Пленник эмоций

      Подготовка к празднику была уже практически завершена, гости приглашены, перечень блюд составлен, и накануне уже сделаны все заготовки. Большой зал украшен цветами и лампадами. Торжественная атмосфера пронизывала весь Асгард: благородные асиньи маялись в ожидании веселья, воины готовили парадные доспехи для показательных боев, включенных в перечень увеселительной программы. Виртуозные музыканты настраивали тонкострунные инструменты, разыгрывали подготовленные по случаю обряда обручения двух принцев совершенно новые музыкальные композиции.       Ко дню заключения союза между двумя сильными расами друзья готовили супругам сюрприз, враги строили коварные планы, а заботливые родственники всячески пытались избежать возможных казусов на пиру в честь молодых.       Один отдавал последние приказы, хмуро оглядывая большой зал, его притязательный взгляд был полон разных дум. Бальдр не мог не заметить столь откровенную задумчивость и раздражение отца, когда тот вернулся из Ётунхейма. Радость, затмившая все прежние неудачи по случаю предсмертного состояния принца Ётунхейма, была развеяна сообщением о чудесном спасении мага. Бальдр едва сдерживался, чтобы не ляпнуть лишнего. В душе он проклинал Локи, его стойкость и упорство. Отец не вдавался в подробности того, каким образом Лофт избежал смерти, но младший Одинсон заметил некоторый проблеск недоверия к отпрыску Лафея. Когда же отец возобновил приготовления к церемонии, Бальдр чуть было не задохнулся от возмущения. Пролепетал что-то заботливое вроде того: «Локи надо восстановить силы». Отец безапелляционно заявил, что Локи совершенно здоров, и они с Тором не намерены откладывать церемонию. Наследник асгардского трона пребывал в сильнейшем замешательстве. Магия матери сработала самым наилучшим образом, рассорила любовников. Тор отказался от Локи, а маг вообще пропал без вести. Так хорошо всё складывалось, и тут такое разочарование! Бальдр попытался поговорить с отцом, вызнать хоть какую-нибудь информацию о сложившейся ситуации, попытался очень тонко намекнуть на то, что уж если Тор отказался от этого союза, значит, были причины, и в довершении всего неосторожно задел в разговоре Лафея. Царь Асгарда вспыхнул от одного только упоминания имени любовника в непозволительных речах сына. Более Один не сомневался в словах Локи о бесчестном поступке младшего сына, его дурной нрав раскрылся самым отвратительным образом. Он всё ещё пытался посеять раздор, но теперь уже между царями, и этому не суждено было случиться, ибо Один уже знал, каков его путь. Слишком долго он плутал во тьме неверия и предрассудков, полагая, что для них с Лафеем время давно ушло.       Одним из последних распоряжений относительно празднества было то, что в большом зале должны собраться приближенные воины Асгарда, не та молодая свита, что создал для себя Бальдр, а бравые асы, бившиеся рука об руку с самим Всеотцом, хорошо знавшие Лафея и Локи. ***       На открытой площади возле дворца царицы Меленхейма стоял невообразимый гул. На период проведения учений жители освободили всю площадь: кто-то остался в замке, кто-то в лесных домах. Однако разработка Старка занимала всё свободное место вплоть до того, что весь хрустальный мост занимали взволнованные, воинственно настроенные воины-дубликаты в полном боевом облачении. Старк взахлёб рассказывал Локи, как обстоят дела, тот с интересом наблюдал за показательным боем, в котором участвовали Гаспар, Влад и десяток воинов-дубликатов. Роджерс отказался из принципа, ему вся эта идея казалась бредовой, в этом Тор поддержал Стива. Оба они скептически наблюдали за боем меж воинов и хотя не заметили ни единого огреха в технике и выпадах, ни тому, ни другому не пришлось по вкусу детище Старка. Оба воина с куда большим восторгом встретили оборонительную систему, которой можно управлять из кабинета Тони через щит. Милен и Малефисента тем временем просто наблюдали за действом, с интересом отслеживая реакцию воинов-дубликатов. Новость о потомстве Локи вызвала бурю эмоций со стороны матери и сестры, они завалили мага вопросами о его самочувствии и ощущениях, а Локи лишь отмахивался со словами: «Всё отлично». Втайне надеясь, что Тор вообще переживёт этот период вынашивания. Последние два дня перед церемонией он выглядел столь унылым и безрадостным, что у мага рвалось сердце от жалости и печали. Лофт пытался заговаривать с ним на эту тему, но супруг заверял, что всё отлично, и причин для беспокойства нет и быть не может, говорил, что счастлив как никогда, и сердце его переполнено любовью к магу, но Локи видел, что что-то не так. Принц Ётунхейма предполагал, что, скорее всего, Тор не готов стать отцом, и это расстраивает его по той простой причине, что воин не хочет причинять супругу боль своим равнодушием к их ребёнку.       — Великолепно! — восторгался своим замыслом Тони, когда Влад и Гаспар дали нападавшим знак отступить. — Наши ребята вымотались, а дубликаты, ты посмотри на них, в прекрасном расположении духа! Они всё понимают, всё видят, они разумны, и они наш козырь в численном превосходстве.       Роджерс не сдержался и закатил глаза, Тор ещё больше нахмурился. Ульел и Влад деактивировали защитную броню и подошли ближе к остальным, оба они ещё пытались отдышаться.       — А они сильнее, чем я думал, — высказался Влад. — Быстро соображают.       — Разве эти болвашки могут соображать? — скептически заметил Роджерс.       Старк посмотрел на него ненавистным взглядом, он часто сбрасывал со счетов свои успехи, считал себя моральным уродом из-за тех разработок, какие ему доводилось создавать в Мидгарде. Сейчас же всё изменилось, он не слепой гений в руках тирана, он практически маг на службе великого правителя.       — Они соображают так же хорошо, как и все наши воины, — резко выпалил Старк, смерив любовника тяжёлым взглядом. — Они не станут нападать без необходимости или приказа, их цель такая же как и у нас - защищать Меленхейм и царскую чету. Или ты думаешь, я поставлю Локи и малыша под угрозу? Ты вообще за кого меня принимаешь?!       — Тони, — мягко отозвался Лофт. — Ну, перестань, кому вообще может прийти такое в голову? Я в восторге от этих воинов, ты ведь использовал энергетические потоки для того, чтобы наделить их интеллектом. Это ведь живые, думающие иллюзии, однако благодаря броне твёрдые как камень. Существа, которые будут стоять на страже нашего спокойствия.       — Они будут весьма кстати на завтрашней церемонии, — высказался Влад, бросив тёплый взгляд на царицу, она ответила ему тем же. — Тёмный легион более не безлик, пусть и враги, и друзья знают, что соваться к нам не стоит.       — Верно мыслишь, — согласился Локи. — Вооружение нам понадобится, тем более, что на празднестве будут мои неугомонные женщины.       Малефисента всерьёз заявила сыну о том, что в этот день она должна быть рядом с ним, того же мнения придерживалась и Милен. Локи более не мог противостоять своим внутренним желаниям видеть мать и сестру в такой важный день заключения брака. Поистине, это будет вечер откровений, и магу осталось лишь обезопасить своих дорогих родственников.       — Локи, твой отец должен знать о том, что ты приведешь с собой войско, чтобы как-то объясниться с Одином, — Малефисента коснулась ладони сына, тот согласно кивнул.       — Ты права, нам не нужны лишние разногласия и недопонимание, — Лофт погладил её ладонь кончиками пальцев. — Моя политика открыта для взора Всеотца, асы мне не враги до тех пор, пока не ступят на наши земли с оружием в руках.       — Так, а теперь, я думаю, никто не против отправить молодых отдыхать, — защебетал Тони.       — Пожалуй, нам действительно пора. Надо ещё поведать отцу о деталях, — согласился Локи.       Тор кивнул, безмолвно поддерживая мага. Локи лишь вздохнул, Одинсон снова хмурился, но о причине своего беспокойства молчал. Визит, который супруги нанесли Лафею, был непродолжительным. Царь Ётунхейма спокойно воспринял сообщение о некоторых изменениях относительно сопровождения молодых и пообещал предупредить Одина заранее. Он пристально наблюдал за поведением супругов, словно выискивал какую-то одному ему ведомую истину. Локи даже думать не хотел о том, что кто-то попытается испортить ему завтрашний день. Однако из всех возможных зол его подстерегает одно единственное — бессмертный Бальдр. Мысли о юном принце придали Лофту глубокой задумчивости и отстраненности. Тор отказывался разговаривать: сам не заговаривал, на подначки Локи не реагировал. Маг игриво улыбнулся, когда они наконец вернулись домой, осторожно приблизился к Тору, словно к пугливому зверю, в намерении обнять, но тот моментально отпрянул от него и под предлогом домашних дел скрылся на кухне. Маг обескураженно открыл рот, нужно было как-то остановить мужа, но через какой-то мимолётный миг он услышал, как загремела посуда, и что-то говорить уже не было смысла.       Принц Етунхейма уселся на диван и долго смотрел прямиком на стену, его охватила неведомая апатия и равнодушие. Маг чувствовал себя таким одиноким! Великие боги! У него было всё, но сейчас казалось, что его мир рухнул, а он сам сидит посреди руин и оплакивает свою никчёмную жизнь. Устойчивый мир, в котором жил маг, с его правилами и скрытыми от чужих глаз тайнами, там царила стабильность. Стоило только Локи расслабиться, подпустить кого-то слишком близко, как мир обрушился, всё исчезло или просто видоизменилось? Маг не находил ответа на этот вопрос. Что с ним происходит? Что вообще творится вокруг него? Сплошной хаос и неразбериха. Локи рассеянно глянул на запертую входную дверь, и воспоминания о предсмертном видении наполнили его страхом и неверием. Может, он сам напридумывал себе эту счастливую жизнь, и это вовсе не видение будущего, а способ выбраться из глубин подсознания? Локи чувствовал это тепло, ещё неощутимое физически дитя, однако эмоции исходили от крохотного существа в его утробе, в этом не было сомнения. Но чего оно боится? Чего боится сам Локи?       — Локи! Локи!       Маг вздрогнул, услышав, как его зовут, не сразу он осознал, что Тор стоит перед ним на коленях и в панике ощупывает его щёки, трясёт за плечи, Одинсон излучал страх.       — Локи, ответь! Что с тобой?       — Всё в порядке, — ответил маг чуть заторможено, его взгляд стал более осмысленным, казалось, он возобладал над собой. — Со мной всё хорошо.       — Ты не отвечал, — выдохнул Тор, он опустил горячие ладони на колени супруга. — Я испугался, ты словно не видел меня.       — Извини, — Локи коснулся светлых волос Тора, и ему вдруг подумалось, что равнодушие Тора к их ребенку, по сути, не имеет большого значения. Одинсон любит его, и пусть это будет допустимым пределом, Локи будет любить их девочку за двоих. Маг чуть грустно улыбнулся — нельзя быть абсолютно счастливым.       — Тебе плохо? — всё не унимался Одинсон. — Ты не реагировал на мои слова. У тебя что-то болит? Нужно позвать целителей.       — Ничего, всё нормально, — отрицательно покачал головой маг.       — Как это ничего? — Тор снова нахмурился. — Ты впадаешь в состояние прострации и говоришь, что ничего не происходит?       — Не волнуйся, как-нибудь перетерплю, — отмахнулся Локи со смешком.       — Перетерпишь? — супруг непонимающе воззрился на него. — Перетерпишь что? Что у тебя болит? Целители…       — Ей не нужны целители, — устав от пререканий, выдохнул Лофт. — Она страшится твоего равнодушия и чувствует себя одинокой, вот и всё. Как-нибудь перетерплю эту детскую апатию. Не волнуйся, я чувствую, что могу подавить её панические страхи.       — Что ты такое говоришь… — Тор сглотнул ком в горле. — Ты что, решил, что я… Я равнодушен к ней? Дьявол! Ты так решил?! Нет, она так думает? Я просто… Это не так! Да что же это такое! Это всё из-за Бальдра!       — Только этого не хватало, — Лофт вздохнул, обсуждать молодого аса маг не хотел.       — Нет, послушай! — Тор сжал хрупкие плечи супруга, заставил смотреть на него. — Ты не убьёшь его, я тебе не дам, не сейчас, когда ты вынашиваешь нашего ребёнка!       — Тор…       — Я сказал, нет! — резко перебил Одинсон. — Я сам убью эту лицемерную гадину, но не ты, понял?! Моя рука не дрогнет, даже не сомневайся. Я пойду против Бальдра, против отца, я уничтожу Асгард, если потребуется. Я пойду на всё ради нас — нас троих.       — И поэтому ты не разговаривал со мной и не отвечал, когда я спрашивал, и вообще взял и демонстративно ушёл? — развёл руками Лофт.       — Да, — просто брякнул Одинсон.       — Осёл! — гаркнул Локи и хотел было вывернуться из рук Тора, но тот ухватил его в объятия и впился в губы настойчивым поцелуем. Маг для приличия возмущённо дёрнулся пару раз, а затем стих и жадно впитывал страсть любимого. Тонкие пальцы по-хозяйски вплелись в мягкие светлые локоны. Локи расплылся от удовольствия в руках Тора, от его объятий и поцелуев кружилась голова, а главное, ребёнок перестал мучаться от неопределённости, и это несказанно радовало Лофта.       Одинсон оторвался от вожделенных губ, когда Локи начал задыхаться. Бог грома улыбнулся супругу, но не предпринял попыток завалить Лофта на диван, завлекая в жаркий танец обнажённых тел. Супруг вёл себя совсем иначе, чем прежде, казалось, он изменился, отринул гордость, свой воинский дух, что бурлил в нём красно-синей кровью, и радушно принял то, что уготовано ему судьбой. Иной жизни для себя Тор не видел.       — А теперь тебе надо поесть и отдохнуть, — тепло улыбаясь, распорядился Тор, поглаживая скрытые тканью колени мага.       — А что, если я хочу «потанцевать»? — игриво прищурился Локи, имея в виду далеко не буквальное значение танца. Они оба знали, что в тот самый момент между ними и вспыхнула искра — их первый танец.       — Завтра важный день, — возразил Тор, не поддаваясь на призывные улыбки супруга и его очевидную готовность отдаться любимому прямо сейчас. — Ты должен хорошо отдохнуть и сохранить свою энергию, неизвестно, чем всё обернётся.       — К счастью, я не валюсь с ног, кажется, я полон сил, — рассмеявшись, добавил Локи, но больше ни на что не намекал.       — Не волнуйся, — поспешил успокоить маг. — Я чувствую, что всё будет хорошо. Даже очень хорошо.       Лофт не понимал, откуда пришло это знание, ведь всего лишь пару минут назад он ощущал себя совершенно потерянным и одиноким. Теперь же в груди разливалось тепло, а всё его тело наполнилось уверенностью в завтрашнем дне, в их общем будущем, в котором нет места лжи и уловкам.       Тор кивнул и с придыханием шепнул:       — Ещё лучше будет после церемонии.       Локи весело рассмеялся и обнял Тора, прижимаясь губами к его шее. Главное, не представлять, как оно будет, а то Локи сорвётся прямо сейчас и точно изнасилует супруга. Остаток вечера супруги провели за ничем не обязывающей беседой. Стараясь не затрагивать в разговоре тему предстоящей расправы над Бальдром. Локи не желал думать об этом сейчас, а Тор в свою очередь полагал, что решение принято, и более не стоит поднимать этот вопрос. ***       Пир в честь Тора и Локи едва ли можно было назвать заурядным бракосочетанием двух пусть даже весьма могущественных и сильных царств. Один собрал великое собрание, ибо в этот самый день должно было случиться ещё одно невероятное событие — коварный обман.       Большой зал был уставлен вазонами с цветами, которые добавили уже в день бракосочетания. Для вечернего времени подготовили множество факелов, празднество должно было затянуться до рассвета, а то и дольше. Три длинных стола, выставленные в виде арки, были сервированы золотыми столовыми приборами, огромными блюдами с фруктами и кувшинами с мёдом.       Встречать гостей из Ванахейма и Альвхейма Один отправил Бальдра, ему же было поручено развлекать гостей светской беседой. Сам же Всеотец чуть позднее лично встретил на радужном мосту Лафея и его ётунхеймскую свиту. Пока любовники, широко шагая в направлении замка, обсуждали последние новости, свита тактично отстала.       — Тор и Локи явятся в сопровождении Малефисенты и Милен, а также тёмного легиона, — приглушенным тоном предупредил Лафей, он ожидал, что Одина это как-то обеспокоит, вызовет недоумение или хотя бы недоверие, а тот просто жадно осматривал его обнажённую грудь, скользил взглядом по усыпанной рубинами шее. Набедренная повязка, меховая с кожаными вставками, скрывала его ноги чуть выше коленей, и верховный ас старательно отталкивал от себя мысли о том, как укладывает любовника на широкое ложе в своих чертогах и скользит ладонями по изумительной синей коже.       — Где ты витаешь? — одёрнул любовника Лафей. Один тут же спохватился, отрываясь от созерцания шагающего рядом ётуна. Он вёл себя совсем как влюблённый мальчишка.       — Каждый раз думаю, что что-то забыл, то ли надо больше закусок, то ли мёда, — торопливо отозвался ас.       — Я тебе про легион говорил, — напомнил Лафей напряжённо. — Ты меня слушаешь или нет? Они явятся на пир. Я полагаю, Локи хочет чувствовать себя защищённым, дело совсем не в военной подоплёке, они с Тором надеются на твоё понимание в данном вопросе.       — Как бы ты поступил на его месте? — поинтересовался Один не в меру спокойно для царя, во владения которого явится устрашающая легенда — неуловимые призраки-наёмники.       Лафей вдруг резко остановился, Один поступил так же, замечая, что неподалёку за их спинами Натан подал ётунам знак приостановиться и дать царям переговорить.       — В его ситуации я бы с места не сдвинулся, окружив себя самым мощным оружием, какое только есть. А ещё я бы гнал в шею предателя Тора, — неожиданно резко заявил Лафей.       Безопасность сына сейчас - самое важное, он носит ребёнка, и ему вообще не стоит переживать такие потрясения, как свадебный пир, где соберутся лицемеры и враги. Ничего хорошего это не сулит. Однако маг настроен решительно, а Тор во всём его поддерживает, едва ли Лафею удалось бы уговорить их отложить церемонию.       — Даже если он любит Локи? — спокойно отреагировал Один.       — Это другое, о чём ты вообще говоришь? — усмехнулся царь Ётунхейма. — Они словно дети, играющие во взрослые игры. Локи - будущий царь Етунхейма, а доверил свою жизнь твоему бесшабашному сыну… Прости, я не хотел тебя оскорбить, но…       — Ты не оскорбил, — тут же оборвал Всеотец. — Тоже нервничаешь, я вижу. И, знаешь, ты не прав на счёт Локи, он мудрее, чем тебе кажется, он давно не ребёнок.       — Поживём - увидим, — отмахнулся Лафей.       — А что до легиона, так это право молодого, пусть и не коронованного царя привести свою свиту, — Один широко улыбнулся. — Может, поучаствуют в наших показательных поединках, будет здорово!       Один скользнул ладонью по прохладной синей коже царя, и они оба, не сговариваясь, возобновили движение. Шли они уже не так стремительно, Всеотец, казалось, был преисполнен радужных надежд. Каких именно? Лафей с трудом мог себе вообразить. Но, судя по его довольному виду, Лафея ожидает горячий приём после основного празднества. Что ж, он был только рад. Их стремительное сближение после стольких лет холодного отчуждения - не иначе, как затерявшийся и наконец нашедшийся подарок. Яркая животная страсть резко контрастировала с осторожной, трепетной нежностью.       По мере прибытия гостей Один практически не отходил от Лафея, вместе они приветствовали вновь прибывших, даже те, с кем у Лафея были явно натянутые отношения, вдруг неожиданно спокойно встречали его, кивали в знак уважения и приветствия. Царь ледяных земель находил лишь одно объяснение такому поведению недругов - Один, что стоял возле него и всем своим видом показывал, что ётуны отныне самые близкие его союзники. От Лафея не укрылась эта странность, поэтому как только они остались наедине чуть в отдалении от гостей, ётун заговорил подозрительным тоном.       — Что происходит? Ты сам не свой. В чём дело?       — Ты неотразим, — выпалил Один, ему так и хотелось коснуться рыжих локонов любовника, провести ладонью по щеке и губам. — Все пялятся на тебя обнажённого.       Лафей рассмеялся.       — Да-да, пялятся, — возразил усмешке Всеотец. — Да и меня твоя обнажённая кожа откровенно отвлекает.       — Ну и что ты предлагаешь? — отсмеявшись, поинтересовался Лафей.       — У меня есть потрясающая накидка, синий бархат, инкрустированный рубинами, — загадочно прошептал Один. — Сделай милость, накинь её и прекрати меня смущать. Я уже представляю тебя в ней вечером, только накидка на плечах, и больше ничего.       — Ах, вот оно что? — снова улыбнулся Лафей. — Неси свою накидку, а то весь слюной изойдешь, ну, или ревностью.       Один не возмутился, тут же к ним подскочил слуга с давно готовым свёртком. Царь Асгарда с довольнейшим видом сам накинул на плечи любовника нежнейший бархат, аккуратно расправил рыжие локоны на плечах ётуна и осторожно затянул завязки. Лафею показалось, что руки у Одина дрогнули, а взгляд наполнился восхищением. Лафей игриво подмигнул, и они снова вернулись к гостям.       Ормонда что-то обеспокоенно обсуждала с Бальдром, она особо не стремилась ближе подойти к Одину, поскольку тот не отходил от Лафея ни на минуту. Царь Асгарда бросал на неё подозрительные взгляды, благо, вана этого не замечала, всё её внимание было адресовано сыну.       Вскоре на пир явилась Ёрд, она выглядела довольной и воодушевлённой, что ж, свадебные пиры способствуют эмоциональному подъёму, в этом нет ничего удивительного. Она была облачена в простое зелёное платье с витой вышивкой на подоле, одеяние как нельзя кстати подчёркивало все её достоинства. Привлекали внимание обнажённые плечи, руки и совсем воздушная линия атласной ленты над пышной грудью, рыжие локоны рассыпались по плечам мягкими волнами — она была неотразима и сразу же привлекла к себе внимание молодых воинов-асов.       Один, наблюдая за её легким появлением, словно за полётом бабочки на лугу, лишь рассмеялся. Хотя почувствовал холодное напряжение, исходящее от любовника, тот, казалось, ощетинился и стал отстранённо взирать по сторонам. От Лафея не укрылось, каким взглядом проводила гостью мать Бальдра, глаза её искрились ненавистью и совсем немного завистью, Лафей в глубине души ощутил сходное чувство. Ведь Один смотрел на неё с таким интересом, к тому же, как уже успел догадаться Лафей, она была матерью его первенца, не официальной женой, но всё же. Разглядеть в ней соперницу не составило большого труда.       Однако гостья словно и не обращала внимания на ненавистные и осторожные взгляды, лёгкой походкой она шагала прямиком к царям.       — Лафей, позволь тебе представить, — начал было Один с некоторым пафосом, но женщина тут же его перебила.       — Не стоит быть таким официальным, я сама могу представиться. Меня зовут Ёрд, я мать Тора, — пропела она самым радушным тоном и добавила. — Рада знакомству.       Ёрд протянула руку, но совсем не так, как это делают женщины, предлагая ладонь для осторожного касания, своим энергичным жестом она предлагала пожать её руку, Лафей решительно ответил, сжимая её ладонь. Она в ответ довольно улыбнулась, замечая, как царь Ётунхейма меняется в лице, он не мог не ощутить твёрдость кожи под своими пальцами, сильное пожатие, совсем не такое, как у представительниц иных планет. Лафей мог поклясться, что глаза Ёрд в какой-то миг сверкнули красным. Один уже было раскрыл рот в изумлении, так как и он заметил это мимолетное изменение.       — Один, лучше молчи, не надо задумываться над этим слишком долго. Тебе сейчас о другом надо думать. Такое грандиозное празднество! Моё почтение царю Ётунхейма, — пропела женщина, улыбаясь. — Как скоро Вы намерены короновать Локи? Лучше как можно быстрее, поскольку после сегодняшнего «буйства любви» Один надолго Вас не отпустит от себя.       Лафей глянул на любовника, тот лишь виновато опустил глаза, словно бы извинялся за мать Тора.       — Я полагаю, Вы каким-то образом в курсе наших с Одином, — Лафей не мог подобрать подходящего слова. — Скажем так, общих дел.       — Вы даже не представляете насколько, — понизила голос Ёрд. — Я рада за вас. Наконец-то всё свершится.       — Что именно? — совершенно растерялся Лафей, казалось, вокруг него плетут интриги, а он и понятия не имел, что такое возможно. Его персона по определению не могла вызывать ничего, кроме колючей ненависти со стороны иноземцев, Ёрд же вела себя легко и непринуждённо в его обществе, да и величие асгардского царя было для неё пустячным.       — То, что было предрешено многие годы назад, — спокойно поведала она. — Некоторые судьбы меняются множество раз, но не Ваша. Сегодня вселенная сосредоточила внимание на этом зале.       — Всё свершится? — с надеждой выпалил Один.       — Не сомневайся, — успокоила Ёрд.       К ним неожиданно подошёл один из воинов-асов. Царю доложили о появлении Локи и Тора на радужном мосту. Как и было уговорено с самого начала, молодые без сопровождения со стороны асов должны вступить в большой зал, где их ждёт новая семья. Гости нетерпеливо поглядывали на золоченые двери, распахнутые в ожидании молодых. По залу пронеслось общее восклицание, пронизанное недоумением, когда под золотыми арками в большой зал вошли два ётуна. В чертах крепкого седовласого воина, плечи которого укрывала тяжёлая алая накидка, отороченная мехом, Один узнал Тора, подле него с изумрудной накидкой на плечах шествовал Локи, оба они отринули асгардское облачение и явились, подобно Лафею, в набедренных меховых повязках со вставками кожи. Шею мага украшала россыпь рубинов на тонкой золотой нити, ожерелье воина, напротив, выглядело более громоздким: камни больше и цепочка серебряная, под ним виднелась бляха амулета и витое кольцо.       Лафей пораженно сглотнул, не зная, какой реакции ожидать от гостей, да и от самого Одина. Между ними и речи не шло о том, что супруги облачатся в етунхеймские наряды. Это могло выглядеть непозволительно, складывается впечатление, что Тор и Локи отринули подарок царя Асгарда, а это недопустимо.       Следом за супругами в зал прошли Милен и Малефисента в окружении воинов в тёмном облачении. Гости затихли, казалось, опасаясь произносить хоть слово, неизвестно, как отреагирует принц Ётунхейма и нанятые им воины.       Ёрд улыбнулась, наблюдая за процессией, Один излучал восторг, немного поодаль с раскрытым от изумления ртом совершенно поникший стоял Бальдр, его мать замерла, лишь её глаза провожали свиту из Ётунхейма.       Когда супруги приблизились к царям, один из которых лучился радостью, а другой хмуро смотрел на своего сына, Тор и Локи поклонились в знак своего почтения и уважения не только к ним, но и ко всем присутствующим гостям и родственникам.       — Молодые прибыли! — возвестил Один и довольно рассмеялся, разбавляя своим весельем натянутую атмосферу. — Мой первенец Тор, сильнейший воин Асгарда, повелитель грома и молний, и принц ледяных земель, великий маг и предводитель тёмного легиона сегодня станут супругами! И если кто посмеет оскорбить этот прекрасный союз словом или делом, тот час же поплатится, ибо я не потерплю грязных сговоров за моей спиной!       Локи улыбнулся и ответил царю коротким благодарным поклоном, в глазах Тора искрилось довольство. Он не мог и ожидать такой реакции от Одина, однако он сам весь светился от радости, словно сегодня день, когда он сам сочетается с кем-то браком. Лофт мельком скользнул взглядом по накидке на плечах отца и хитро прищурился, не иначе как это подарок Всеотца, но уж больно символичный, синий бархат с рубинами - для ётуна всё равно, что дар с умыслом.       Лафей коротко кивнул Тору и Локи, и тут же вместе с Ёрд они отошли в сторону, чтобы держаться поближе к Милен и Малефисенте, они впервые покидали свою планету, и им не стоило быть одним, хотя, как заметил Лафей, воины тёмного легиона не отходили ни на шаг. Те, что стояли ближе всего, оба кивнули в знак приветствия царю ледяных земель.       — А теперь, Тор и Локи, — Один взволнованно вздохнул, посматривая то на одного, то на другого ётуна, и чинно продолжил. — Я рад, что этот день, наконец, настал, и я буду свидетелем и отчасти творцом вашего союза. Возьмите друг друга за руки.       Тор с готовностью подал руку Локи, тот обхватил крепкое запястье, так же поступил и асгардский принц. Всеотец сделал два мотка вокруг сомкнутых рук, связывая их золотой лентой, и заговорил:       — Как эта лента связывает вас сейчас, так и отныне ваши души и тела связаны неразрывной связью. Скажите друг другу всё, что должно быть озвучено.       У Тора неожиданно перехватило дыхание, горло словно сжало стальными тисками. Стоять посреди огромного зала среди стольких людей и произносить клятвы - это было совсем не для него. Он считал, что давать обещания - это слишком интимно, и никому не должно быть дела до этого.       Публика напряженно смотрела на молодых ётунов, всё ожидали, когда же Тор заговорит, но он словно воды в рот набрал. Говорить Локи, как он его любит, дома, шепча прямо в ухо - это одно, и совсем другое, когда на тебя смотрят и чего-то ждут.       — Тор? — постарался как-то подтолкнуть сына Один.       — Тор слишком нервничает, Всеотец, — понимающе ответил Лофт. — Лучше я начну. Тор, я думаю, ты знаешь обо мне всё, и, честно говоря, не сразу я свыкся с мыслью, что ты так глубоко проник в моё сердце и мой разум. Когда же я понял, что могу тебя потерять, я осознал, как сильно тобой дорожу. Так дорожу, что не мог позволить чему бы то ни было встать между нами.       Тор сглотнул, сердце в груди барабанило как сумасшедшее, слова Локи, его признание не успокаивали, они ещё больше будоражили его разум.       — И ещё, Тор, сын верховного аса, танцуешь ты лучше медведя, хотя, признаться, я и медведя бы научил.       В зале раздались смешки, свидетели того давнего пира ещё помнили эту хохму. Напряжение в зале стало спадать, чувствовалась расслабленность, атмосфера вечера менялась. Тор в ответ на подначку опустил глаза и улыбнулся, вроде немного отлегло.       Наконец, он мог говорить.       — Локи, — голос Одинсона был хриплым и взволнованным, но чем больше он говорил, тем легче становилось. — Знаешь, мне кажется, ничего не изменилось с тех пор, но изменилось всё. Мы оба стали другими, долгое время мы шли разными дорогами и, кажется, в противоположном направлении, но все равно, описав огромный круг, мы встретились лицом к лицу. Иногда мне кажется, что это придурь судьбы, а сегодня я уверен, что это замысел вселенной. Не знаю, разделяешь ли ты моё мнение на этот счёт. Но знаю вот что: я перестал сомневаться в себе, я понял, что доверие - штука хрупкая, и я разбивал её вдребезги уже не раз, тому виной моя глупость и горячность, но сегодня я хочу тебе пообещать, что я больше не стану задумываться слишком долго. Я буду действовать как тогда в Ётунхейме, без всяких раздумий прикрою тебя, потому что ты - смысл всего моего существования. Я знаю, что это было правильно, и последствия в тот момент не имели для меня значения.       Красные глаза мага влажно блестели. Таких слов от Тора Лофт не ожидал, он был поистине тронут этим признанием. Красноречие первенца Одина не могло не поразить. Он многому научился за время разлуки, многое постиг за последний месяц и, кажется, больше не намерен под давлением сиюминутных размышлений терять то, что обрёл.       — Чудесные слова, — подождав пару минут, подытожил Один, он улыбнулся и взмахнул ладонями над связанными руками супругов, и золотая лента рассеялась в воздухе. — Отныне союз двух любящих сердец свершён, вы полноправно владеете друг другом и несёте ответственность за поступки друг друга.       — «Горько!», — выкрикнула неугомонная Ёрд. — «Горько!».       Гости подхватили её оклик, и толпа радостно загудела. Никакого стеснения больше не было, исчез весь обширный зал и гости, ударившая где-то за спиной музыка отошла на второй план. Тор резко подался вперёд и, обняв супруга, накрыл своим ртом тонкие губы. Они долго целовались, разделяя на двоих трепет, восторг и жар.       Ещё месяц назад этот день казался чем-то формальным и малозначимым, поскольку уже тогда они были супругами. Неделю назад они, слишком взволнованные последними событиями, так устали, что не могли волноваться и думать о том, как всё пройдёт, а всего пару минут назад оба говорили вслух о том, как сильно дорожат друг другом, чтобы прямо сейчас, скрепляя свой союз, ощутить себя самыми счастливыми существами во вселенной. Пока супруги принимали поздравления от гостей, Бальдр стоял в стороне и смотрел на их довольные етунхеймские лица. Один представлял Малефисенту и её дочь Милен, царицу и наследницу Меленхейма, воины легиона разделились, десяток вился вокруг супругов, десяток - рядом с царской четой, а десяток - у входных дверей стояли по стойке смирно, и Бальдр отчего-то опасался даже смотреть в их сторону.       — Это конец, — сказал юный принц своей матери, убедившись, что их никто не слышит. — Меленхейм потерян, отец не станет на них нападать, в этом я уверен, а без его поддержки это будет сделать практически невозможно.       — И ты просто так будешь стоять в стороне? — упрекнула Ормонда. — Престол…       — Локи заберёт Тора в Ётунхейм, они наследники ледяных земель, царский трон и так мой, — возразил Бальдр.       — Что ж, мы подождём ещё, в конце концов, Один не вечен, — мягко произнесла вана.       — Это уже слишком.       Бальдр пристально смотрел на Малефисенту — божественно прекрасную, какие только слухи о ней не ходили, стоило ли слушать их, если действительность оказалась настолько расхожей с вымыслом, а рыжеволосая Милен подле неё - хрупкая, нежная принцесса, порождение совершенства, собственно, и Локи был красив и миловиден, если говорить о другом его облике.       — А ты не думаешь, что он обзаведётся ещё одним наследником? — вспылила Ормонда. — И ты окажешься не у дел.       — Ты полагаешь? — вздохнул Бальдр, сейчас он не хотел об этом думать. — Не хочу это обсуждать.       — Ну, не волнуйся, — мать мягко погладила сына по плечу. — Мы подумаем об этом потом. А сегодня дай ему понять, что тебя нельзя убить, выступи и предложи всем желающим сразить тебя любым оружием.       Бальдр нехотя кивнул. Он практически не видел смысла в этом показательном акте. Что это даст? Локи испугается? Или, быть может, Тор будет в ужасе? Едва ли! Сейчас супруги производят сильное впечатление — два умелых воина, вот что видит юный ас, наследник Одина и сын Ормонды.       Музыка лилась рекой, стол ломился от яств, в воздухе витали ароматы цветов и приторный запах мёда. Гости гудели подобно пчёлам в улье: радостный смех, монотонные и не очень разговоры, кокетство и болтовня. На супругов взирали сотни глаз с умилением и любопытством, несмотря на то, что они выглядели угрожающими ётунами, отныне Асгард официально открыл для них свои двери. Один заявил, что Ётунхейм и Меленхейм отныне - союзники, и любые нападки на означенные царства будут восприниматься, как вызов лично Асгарду и верховному асу. Подобное решение можно считать оправданным и вполне логичным, однако Лафей заметил странный блеск в глазах любовника, что-то сегодня с ним было не так. И дело не в волнении из-за церемонии. Когда уже Лафей намеревался спросить: «Что происходит?», Один или Ёрд выкрикивали: «Горько!», гости вторили им, и Локи с Тором приходилось подниматься со своих мест и целоваться. С каждым разом поцелуи затягивались, становились всё откровенней и горячее, однако сей факт не смущал ни гостей, ни молодых супругов. Ёрд наконец подобрала удобный момент, когда Лофт отправил Тора потанцевать с Малефисентой, и сама пригласила мага на танец. Тор, конечно, знал свою мать, и ревновать к ней было глупо, но Локи странно ей улыбался, прижимая её к себе, пожалуй, непозволительно близко, а в довершении танца они поклонились друг другу, и Ёрд, подхватив его под руку, куда-то повела. Тор взял себя в руки, завершил танец, стараясь не паниковать, и, оставив царицу Меленхейма в обществе Стива, последовал в том направлении, которое указал Роджерс, хотя Локи знаком предупредил его не идти следом за ним.       Тор рванул на выход из зала, чуть не наткнувшись на Ёрд, его глаза горели яростью и непониманием. Локи, всё ещё довольный и улыбчивый, принял свой обычный облик и взглянул на бога грома.       — Так и знала, что ты рванёшь следом, — Ёрд похлопала сына по плечу. — Сильный, но иногда такой глупый, как твой отец.       — Что происходит? — напористо спросил Одинсон.       — Твоя мать - очень интересная собеседница, Тор, — сделал комплимент принц Ётунхейма. — Я надеюсь, это не ревность в тебе говорила, когда ты помчался за нами? Прими свой асгардский облик, назревает кое-что интересное.       — Ну, вы поворкуйте, но не слишком долго, а то Один лопнет от нетерпения. Ёрд вернулась в зал, а Тор развёл руками, как бы вопрошая: «Что вы обсуждали?». Однако Одинсон сбросил личину ётуна, возвращая свой прежний вид.       — Сегодня будет заключён ещё один союз, — объяснил Лофт, Тор подозрительно сощурился, не совсем понимая, кто именно должен ещё обручиться. — Я отнял у твоего отца сильного наследника, второй его сын ходит по краю бездны, а подле него - давняя и, казалось бы, несбыточная мечта. Ты видел накидку на плечах отца, это подарок Одина.       Тор подивился. Неужели отец намерен хитростью выхватить у судьбы последний шанс на счастье с Лафеем?       — И что ты об этом думаешь? — сглотнул Одинсон.       — Думаю, что это прекрасно, — улыбнулся Лофт и скользнул ладонью по обнажённой груди воина, задевая кончиками пальцев рубины на ожерелье. — А ты?       — Думаешь, я могу быть против? Я только рад буду, если они, наконец, последуют нашему примеру, — Тор не удержался и обнял Лофта, прижимая его к себе, касаясь губами нежной шеи и опаляя его ухо своим горячим дыханием. — Давно надо было.       — Я тоже рад, что, наконец, всё свершится, и у меня есть отличный подарок для отца, — скользя ладонями под накидку, Лофт огладил крепкую спину воина. — Надеюсь, он не убьет меня за это. Тор, а ты что, приревновал меня к своей матери? Нет, она, конечно, милая и очень весёлая…       — А ты мой, — тут же перебил игривую речь Тор. — Единственная, к кому я не буду тебя ревновать, это наша девочка.       Тор целомудренно поцеловал Лофта в лоб и отстранился, если он ещё немного подержит в руках своего принца, то на пир они не вернутся. Тор взял супруга за руку, и они направились в пиршествующий зал.       — Кстати, — сказал громовник пристыженно. — Пока вы со Стивом разговаривали, Тони снова отчитал меня из-за того, что мы с тобой до сих пор не дали ей имя. Может, Лаувейя?       — Это совсем не оригинально, — скептически отозвался Лофт, впрочем, погладил Тора по плечу, чтобы тот не огорчался, сам-то он вообще ещё никакого имени не предложил. — Может, немного позднее, я пока не знаю.       Тор согласился. Когда они заняли место за праздничным столом, снова посыпались тосты за молодую пару, снова: «Горько!», аплодисменты и восторженный гомон. Но только-только стих шум, как прозвучал ядовитый возглас Ормонды.       — Сладко! — выкрикнула она с чувством собственного достоинства, немало удивив гостей, что подхватили её окрик.       Известное дело, когда на свадьбах целуются родители молодожёнов, и это очередной повод для волнения. Один без задней мысли бросил взгляд на Ёрд, её глаза излучали презрение по отношению к Ормонде, но она не рассмеялась: быстро вскочила со своего места, лёгкой походкой устремилась к царю Асгарда. Она подошла ближе и схватила его за руку, заставляя подняться, дернула за руку Лафея, который и без того намеревался просто выйти вон. Смотреть, как Один целуется с другой, он не собирался. Но не успел он ничего сказать и сделать, верховный ас ухватил его за руку, а Ёрд ловко обвила их ладони золотой лентой. Лафей смотрел на творившееся безумие словно со стороны, он был шокирован происходящим. Свободной рукой Один обхватил его за талию и накрыл его губы жадным горячим ртом. Было действительно сладко, Лафей ответил на поцелуй аса, его затопило теплом и светом, казалось, даже перед глазами плясали разноцветные огоньки. Они оторвались друг от друга, когда по залу пронёсся общий восторженный всхлип.       — Отныне союз двух любящих сердец свершён, вы полноправно владеете друг другом и несёте ответственность за поступки друг друга, — сказала Ёрд, наблюдая, как золотая лента истончается, а союз становится сильнее.       — Это невозможно, — едва шевеля губами, произнёс Один, не отрывая взгляда от бледного лица ныне супруга. Как же Лафей был красив, синяя кожа и прежде не смущала Всеотца, но бледный лик царя оказался ошеломительно прекрасен. — Ты…       — Что?       Однако уже в следующую секунду Лафей увидел свою белую ладонь и едва не закричал от ужаса, но вместе с тем странного облегчения. Царь ледяных земель тут же обернулся к Локи, тот улыбался, и во взгляде его искрилось веселье и радость за отца. Пир ударили с новой силой, словно второе дыхание открылось. Теперь уже отмечали бракосочетание Одина и Лафея. Ётун все ещё был поражён происходящим.       — Ты что сделал, Один? — тихо произнёс Лафей, медленно усаживаясь обратно за стол, его не держали ноги. — Ты только что…       — Заполучил тебя обманом, — чуть виновато отозвался ас. — Не был уверен, что ты согласишься на официальное предложение. Я уверен, наше время не ушло.       — Я поражён, — Лафей всё смотрел на свои руки.       От рождения он знал себя ётуном, ледяным великаном с суровой внешностью и холодным сердцем. Сейчас же всё изменилось, за какие-то доли секунды он обрёл иное тело и пока не знал, как к этому относиться. Получается, теперь он чужой, неужели Локи всегда чувствовал себя таким, отчасти неполноценным, и лишь Лафей всегда видел в нём силу?       — Прости за обман, — Один заключил в свои ладони руки супруга и улыбнулся.       — Рациональное зерно в твоём поступке всё же есть, — кивнул Лафей сдержанно. — Тебе снова нужен наследник. Дело только в этом? Можешь сказать, я не оскорблюсь, не тот уже.       — Если бы мне просто нужен был наследник, я мог взять любую асинью, — тут же ответил Один. — Мы много пережили вместе и порознь, да я, видно, узколоб и мыслю туго, но вот, наконец, я понял, что ты моя судьба. Я люблю тебя.       — Ты всё перевернул с ног на голову, — сетовал Лафей. — Столько я тебя добивался, и вот ты сам плетёшь интриги, чтобы меня заполучить. Пожалуй, стоило подождать.       Оба довольно рассмеялись. В душе Один радовался, реакция Лафея она была вполне ожидаемой - недоумение. Однако он не был в бешенстве от поступка любовника, а это совершенно точно значило, что царь ледяных земель не противится их союзу.       Бальдр наблюдал за разговором царей, бледный словно призрак. Он не мог их слышать, но по довольным лицам можно без труда определить, что спонтанное решение о бракосочетании царей только обрадовало. Лафей, обернувшийся асом, самым лучшим образом вписывался в царскую семью: белокожий, рыжеволосый, стройный и сильный.       — Не волнуйся, — прошептала Ормонда на ухо сыну. — Если он понесёт, а это ещё не факт, я найду способ вытравить ребёнка, к тому же ты старший наследник, ты единственный.       Бальдр устало прикрыл глаза, сейчас ему хотелось покинуть пир и вообще подальше убраться из замка, где второй раз на дню совершается обряд между асами и ётунами. В голове возникала глупая по-своему содержанию мысль, а не обручиться ли ему самому с етуном? Пожалуй, отец одобрил бы подобное решение.       — Локи! — позвал Один, привлекая внимание мага, тот отвлёкся от разговора с Тором и обернулся к верховному асу. — Не желает ли кто-то из твоих воинов сразиться с асом в тренировочном поединке?       Лофт хитро ухмыльнулся.       — Думаю, что желающий найдётся, — довольно отозвался Локи и поднялся со своего места. — Это буду я!       Такое смелое заявление заставило гогочущий зал замолчать.       — Локи, — зашипел Тор, тут же ухватив его за руку.       — Не вздумай! — уже громче сказал Лафей, вот уж кто встанет стеной на страже безопасности своего сына - так этот царь ледяных великанов.       — Уважаю я всех твоих воинов, Всеотец, — словно бы и не заметив предостережений, продолжал напевать Лофт, тут же выхватил свою ладонь и последовал вперёд, обходя гостей и столы. — Но сразиться хочу с Бальдром! Показательные бои весьма увлекательны, особенно когда воины показывают свои навыки, грацию поединка, честную борьбу.       — В другой раз, Локи, — серьёзно отозвался Один. — Сейчас ты…       — Не в форме? — продолжил маг за асгардского царя. — То, что я понёс, ещё не делает меня менее сильным. Да, уважаемые господа, я ношу нашего с Тором ребёнка.       Локи только успел проговорить, как его обхватили сзади сильные руки Тора, и, судя по судорожной хватке, отпускать супруга громовник был не намерен. Однако спонтанное решение о поединке принадлежало самому Локи, как и желание поведать всем о своём положении, это было далеко не влияние дитя в его утробе.       — Локи, прекрати сейчас же, ты что делаешь? — зашептал Одинсон.       — Перестань, Тор, я не слабее его…       — Я надеюсь, что ты умнее, — прогудел в ухо супругу бог грома.       — Ты должен научиться доверять мне, — сказал Локи и, отцепив руки Тора от себя, скинул накидку, оставляя её супругу. — Ты примешь мой вызов, Бальдр?       На негнущихся ногах асгардский принц поднялся со своего места и подошёл ближе к Локи. Тор заскрипел зубами, стиснул кулаки. Гости недоуменно, а затем и обеспокоенно взирали на принцев.       — Ты носишь ребёнка, я не стану биться с тобой, — сказал Бальдр достаточно тихо, чтобы его слышал лишь молодой ётун.       — Что такое, без подкрепления не справишься? — удивлённо вскинул брови Лофт. — Не волнуйся, я не пострадаю, да и вряд ли ты беспокоишься обо мне. Уже придумали что-нибудь новенькое? Новую полосу препятствий? Так знай, я говорю тебе в глаза, тебе не жить. Ты слишком настойчиво лез в мои владения, я сокрушу тебя.       — Твоё право, — бросил Бальдр и глянул на живот мага. — Но не здесь и не сейчас. Прямо сейчас я отказываюсь от поединка! Но приму вызов, как только принц придёт в форму после рождения наследника!       Локи был немного разочарован, его броня защитила бы от ударов и потрясений, уже не говоря о его природной гибкости и силе, которую он скрывал ото всех. Лишь облачаясь в доспехи темного легиона, он знал, что можно не сдерживаться, показать себя во всей красе.       Объявив себя вне игры, Бальдр немедленно покинул празднество, но Локи все же пригласил Стива сразиться с одним из асгардских воинов. Тот был совсем не против, Тони убил бы его, если бы этот бой состоялся. Особенно если учитывать, что Старк, который сейчас находится в Меленхейме за главным пультом, наблюдает за действом через датчики движения, встроенные дубликатам и через платы, передающие звуковые волны. Локи вернулся за стол, искоса наблюдая за показательным боем, он был задумчив и тих.       — Они что-то задумали? Да? — прошептал Тор в ухо супругу, озадаченный взгляд мага не сулил ничего хорошего.       — Не могу сказать, что их идея оформилась во что-то определённое, — ответил Локи, повернувшись к супругу. — Но в одном уверен точно, они не отступятся. Мне показалась, Ормонда была бы счастлива, если её сынок меня прямо здесь на полоски разрезал, она ни перед чем не остановится, а теперь и отец у неё на очереди. Думаешь, она спокойно будет смотреть, как место её сына занимает ётун?       — Помни, что я сказал тебе, ничего плохого не случится, я сам с этим покончу.       Бой завершился ничьей, но асгардский воин заметил, что гость явно поддался, чтобы не вызывать лишних подозрений и паники у гостей.       Снова заиграла музыка, возобновились танцы и разговоры. Весёлый гомон голосов, смеха и счастливых вздохов. Более ничто не омрачило праздник любви, даже поспешный побег Бальдра из зала был не столь значимым проявлением неуважения.       Уже после полуночи Локи и Тор со своей свитой покинули Асгард, а праздник продолжался и после их ухода.       — Ты в самом деле собирался с ним биться? — строго поинтересовался Тор, закрывая дверь их избы, по своему обычаю прижимая перегородку молотом. Лофт небрежно сбросил накидку на диван и обернулся к супругу.       — Разумеется, — пожал плечами Лофт, напряжённым взглядом осматривая обнажённый торс супруга. — Я не бросаю вызов просто так.       — Больше так не делай, я же сказал, что…       Локи отмахнулся.       — Я же не собирался его убивать, показательный бой, Тор! Он не посмел бы на глазах у стольких свидетелей убить меня. Он не воин, а просто мальчишка, плетущий интриги.       Тор подошёл ближе, и Лофт одним движением скинул с него мантию.       — Он мог причинить тебе вред, а ты носишь нашу девочку, так что забудь хоть ненадолго о нём.       В один миг кожа Локи потемнела, приобрела синий оттенок, лицо расчертили родовые шрамы. Глаза мага переливались красным, и прищур предвещал что-то не доброе. Тор явственно ощущал, как не нравится магу, когда его сила ставится под вопрос. Конечно, ведь он предводитель легиона и сейчас силен как никогда, вынашивая их дитя, он тоже в некотором смятении, ему хочется вести себя как всегда, но из-за ребёнка все вокруг хлопочут о его безопасности, а это не может не наводить на мысли о слабости. Тор хотел, чтобы супруг был уверен в себе и в нем, поэтому с огромным удовольствием выполнит любой его каприз, только бы Лофт не злился.       — В кандалы меня? — спросил Тор примирительно, он вытянул руки вперёд, демонстрируя незащищённые запястья.       — Вот ещё, — отмахнулся Локи. — Так не интересно, ты на всё готов, лишь бы я не вспылил. Я нападу на тебя, когда ты ожидать не будешь. К тому же сегодня я устал.       На лице Тора отразилось сильнейшее разочарование, однако спорить Тор не стал. Когда же супруги улеглись в постель и потушили свет, Одинсон хотел как-то расшевелить супруга, который поспешно сбросил личину ётуна, но тот уже мирно посапывал, и Одинсон, обняв мага покрепче, оставил попытки добиться от Локи хоть какой-то активности.