джиён высоко подняла руки, - вот этими руками. С этими словами она пошла прочь, видимо, к своему Санёну. Баром почувствовал резкий рвотный позыв. Вокруг никого не было, и Барома вырвало прямо на улице. Как, думал Баром, пытаясь отдышаться в перерывах между потугами, как этому городу удалось превратить Джиён, в которой за версту чувствовалось что-то необыкновенное, волшебное, в туоватую алкоголичку? И как Джиён умудрилась влюбиться в такого, как Санён?! Часов в двенадцать дня, когда Баром мучался у себя дома от похмелья, в дверь неуверенно постучали. Каково же было удивление Барома, когда на пороге он увидел Джиён, закрывающую лицо лёгким летним платком. - Пусти меня и быстро закрой дверь, - приглушенным голосом сказала Джиён. Баром пропустил Джиён в дом и громко сказал, закрывая дверь: - Ты же обещала, что убьешь меня, если случайно увидишь. И пришла ко мне сама?! Что за хуйня?! - Мне сказали, что у тебя есть коллекция дисков Red Hot Chili Peppers, - невозмутимо сказала Джиён. - Это правда? - Ну... Да, - Баром был немного сбит с толку неожиданным вопросом Джиён. - Я могу купить хотя бы один? - Зачем? Для своего Санёна? - ядовито спросил Баром. - Нет. Для себя. Я обожаю RHCP, но у нас их достать практически нереально. И поэтому я пришла к тебе. - Правда их любишь? - с невольным уважением спросил Баром. - Да, очень, - Джиён чуть улыбнулась. Баром убежал куда-то, Джиён услышала грохот, и вскоре прибежал Баром с небольшой стопкой дисков в руках. - Я подарю тебе любой, - с улыбкой сказал он. Джиён недоверчиво вздернула одну бровь. - Подаришь? - Ага. Раз уж я не могу сделать ничего более... - Баром немного замялся. Но Джиён его не слушала - она перебирала в руках диски словно неземное сокровище. - И как тут выбрать один... - вздохнула Джиён. Баром ткнул на тот, который лежал чуть в стороне. - Тут почти все мои любимые песни. Думаю, он самый лучший. Почему бы тебе не взять его? - Но он же твой любимый, - округлила глаза Джиён. - Я возьму тогда какой-нибудь другой. - Благородно, - усмехнулся Баром. - Тогда бери тот, где написано "Greatest Hits/Лучшие хиты". - Да, хорошо, - просияла Джиён. И подмигнула Барому. - Ты кажешься не таким уж плохим парнем, - и добавила чуть тише, словно кто-то мог их послушать: - Если честно, мне Тэчон никогда не нравился. Мне кажется, что если ты и убил его... - Нет. - Нет? Правда нет? - Нет. Но ты, конечно, не веришь мне. - Почему? Я верю, - улыбнулась Джиён. - Трезвая ты намного добрее. - Я тоже так думаю, - весело сказала Джиён. - Ну ладно, мне пора. Спасибо вот за это чудо, - сказала Джиён, указывая на диск. - Джиён-а, ты можешь прийти ко мне в любой момент, - сказал Баром. - Я работаю на нашем главном мясокомбинате. Обстановка там, конечно, не очень, но я всё равно буду рад тебя видеть. - Может, я и зайду, - улыбнулась Джиён и, скрыв лицо за платком, чтобы никто не видел, что она была в гостях у убийцы, вышла из дома. С тех пор Джиён и правда часто навещала Барома на работе, в строжайшем секрете ото всех. Она не хотела признаваться даже самой себе, что делала это потому, что ей до смерти надоело отношение к ней Санёна, как к послушной собачке. Баром был совсем не такой. Он всегда был добр к Джиён. Кроме того, Баром и Джиён были, наверное, единственными во всём городе, с кем можно было поговорить о чём-то кроме наркотиков и секса, поэтому друг для друга они были настоящей находкой. Порой Баром и Джиён в своих разговорах доходили даже до обсуждения устройства Вселенной. - Да что ты делаешь в этой протухшей заднице?! - вскричал как-то Баром. - Такая красивая, умная, и... - Я ещё раньше тхэквондо занималась, - вставила скромная Джиён. - И теннисом. - А почему бросила? - Не знаю. Честно, не думаю, что меня что-то ещё в этой жизни интересует. Кроме Санёна. Баром помрачнел, как всегда при упоминании Санёна. - Ты из-за него никуда не хочешь уезжать, да? - Да. - Он дерьмо, Джиён. Самое настоящее дерьмо. - Заткнись! - Джиён до сих пор не выносила, когда говорили правду о её бойфренде. - Но он тянет тебя на дно! - И что?! - с вызовом спросила Джиён. - Я лучше буду с ним на дне, чем без него в раю! - Любила бы ты меня так же, я б горя не знал, - проворчал Баром себе под нос. У Барома было неспокойно на душе. Они с Джиён договорились о встрече в десять вечера, но было уже пол одиннадцатого, а Джиён всё не было. Этот мудак Санён мог сделать с ней всё, что угодно. Баром пошёл к дому Санёна, и стоило ему прислонить ухо к двери, как он услышал глухие звуки ударов и крики Джиён. Вскоре раздался и безумный вопль Санёна: "Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ, СУКА ТЫ МЕРЗКАЯ!" Баром почувствовал, как ярость наполнила каждую клеточку его тела. Баром несколько раз со всей силы пнул дверь и выбил её. Санён лупил Джиён кулаками по лицу и вдруг толкнул её так, что она с ужасным хрустом упала на пол. Тут Санён заметил Барома и с яростным криком бросился к нему. У Барома под ногами лежала большая деревянная клюшка. Баром тут же поднял её и со всей силы ударил Санёна по голове. Тот упал на пол, словно подкошенный. Баром занёс клюшку для нового удара, но почувствовал, как что-то перехватило ему руку. Джиён, растрепанная, в порванной одежде, с опухшим, залитым кровью лицом держала Барома за локоть и лепетала: - Ты же убьешь его! Оставь его, пожалуйста. Баром отшвырнул клюшку, чувствуя, как сжимается его сердце, когда он смотрит на избитую, такую беспомощную Джиён. - Он сам тебя чуть не убил! - Не убил бы. Он хороший. - Хватит! - заорал Баром не своим голосом. - Я заебался слушать, как ты восхваляешь этот кусок дерьма! Он же просто... Скот, он только пьёт и вмазывается, ещё и тебя пытается подсадить! Он... - Разве здесь не все такие? Я не видела никого, кто бы хоть немного лучше Санёна. - А я? Я тоже такой? Джиён испуганно посмотрела на него. - Ты... Ты... - Тебе нужно в больницу. Сейчас же, - жёстко сказал Баром. - Не хочу. - Почему? - Просто не хочу. - Тогда пошли ко мне. Я сам тебя вылечу. Баром протянул ей руку. Джиён немного колебалась, но всё же взяла Барома за руку и молча дошла с ним до его дома. Там он, так же молча, обработал её многочисленные синяки на лице, на руках, на плечах. - Ты сломала что-нибудь, когда упала? - Нет... Но левая рука очень болит. Пока Баром возился с рукой Джиён, в её голове и в душе проносился ураган. Баром... Лучик света в этом дерьме... Единственный её настоящий друг... Только ли друг? Джиён ночевала в спальне Барома, а сам Баром спал в гостиной, на диване, под рваным покрывалом. Утром Джиён приготовила суп из всего, что нашла у Барома в холодильнике. Вышло вполне сносно, особенно если учесть, что продукты у Барома были далеко не высшего качества. Завтракали опять в молчании. Оба словно предчувствовали что-то плохое. И предчувствие их не обмануло. Только они доели экспериментальный суп Джиён, как с силой заколотили во входную дверь и снаружи донесся крик: - ОТКРЫВАЙТЕ, МУДОЁБЫ! Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ВМЕСТЕ!!! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЕЁ ВСЮ НОЧЬ... - Твой единственный и неповторимый пришёл, - усмехнулся Баром, хотя ему было совсем не смешно: он не хотел снова отдавать Джиён в лапы Санёна. - Баром, - тихо сказала Джиён. - Я не хочу к нему. Можно я останусь с тобой? - Тут он нас всё равно достанет. Выломает дверь, как я вчера, - сказал Баром, умело скрыв волну диковатого счастья, вызванную словами Джиён. - Тогда давай сбежим, - прошептала Джиён. - Давай спрячемся где-нибудь. Только ты и я. Санён продолжал молотить в дверь и орать жутким голосом. - Если ты правда этого хочешь... Баром встал из-за стола и пошёл к двери, Джиён шла за ним следом. Стоило Барому открыть дверь, как Санён налетел на него, молотя по всем местам, до которых мог достать. Но Баром, физически более развитый, смог отцепить от себя Санёна и, схватив Джиён за руку, выбежал с ней из дома. У входа стояла старенькая машина Барома. Они с Джиён успели забраться в машину, пока Санён бежал к ним, изрыгая маты и проклятия. Баром завёл машину, и они помчались по пыльной дороге, оставив злого, как сам чёрт, Санёна далеко позади. Ехали часа два, и наконец Баром остановил машину, вылезая сам и подавая руку Джиён. - Куда мы приехали? Они стояли перед довольно большим и опрятным двухэтажным строением. - Короче, друг отца уехал отдохнуть на лето, а в доме куча еды, телек, ноут, книжки, в общем, всё, что нужно для счастья. - Баром, но ключи... К изумлению Джиён, Баром достал из кармана маленькую связку ключей. - Друг отца мне очень доверяет. Как выяснилось, зря. Дом оказался весьма уютным и просторным, а ещё у него был вполне приличный задний двор, где Баром и Джиён весь день валялись на куче брёвен и гуляли, скинув обувь и босыми ногами топча синеватую, высокую траву. Хороший, тихий, спокойный день. И никаких человекоподобных гоблинов. Только Баром и Джиён. Поздно вечером в спальне Баром валялся на широкой кровати, а Джиён сидела на полу, прислонившись к двери, и курила. Неожиданно Баром сказал: - Я убил его. Джиён, затянувшаяся именно в этот момент, поперхнулась. - Что? - Я убил Пак Тэчона, - сказал Баром, и его передернуло. Джиён смотрела на Барома так, словно видела его впервые. - Правда?! - Да. - Но ты говорил... - Знаю. Я соврал. А знаешь, п о ч е м у я его убил? Джиён покачала головой. - Эта тварь мучала и убивала животных, - срывающимся голосом выговорил Баром. - Этот... Этот выродок... Я своими глазами видел... Два раза. Второй раз это был совсем крошечный щенок. Он... - Нет! Не рассказывай мне! - закричала до смерти перепуганная Джиён. - Я и сам ненавижу это вспоминать, - тяжело дыша, сказал Баром. - Это худшее воспоминание за всю мою жизнь. И я убил гада. Я убил его так же, как этот больной убивал ни в чём не повинных созданий. Я... Я... Он получил по заслугам! - Конечно, - сказала Джиён сквозь слёзы. - Господи... Бедный щенок... Джиён поднялась с пола и легла рядом с Баромом, неотрывно глядя на него. - Я бы тоже его убила, - сказала Джиён. Баром чуть приподнялся и поцеловал Джиён в губы. Джиён тут же ответила на поцелуй, её руки потянулись к майке Барома. - Люблю тебя, - нервно шептал Баром, отрываясь от её губ. - Люблю. Люблю. Люблю... Это был чудесный месяц. Лучше не придумаешь. Целый месяц Баром и Джиён провели в доме друга отца Барома. Еды было столько, что, казалось, должно хватить ещё месяца на два, и никто их не трогал, поэтому целый месяц они только развлекались и наслаждались обществом друг друга, причём им было хорошо даже без капли алкоголя. В доме и во дворе круглые сутки играла любимая музыка Барома и Джиён, чаще всего Red Hot Chili Peppers. Вечером, на закате, Баром и Джиён блаженствовали на заднем дворе, лёжа на траве. Только что они поели мясо, жаренное на открытом воздухе, и по двору до сих пор разносился аппетитный запах. Но у этого чудесного вечера было ужасное завершение. - Ага! - вдруг раздался ликующий крик. - Мы нашли вас, суки ебаные! Джиён и Баром выскочили на ноги. Прямо перед ними стоял Санён с диким торжеством на лице. За ним стояла толпа друзей, знакомых и просто желающих побить кого-нибудь. - Ну что, круто, когда тебя трахает убийца? - желчно спросил Санён, подойдя к Джиён почти вплотную. И тут же перешёл к Барому. - Никто не может безнаказанно увести у меня девочку, - и Санён с силой ударил Барома кулаком в нос. Это было словно сигналом. Обрадованная толпа наскочила на Барома и Джиён и стала бить. Они пытались отбиваться, но это было бесполезно: на обоих было человек по двадцать, не меньше. И они все били, лупили, царапали, пинали... Джиён уже стояла на коленях в полуобморочном состоянии, а Баром без сил лежал на спине. Но никто не остался этим доволен, напротив, вершители правосудия ещё больше вошли в раж. Успокоились только к ночи и ушли развлекаться и отводить душу дальше в дом несчастного старика, так легкомысленно доверившегося Барому. А Баром и Джиён остались лежать на земле. Растерзанные, уничтоженные, сметенные озверевшей толпой. Джиён собрала все свои силы и, стараясь не упасть в обморок, медленно поднялась с земли. С ещё большим трудом она подняла Барома. - В больницу? - промямлил Баром. - У нас нет выбора. И они потащились к машине, опираясь друг на друга и еле передвигая ноги. Джиён, которой повредили поясницу, повела машину, а Баром получил блаженные минуты сна на заднем сидении. В больницу Джиён и Баром приплелись, держась за руки и чуть не падая. И их ещё и не сразу пустили, а потом долго искали свободную палату. Словом, момент, когда Баром и Джиён плюхнулись на неопрятные, жёсткие больничные койки, был по-настоящему божественным. У обоих было несчётное количество ушибов и по паре переломов, но в больнице им не особо помогли. Разве что за две недели, проведённые здесь, Баром и Джиён более-менее пришли в себя. - У меня недавно закончился запрет на выезд, - сказал как-то Баром. - Давай съебёмся отсюда раз и навсегда. Тут нам ловить нечего. Джиён согласилась. В этот же вечер они, натырив малосъедобной больничной еды, покинули обшарпанное здание больницы и сели в старую машину Барома. - У нас же ничего нет, - вздохнула Джиён. - У нас есть немного еды, - возразил Баром. - В машине валяется кошелёк, где немного моих сбережений. У нас есть находчивость и готовность работать где угодно и как угодно, чтобы выжить. Этого достаточно. - А ещё у нас есть мы, - широко улыбаясь, сказала Джиён. - Точно. Мотор взревел, и машина поехала. Куда? Баром и Джиён сами не знали. Что их ждёт? Тем более непонятно. Единственное, что они знали точно - больше никогда, никогда в своей жизни, что бы ни случилось, они не вернутся в этот омерзительный город.