Холодно

Идея была проста: большая часть народа дружным строем шла в разрушенное убежище и надеялась на лучшее. Визара должен был дежурить на дороге до вечера, дабы поймать повозку и убить возницу. Деньги на новое оборудование отсутствовали, естественно. Все с лёгкой опаской смотрели в спины идущих впереди Цицерона и Флорети. Шут шёл ссутулившись, резко и дёргано. Если бы не редгардка, держащая его за локоть, он бы рванул вперёд, оставляя своих тёмных братьев глотать пыль. Дориан время от времени помогал Бабетте спускаться с высоких кочек и аккуратно поддерживал её за руку, когда отмечал, что она идёт по скользкому мху. Конечно же, она вряд ли бы упала. Но босмер всё равно продолжал так делать. А вампир ему не противилась. Завершал всю процессию Назир, который в этом сборище странных пар чувствовал себя единственным адекватным сегментом. Он постоянно оглядывался - нет ли хвоста за ними, и так же внимательно смотрел вперёд, пытаясь углядеть столб дыма или знакомые доспехи. В его жизни осторожность никогда не была лишней. Особенно теперь, когда братство стояло на грани своего окончательного падения в бездну. Флорети автоматически свернула с дороги в знакомый закуток и столкнулась нос с носом с солдатом. Оба явно не ожидали этой встречи. Звон металла - они достали оружие и сцепились в драке. Грубоватый и грязный стиль Флорети против отточенных и дисциплинированных движений солдата. Лязг, удар, звон. Кто-то шумел - солдаты ещё были здесь, но их было поменьше. Человек пять. Краем глаза редгардка отметила пронёсшийся мимо красный вихрь. Цицерон орудовал ножом аки цирюльник бритвой. И целился всё время в горло. Ловкость шута поразила сразу же двух солдат. Дориан тоже не собирался стоять на месте - его не останавливал недобор конечностей. Он с силой ударил солдата в живот ногой, от чего тот повалился наземь. У тёмных братьев было преимущество - неожиданность. Хотя они и сами не ожидали встретить здесь остатки армии. Сабля Флорети скользнула в сочленение доспех. Цицерон, схватившись за забрало и откинув голову противника, с дикой злостью наносил колотые раны по шее солдата, от чего тот хрипел, булькал и заливал всё кровью. Однорукий Дориан, повалив пинком солдата, воссел поверх него и с силой воткнул стрелу ему в забрало шлема. Маленькая Бабетта с поразительной ловкостью уворачивалась от солдат, но когда одному удалось её поймать, она сняла с него шлем и принялась с силой бить по лицу ладонями, а после, оглушив его ударом по ушам, она вцепилась зубами в его шею. Назир же на грубую просто обхватил голову стражника и резким движением свернул ему шею. Всего лишь какие-то минут десять - и на небольшой поляне перед входом в Убежище уже лежало пять трупов. А ассасины глубоко дышали, упиваясь запахом крови, смерти и сладкой мести. Они убивали с удовольствием, присущим только им. Они убивали, помня, что эти ублюдки сделали с их домом. Они убивали без промедления, зная, что они бы сделали с ними что-то похуже. - Лучше? - спросила Флорети у Цицерона, убирая окровавленную саблю в ножны. - Нет, - хмуро отозвался шут, вытирая кинжал о торчащую из под доспеха жертвы ткань. Хотя, это было лишним - всё равно всё было заляпано кровью из растерзанных артерий. Назир раскрыл дверь, впуская Слышащего, следом за которым шмыгнула Бабетта. Цицерон и Флорети зашли последними. От их дома ничего не осталось. Карта на столе Астрид была покрыта кровью, сама же бывшая глава лежала подле, проткнутая пятью стрелами и мечом. Её синие пустые глаза глядели в никуда. Даже на краю жизни она отдавала долг Убежищу. Даже зная, что предала их всех, что прощения ей нет. Флорети чувствовала тянущую жалость. Она села рядом с трупом на корточки и осторожно опустила её веки. Шут одарил её неодобрительным взглядом. - Цицерон. Молчи. Уважь мертвецов, - хмуро попросила она, как только Хранитель открыл рот. В низких тонах её голоса слышалось столько строгости и столько тверди, что Цицерон не решился ей перечить. Забавно - он слышал от неё много тяжёлых и строгих слов, но эта фраза была приказом. Она действительно вживалась в роль. Будто, закрыв глаза Астрид, она забрала у неё титул лидера Братства. В этом было что-то жуткое. В этом было что-то правильное. Шут перевёл взгляд на Дориана, который резко вскинул голову, встряхнув светлыми волосами. - Она тут, - кивнул он, уверено зашагав дальше по коридору. Братья двинулись за ним. Не стоило объяснять, о ком говорил босмер. Они шли через большую залу - стены были обуглены, видать, имперцы решили просто выжечь всё к даэдра. К одной из стен было пригвоздено тело оборотня. Шерсть свалялась, а местами была опалена до кожи. Пасть покрылась волдырями. За спиной раздался тихий вздох Назира. Но они не останавливались - продолжали идти. На подъёме вверх они обнаружили распластавшегося на ступенях паука. - А вот и Лис... - тихо и расстроено протянула Бабетта, взглянув на членистоногого питомца Тёмного Братства. За поворотом должен быть вход в святилище. Его стены так же были обуглены. Где-то лежали тела погибших имперцев - они были убиты магией, это было видно, даже если огонь знатно попортил их трупы. И посреди всего этого нетронутым стоял гроб. За ним лопнувший стёклами витраж. У подножья лежала Габриэла со стрелой, торчащей из спины. Её одежда и тело знатно обгорели, но лицо... Флорети с лёгким ужасом вглядывалась в это лицо. Габриэла была спокойна, будто она ждала этой стрелы, прошившей её насквозь. По кровавым пятнам на остатках одежды Флорети поняла - данмерка умирала медленно, отдавая свои последние силы на защиту Матери. И даже когда она кровоточила - она не лечила себя. Она поддерживала барьер. Она задохнулась в дыму, а теперь лежала, будто уснувшая. Она знала, какова будет её судьба. - Я потеряла своих детей в эту ночь... - зашептала Мать в голове Дориана. - Но я верю, что оставшаяся семья не собирается опускать руки. Что вы, мои верные дочери и сыновья, закончите то, что начали. Убьёте Императора. - Она хочет, чтобы мы выполнили заказ... - неуверенно заговорил босмер, глядя на Флорети. Та сжала руки в кулаки и тихо выдохнула. - Прекрасно. Мне как раз не помешает кого-нибудь убить... - фыркнула Флорети, ощущая, как в руках затесался тремор. - Нам нужно найти заказчика вновь. Он будет в Вайтране, - добавил Дориан. - Значит, найдём, - выдохнула Флорети. - У меня есть пару идей, как закончить дело. А ещё я хочу вернуть должок... - Матушка! - визг Цицерона заглушил монолог Флорети. Шут раскрыл гроб и, убедившись, что труп не тронут, был ввергнут в пучину невероятного счастья. И, казалось, его не смущали погибшие и обугленные стены. "Ведь он правда сумасшедший..." - внезапно осенило Флорети. Цицерона искренне волновала лишь Мать Ночи. Он не интересовался погибшей Габриэлой и не попытался ничего сказать про Арнбьорна. Хотя, к последнему-то у него должно быть особое отношение. Пусть и ненавистное. Но его ничего не трогало. Для него была важна сохранность Матери Ночи. Он заботился лишь о ней в данный момент. Флорети почувствовала странное смятение внутри. Она тихо выдохнула и посмотрела на мёртвую Габриэлу. - Назир, Цицерон, выносите гроб. Дориан, поищи лопату или что-то похожее... - редгард подняла с земли тело данмерки, и направилась к выходу. Бабетта смотрела ей вслед, после чего сжала руку Слышащего. Они переглянулись. - Пошли... Надо хоть что-нибудь найти... *** Лопаты не нашли, но нашли какие-то инструменты в кузнице Арнбьорна, которые пережили пожар. С их помощью у входа в убежище вырыли три могилы, куда и сложили трупы Габриэлы, Арнбьорна и Астрид. Флорети попросила Бабетту нарвать немного паслена, который вложила в холодные ладони тёмных братьев. Тёмная земля упала на грудь данмерки. Дориан стоял, наблюдая за тем, как Флорети покрывала могилу землёй. Назир и Цицерон уже вынесли гроб на свежий воздух и наблюдали. Через некоторое время рядом со входом образовалось три холма. - Надеюсь, они найдут своё успокоение в пустоте... - выдохнула Бабетта. - Надеюсь... - добавила Флорети и подошла к гробу. Втроём - Назир, Цицерон и Флорети - смогли вместе дотащить гроб до главной дороги, где их перехватили Визара и Рон-Тара. Визара убил какого-то фермера, который выезжал из Фолкрита с телегой полной сена. В эту телегу и сумели вместить гроб. Трое умудрились уместиться на месте возницы. Остальные с трудом втеснились в самой телеге рядом с гробом. Так и поехали, как только ночь наступила. Лошадь недовольно ворчала. В телеге Дориан мирно дремал, уронив голову на грудь. На его коленях сидела Бабетта и следила за его сном. Визара сидел с самого края, свесив ноги, и глядел вдаль. Назир сидел сзади и постоянно стукался коленями о гроб, когда они случайно попадали в выбоины. Рон-Тара, Флорети и Цицерон сидели на месте возницы. Крепко прижавшись и недовольно сгорбившись, они смотрели на дорогу, на мерно бредущую лошадь. Свет серпов Массеры и Секунды освещал им путь. Флорети подняла усталый взгляд на небо и тихо вздохнула. - Аз есть усталый нищий путник... - затянула песню редгардка, взмахнув серыми волосами. Голос был тягучий, низкий и мягкий. Сквозь него сквозил сип, наработанный частым ором, но это было терпимо. - Бредущий сквозь владенья тьмы... - И нет ярма, ни зла, ни боли На той земле, куда иду... - вступила Рон-Тара. Две пиратки переглянулись и тихо вздохнули. Флорети чуть подстегнула лошадь и они продолжили тянуть песню. - Иду домой, отца увидеть. Иду домой, окончить путь... Мне б только пережить сей холод, Ах мне бы лишь придти домой...