Пленник эмоций

      Тор видел некий причудливый сон. Даже не столько видел, сколько чувствовал, словно видит сон, находится где-то в забытьи. Пространство вокруг него пульсировало и обливало тело горячими волнами. Наверное, именно так чувствует себя отдыхающий на пляже мидгардец, когда его ступней касаются накатывающие волны, сперва ненавязчивые и ласкающие, а затем вода охватывает всё его тело и уносит в открытый океан. Тор не чувствовал, что тонет, если эти волны и тащили его в бездну неизвестности, им хотелось отдаться. Одинсон явственно ощущал, как плывёт куда-то, подобно звезде раскинув руки и ноги в разные стороны. Волны оглаживают его могучее тело, касаются то совсем легко, то наоборот утвердительно, стискивают в своих странных объятиях. Опасные океанические воды заявляют на него свои права, права на пленника, попавшего в их тиски, однако из этого плена выбираться совсем не хочется.       Одинсон скользил по волнам, наслаждаясь ласками приветливой воды, и, выгнувшись, застонал и задергался, словно в путах, когда совершенно явственно ощутил настойчивое давление там, где его быть просто не могло. Тор вынырнул из спокойного сна, снова дёргая руками и при этом открывая глаза. Одинсон едва успел пару раз моргнуть, как глаза его, повинуясь силе испытываемого недоумения, округлились.       — Локи, — пискнул Тор и замычал, то ли протестуя, то ли стараясь сдержать восторг. Маг устроился между ног воина и словно колдовал над его изнемогающей от желания плотью. Лофт с чувством садистского удовольствия и мстительной гримасой на лице скользил ртом по его члену: настойчиво облизывал головку, словно змей, пытливо, с интересом собрал языком прозрачные капли смазки. Тор едва не лишился остатков разума, когда понял, что помимо всего прочего внутри него на какой-то миг замер, а сейчас снова пришёл в лёгкое движение, судя по всему, палец Локи. Как он сразу-то этого не понял? Громовник покраснел отчасти от того, что догадался, чем занимался Локи до его пробуждения, отчасти от банальной неожиданности. Неприятных ощущений Одинсон пока ещё не испытывал. Локи коварно поднял на супруга глаза, а затем снова принялся за своё, насадился ртом на его член без всякого стеснения и лишней болтовни.       В порыве, который можно было определить как смущение, Тор попытался приподняться, но тут же установил, что его руки и ноги привязаны к кровати плотными красными лентами. Воин дёрнулся в путах, пробуя просто разорвать ленты, но на деле они оказались совсем не обычным украшением, какие красавицы вплетали себе в волосы. Казалось, волокна этих самых лент состоят из прочного, но довольно гибкого металла. Посему он вызвал лишь очередную ухмылку мага, а вырваться так и не смог. Можно сказать, что восторг от потрясающе бесстыдных ласк, что дарил ему маг, практически полностью перекрывало нарастающее беспокойство. Хотя Тор старался этого не показать, но Локи и так почувствовал напряжённость воина, он старался быть предельно внимателен и осторожен. Нужно было отвлечь Тора от этих гнетущих мыслей о дальнейшем процессе, что маг и сделал пару секунд спустя. Когда Лофт нашёл заветную точку внутри горячего тела и осторожно прошёлся по ней кончиком пальца, Тор вскрикнул, сжимая кулаки. Локи оторвался от горячей плоти и взволнованно уставился на Одинсона. Тот сопел, вздыхал. Локи, довольный эффектом, добавил ещё один палец, супруг зарычал в голос, выгибаясь, но, судя по тому, что сам начал насаживаться на пальцы, не имея возможности двигаться свободней, чем это могло быть без пут, можно было сделать вывод, что подготовка не вызывает таких уж неприятных ощущений. Локи не поскупился на смазку, лишь бы не причинить супругу вреда и боли.       — Локи! — выкрикнул Тор со здоровой долей удивления и восторга. — Обманщик! Плут!       Маг облизнул губы, не совсем понимая, злится Одинсон, или же это неконтролируемое восхищение. При виде обнажённого и связанного по рукам и ногам супруга Локи уже давно изнемогал от желания ощутить тесноту его тела, но всё надо было сделать как следует, без спешки.       Однако излияния бога грома ударили Локи в голову с новой силой, надо было поторопиться. Маг добавил третий палец, настойчиво подготавливая супруга, он уже вполне свободно скользил внутри горячего лона, когда воин задёргался с новой силой, вырываясь из пут.       — Всё, всё, — поспешно предупредил Локи. — Думаю, ты готов, только не волнуйся, это же я.       Локи не знал, зачем вообще говорит всё это, просто хотел, чтобы Тор знал о том, что причинять ему вред он не намерен, во всяком случае, специально.       — Если ты сейчас же не сделаешь это, я…       Тор задохнулся на последнем слове. Локи быстро сориентировался: вытянул пальцы из, казалось бы, достаточно растянутого входа и, одним коротким заклинанием освободив Тору ноги, подхватил под коленями. Локи проталкивался медленно, осторожно, но Одинсону и этого было достаточно. Он ощутил распирающую боль и накатывающее волнами унижение, он кряхтел и рычал, но о пощаде не просил. Локи оказался неожиданно больше, чем мог себе представить Тор. Ничего подобного Одинсон не испытывал и, честно говоря, ему казалось, что он больше не позволит такое с собой сделать. Маг хрипло выдохнул, замер внутри, позволяя супругу немного привыкнуть, но промедление не продлилось долго. Маг выскользнул из горячего сжимающего плена, чтобы снова податься бёдрами вперёд, полностью затапливая Тора.       Асгардец с силой зажмурился, когда Локи снова устремился в него, но маг как-то по-особому повёл бёдрами, задевая точку, соприкосновение с которой ещё недавно привело Одинсона в восторг. Громовник против воли застонал, его накрыло тонкое гибкое тело, губы Локи жадно обхватили горошину соска, а ладонь мага ловко проскользнула между их телами, сжимая напряжённую плоть. Лофт пришёл в движение, он медленно, но уверенно толкался в распятого на постели супруга, лаская его естество. Широкими мазками Лофт прошёлся языком по мощной груди громовника, собирая сладковатый привкус его горячей плоти. При этом тонкие пальцы другой руки щекотно скользили по боку, иногда задевая кожу ногтями. Каждое движение мага было настолько согласованно, что создавало сжимающий плен, где боль перемежалась с лёгкими нежными ласками.       Острые вспышки удовольствия оттеснили на второй план боль и сомнения. Тор уверенно обвил ногами талию Локи. Тот, гибкий и сильный, хитро засмеялся, скользя губами к шее, перемежая быстрые и резкие толчки с плавными и осторожными. Одинсон уже в голос стонал и вскрикивал, без всякого стеснения подмахивая каждому толчку. Тор стал особенно нетерпелив ближе к развязке, стал настойчивей дёргать скованные путами руки, и Локи, видно, сжалился, шепча заклинание освободившее пленнику руки. Горячие ладони Тора тут же припечатались к ягодицам Локи, направляя движения супруга.       — Быстрее, глубже, — резко выпалил Тор в губы Локи, прижимая его к себе.       Лофт впился в его рот, словно змей, вырывая прямо изо рта глотки воздуха, он пришёл в неистовство, резко и безжалостно натягивая Тора на себя, а тот лишь выгибался под ним, сильный, горячий и такой желанный. Одинсон кончил первый: словно потрёпанный штормом корабль он увидел, что земля совсем близко. Перед глазами всё полыхало красными точками, он напрягся и выкрикнул: «Локи!». Маг поспешно толкнулся в него ещё пару раз и, уткнувшись в шею супруга, излился в него без остатка. Одинсон стиснул его внутри так сильно, что у мага перехватило дыхание. Принц Ётунхейма опасался даже двигаться, чтобы не причинить Тору лишнего беспокойства, он со счастливой гримасой на лице покрывал лёгкими поцелуями влажную, мускулистую шею супруга, осторожно касался золотых локонов и был абсолютно счастлив.       Пожалуй, даже если Тор больше не позволит так с ним обойтись, Локи был окрылён и вдохновлён пусть даже единственной возможностью поиметь своего медведя. Окружающий мир охватило туманной розовой дымкой, куда не могло проникнуть никакое беспокойство, все волнения отгородило это счастье, что выстроилось вокруг любовников плотной стеной.       Лофт почувствовал, как горячая ладонь супруга вплелась в его локоны, и, осторожно помассировав кожу головы, Одинсон осторожно прошептал:       — Ты в порядке?       Локи даже смутился. Этот вопрос должен был задать он.       — Все отлично, — чуть усмехнулся Лофт. — А вот как ты? Мой бедный пленник.       — Отчего это я бедный? — хмыкнул Тор и облизнул губы.       Одинсон расслабился, и Локи поспешил покинуть его тело, под ним было мокро от Торового семени, что испачкало их животы. Громовник тут же уложил Локи рядом и обнял, не намереваясь куда-то отпускать. Маг довольно прижался к горячему телу своего супруга и снова уткнулся ему в шею.       — Ну, — Локи огладил мощную грудь. — Теперь и ты женовидный.       Локи хрипло рассмеялся в ухо Тору, пуская волну мурашек по его телу. Опасная тема — назвать Тора, бога грома, первенца Одина, женовидным, пожалуй, самый простой способ нарваться на неприятности. Локи даже дёрнулся, когда супруг рассмеялся в голос, чуть ослабив объятия, от чего ётун смог приподняться на локтях, чтобы заглянуть в глаза веселящемуся асу.       — Подколол! — всё не унимался Тор, наконец, когда он успокоился, Локи нежно коснулся его губ кончиками пальцев, воин тут же воззрился на него. — Я не жалею, если ты это хотел знать.       Тор поймал ладонь супруга и с трепетом осыпал её поцелуями.       — Ты только не нервничай, но ты должен знать, что если ты будешь к этому готов, в своё время, может, когда-нибудь, — Локи хитро усмехнулся. — Ты тоже можешь стать прародителем.       Тор удивлённо заморгал, уставившись на супруга, но его взгляд был мягким. Тор усмехнулся, он вполне сознательно принимал подобную возможность. В конечном счёте, теперь они семья, и кто бы из них не носил ребёнка, они будут защищать друг друга, и этот дар нужно принять как должное. Тор больше не ас, он чувствовал это, теперь он ётун, и в этом перевоплощении для него открылось множество истин, какие были асгардцу недоступны.       — Может, когда-нибудь, — мечтательно прошептал Тор и, опрокинув Локи сверху, зацеловал его губы до красноты. ***       После полудня супруги наведались в замок Лафея, где без труда нашёлся утомлённый после весёлой ночки Натан — советник отца. Он расположился в ледяных кабинетах царя, занимаясь подготовкой плана коронации принца, который должен был подать царю уже к закату сего дня.       Локи и Тор едва успели появиться в замке, как на них обрушился целый шквал поздравлений от ётунов. На Тора больше не смотрели как на чужака, Локи вознёсся в их глазах, только стоило им узнать, что он является могучим предводителем тёмного легиона. Тор уже слышал, как ётуны шепчут за глаза: «Молодой царь», в этом их обращении слышалось уважение. Супруги принимали поздравления с благодарностью, ибо явились в замок в своём етунхеймском воплощении, и, помимо всего окружающего их повсеместного восторга, они наслаждались компанией друг друга в новом статусе, теперь уже совершенно официальном.       Когда же они наконец смогли добраться до тронного зала, Лафея они, разумеется, не нашли, зато в кабинетах отыскался советник.       — Натан, — поприветствовал Лофт кивком головы.       Ётун тут же поднялся со своего места, поклонился принцу и его супругу и заговорил взволнованно.       — Моё почтение, принцы!       — Неужели отец всё ещё в Асгарде? — со вздохом произнёс маг. — Я думал, он давно дома. Впрочем, Один, должно быть, уже взялся за него основательно и из постели не выпускает.       — Мой отец, между прочим… — начал было защищать Одина Тор, но не договорил, Лофт усмехнулся и оборвал его.       — Уже усиленно трудится над продолжением своего рода, — Локи покивал. — Разумно. Но это не значит, что он должен пропадать там целыми днями. У него есть обязанности.       — Это верно, — осторожно вмешался в разговор Натан. — Он попросил меня подготовить план вашей коронации, которая состоится в ближайшее время.       — На тебе лица нет от усталости, может, ты отдохнёшь, я скажу отцу, что тебе это было действительно нужно? — предложил Лофт заботливо.       — О! Не стоит! — поспешно возразил советник.       Локи скрестил руки на груди.       — Я ещё не царь, но думаю, могу за его отсутствием немного похозяйничать, — довольно спокойно продолжил Лофт. — Тебе нужно отдохнуть, а план коронации могу составить и я.       — Но я думаю, что это будет… простите, мой принц, я могу кое-что вам сказать?       Тор напряжённо уставился на советника. Тот выглядел нерешительным даже для ётуна, обладающего таким высоким положением. Прежде Тор не замечал на лице Натана такого растерянного выражения. Он всегда был достаточно сдержан и уверен в себе и своих силах. Советник бросил неуверенный взгляд в сторону распахнутой двери, и Локи сообразил, что лишние свидетели этому разговору ни к чему. Маг одним взмахом руки заставил перегородку с тихим скрежетом захлопнуться.       — Мой принц, — снова нерешительно начал Натан. — Мы, те из ётунов, что присутствовали на церемонии вашего с Тором союза, мы все видели, что вы сделали.       Локи отчего-то стало немного не по себе от этих слов. Его словно обвиняли в недозволенном, но он не хотел показывать своего разочарования. Хотя почему разочарования, его никогда не принимали в Ётунхейме как подобает, просто потому, что он выглядел не так.       — То, что вы сделали, — снова повторил советник и восторженно добавил. — Это невероятно! Никому прежде за все века это было не под силу. Иметь два начала - это само проведение, это дар, это невероятная сила, которой удостоились вы один. Политика, которую вёл до Лафея его отец Таргис, вы ведь знаете об этом, хотя мой царь строжайше запрещает даже заговаривать об этом.       — Я знаю, он истреблял таких как я, — Локи кивнул, а Тор удивлённо воззрился на него, не совсем понимая, о чём говорят ётуны. Лофт посмотрел на супруга и невесело усмехнулся. — Да, Тор, мой дед истреблял таких как я. Детей с белой кожей, что рождались от ётунов, он видел в них опасность.       — Он был чудовищно неправ, — зло бросил Натан. — И всех убедил в своей правоте.       — Но отец всё изменил, — Локи улыбнулся. — И я намерен упрочнить его позицию в данном вопросе. Я буду несказанно рад, если, наконец, белокожие дети начнут появляться в Ётунхейме, я думаю, это будет новый виток в нашем развитии.       — Я просто хотел сказать, что хотя я и не ваш отец, но я горжусь вами и вашими достижениями, — голос ётуна задребезжал, словно он не мог справиться со своими эмоциями.       — Но это не всё, Натан, — догадался Лофт, что-то советник бережно хранил в себе, какой-то тлеющий уголёк надежды. — Ты что-то ещё хотел сказать.       — На самом деле, я хочу осмелиться просить вас, мой принц, — голос советника сорвался. — Если вы откажете мне в этой милости, я пойму и буду благодарен вам за то, что выслушали меня.       — Что я могу сделать для тебя? — Локи удивился, у него никто из подданных ничего и никогда не просил, возможно, им это казалось недозволительным. Что же теперь?       — Вы совершили великое чудо, подарив своему отцу ту жизнь, о которой, как я думаю, он мечтал ещё до вашего рождения, вы сбросили с него личину ётуна, и он обернулся асом с такой легкостью, с какой вы обычно творите простейшее колдовство. Можно ли совершить для меня подобное чудо? Чтобы я и дальше оставался подле царя?       Тор улыбнулся. Он лишний раз взглянул на ётунов иными глазами. Прежде Одинсон считал, что преданность чужда этим северным народам, а сейчас Натан готов даже стать асом, лишь бы не покидать своего царя и, как видно, хорошего друга.       Локи же задумался на какие-то пару минут, он быстро прикинул, что подобная возможность вполне вероятна, тем более при всём уважении к Натану маг желал видеть подле себя Стива и Тони.       — Я буду рад сделать это для тебя, даже для всей свиты отца, поскольку его наследники теперь - наследие Асгарда, я бы не хотел, чтобы дети забывали свои корни вдали от Ётунхейма, — прагматично отозвался Лофт. — Однако я не могу принимать подобные решения, не посовещавшись с отцом, но знай, в этом вопросе я буду отстаивать твою сторону. Как только отец вернётся, я переговорю с ним, а ты всё же отдохни. Такие пышные пиршества утомляют.       — Спасибо, мой принц, но я…       — Я подготовлю план коронации сам, негоже тебе, уставшему, тут корпеть над этим планом. Если хочешь, это моё распоряжение, как будущего царя.       Натан светился от счастья, когда покидал кабинеты Лафея. Тор прикрыл за советником дверь и довольно рассмеялся. Обстановка в Ётунхейме всё больше напоминала ему дружескую, хотя и складывалось мимолётное впечатление, что Натан в какой-то мере страшится общества молодого принца и его властвования.       — Слушай, а это отличная мысль, хорошо бы, если с Лафеем был бы кто-то из своих, — произнёс Тор отстранённо.       — Надеюсь, отец согласится, его безопасность - приоритетная задача для меня и для Одина тоже, — Лофт задумался, заправил чёрную прядь за ухо и добавил. — А если он не согласится, можно обсудить это с твоим отцом.       — Мой царь, — словно пробуя слова на вкус, произнёс Тор, и немного подумав, хитро добавил. — А ты можешь сделать так, чтобы нас никто не услышал?       Локи затрепетал, как осиновый лист, снова этот голос как эликсир сладострастия затопил его сознание. Маг прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и только тогда ответил.       — Мы не будем заниматься этим здесь, — ровно отозвался Лофт. — Я хочу составить план и дождаться отца, а ты мне поможешь или хотя бы не будешь мешать.       — О чём это ты подумал? — Тор медленно подходил ближе, в каждом его движении проглядывалась сила и уверенность. Сейчас как никогда он выглядел царственно, его синяя кожа, белоснежные локоны и горящие рубинами глаза сводили Лофта с ума. — Ты хочешь меня прямо здесь?       Тор обвил руками талию мага и легонько поцеловал в губы, Лофт сглотнул. Здесь он не мог себе позволить ни расслабиться, ни распуститься — замок принадлежит его отцу, а он ещё не коронован и не вступил в свои права. Следует соблюдать приличия и сохранять уважение по отношению к своему отцу. Локи напрягся, всем своим видом показывая, что Тор выбрал не самое лучшее время и место.       — На самом деле я не это имел в виду, — произнёс Тор и ладонью огладил щёку мага, скользя подушечками пальцев по родовым шрамам. — Так нас не услышат?       Принц Ётунхейма произнёс какие-то не знакомые слуху Тора слова, и на миг Одинсон почувствовал, что словно оглох, он не слышал ничего, даже тонкого гула, что в асгардском обличии не долетал до его ушей, но в ётунском теле он слышал этот мерный и далёкий гул. На лице Одинсона отразилось замешательство, но уже через миг он снова слышал, как и привык. А вакуум распространился за пределы его тела и, кажется, охватил царские кабинеты.       — Теперь можешь, — кивнул Лофт.       — Теперь позволь выразить мой восторг от того, что ты готов меня вот прямо здесь… — Тор замолчал, когда Локи скривил губы и возвёл глаза к потолку. — Вообще я о другом хотел сказать. Тебе не кажется, что Натан словно бежит из Ётунхейма от тебя, Локи?       Маг кивнул и дёрнул плечами, словно это было нормально и даже ожидаемо.       — Натан - хороший советник, — просто ответил Лофт. — Но, как ты сам уже успел понять, никто не знает, чего от меня ждать, он тоже придерживается подобного мнения, и я полагаю, предпочитает быть подле Лафея.       — Лафей никогда не говорил о детоубийстве, когда мне рассказывали о Ётунхейме, — напомнил Тор, тема, конечно, не самая приятная, но он не мог не обратить на это внимания.       — Как и сказал Натан, эта тема запретная, — пожал плечами Локи, он был сыном царя, отказавшегося от этих варварских законов, что так чтил дед. — Отец не поднимает эту тему, я узнал об этом случайно, но расспрашивать не стал. Всё и так было понятно.       — Не думают же они, что ты возродишь этот обычай? — смутился Тор.       — Инеистые великаны — суровый народ, но сердца их так же горячи, как и асгардские, просто этого никто не видит. Каждый из них стремится уберечь своё счастье, как знать, что они думают обо мне. Какие страхи сковали их души?       Локи, от рождения такой не похожий на ётунов, понимал их куда лучше, чем те, кто обладал синей кожей с первого момента жизни. Внешне холодные, сильные, отстраненные, они боялись, что кто-то посягнёт на их право быть собой и любить то и тех, к чему тяготеют холодные сердца.       — Они просто плохо тебя знают, ты и сам прячешься ото всех, — нежно произнёс Тор и, не принимая возражений, обнял супруга, Лофт усмехнулся, касаясь губами белоснежных локонов Тора.       Одинсон не стал отвлекать супруга от составления плана, в который входил список персон, присутствующих на коронации. Разумеется, в первую очередь свита Лафея, союзники и приближённые, в том числе добрая часть подданных Ётунхейма. На церемонию могли прийти все, кто желал. И, учитывая, что прибудут гости из Меленхейма и Асгарда, церемония коронации будет куда более обширной по численности, чем церемония самого Лафея, что проходила давным-давно.       Лофт так же составил стандартную речь для Лафея и себя, в ходе обсуждения что-то можно будет изменить, последнее слово всегда за отцом. А пока Лофт занимался делами, Тор изучал последние указы Лафея просто для того, чтобы как-то с пользой провести время.       Царь ледяных земель явился как раз ближе к закату, когда супруги успели отужинать. Один шагал подле него, словно не намеревался отпускать его ни на шаг. Оба улыбались и что-то заполошно обсуждали, когда в дверях тронного зала их встретили Тор и Локи.       Локи тут же приступил к докладу: изложил суть плана, который составил, не забыл рассказать о просьбе Натана и собственной готовности воплотить в реальность его просьбу. Лафею идея пришлась по вкусу, Один так же согласился, что супругу не повредит общество приближённого круга.       Цари светились от счастья, улыбка не сходила с их губ, казалось, едва им стоит остаться наедине, и Один тут же набросится на Лафея с поцелуями.       Лофт не стал затягивать с обсуждением сбора своей свиты, отец так же согласился на то, что воины легиона - достойные приближённые для сына, и Лафей не видел никаких видимых причин отказывать. Он же назначил коронацию через неделю и позвал Локи отойти в сторону, чтобы попросить сына на это время остаться в замке на правах царя.       — Как скажешь, отец, — хитро улыбнулся Лофт в ответ на его просьбу, он взял его руки в свои ладони. — Непривычно, да?       Лафей кивнул, он чувствовал прикосновение синей етунской кожи к своим ладоням. Нечто трогательное ощущалось в этом касании такого родного существа как Локи. Но только теперь они поменялись местами.       — Ничего вокруг не изменилось, лишь я, — ответил царь приглушенно и вдумчиво. — Это не передать словами.       — Ты счастлив? — спросил Локи осторожно и заглянул отцу в глаза.       — Ты моё счастье, Локи, ты подарил мне эту жизнь, а ведь я и не мечтал о таком даре, — у Лафея перехватило дыхание. Сыну были неведомы тайны отцовского сердца, но он любил его и преподнёс ему тот дар, о котором царь мечтал всю свою жизнь.       — Я буду достойным наследником престола, обещаю тебе.       Лафей прекрасно знал это. Он обнял сына, прижал к себе, эмоции затопили до краёв. Впервые грозному царю хотелось смеяться и плакать от счастья. На его душе было хорошо и спокойно. Когда они вдоволь наобнимались, то вернулись к Одину и Тору, которые что-то обсуждали и, судя по их напряжённым лицам, вопрос волновал обоих.       — В чём дело? — поинтересовался Локи у супруга.       — Ничего, — ответил Один, переглянувшись с Тором, и посмотрел на супруга внимательным взглядом. — Твоя свита готова отбыть в Асгард прямо сейчас?       — Мы ещё не обсуждали это, — смутился царь ледяных земель, не совсем понимая, к чему такая спешка.       — Локи, а ты можешь обсудить это со свитой отца и завтра же отправить ваших людей к нам? — поинтересовался Один. Он выглядел обеспокоенным, и Локи вдруг понял почему. Тор, должно быть, дал ему понять, что рядом с Бальдром его супруг будет далеко не в безопасности.       — Разумеется, — согласился маг.       Если Один так быстро сориентировался, у отца будет отличный защитник на то время, пока Локи не решит проблему их общей безопасности.       — А в чём дело? — не совсем понимал Лафей. Ему было невдомек, что юный интриган может посягнуть и на его жизнь. Пожалуй, невнимательность царя можно вполне сбросить на витающую в воздухе любовь. Когда ты счастлив, мир видится совсем с иного ракурса.       — Я тебе дома всё объясню, — тепло улыбнулся Один.       Быстро распрощавшись с принцами, цари отправились в Асгард.       А Тору и Локи пришлось остаться в замке. Конечно, в покоях принца было довольно удобно, достаточно уютно, но Локи чувствовал какую-то нервозность. Возможно, из-за того, что в этой комнате он чуть было не умер, а может, это страх дочери влияет на его состояние.       — Ну что с тобой такое? — мягко спросил Тор, когда Лофт вышел из купальни, обернувшись полотенцем. Ходить мокрыми ногами по холодному полу было как-то непривычно и неприятно. То ли дело деревянные полы их избы. Маг поспешил забраться на постель, прилёг на подушки и скрестил ноги, а руки подложил под голову.       — Иди в ванную, Тор, — раздражённо бросил маг. — Я опять…       — Что? — не понял Одинсон.       — Ты меня раздражаешь, — скривился маг. — В комнате холодно, и я хочу домой. А завтра так много дел.       — Твоя нестабильность вернулась? — осторожно уточнил Тор и, получив в ответ убийственный взгляд, всё понял. Поспешно кивнул и удалился в купальни. Собственно, холода он не ощутил, было даже слишком жарко, но сейчас с супругом лучше не спорить.       Одинсон быстро закончил с водными процедурами, но к тому моменту Лофт уже мило сопел, уткнувшись в подушку. Тор улыбнулся и принялся осторожно стягивать с бёдер супруга полотенце, тот завозился, но не проснулся. Одинсон укрыл его одеялом и улёгся рядом, задул свечи и крепко обнял своё сокровище.