Холодно

Злоба в глазах Цицерона сменилась на испуг. Неужто Шут боится умереть? На него это не было похоже. Флорети сомкнула пальцы на ладони Цицерона и медленно обернулась. И в её глазах испуга появилось не меньше. Так вот почему Дорин рычал сквозь зубы – ему было больно. А больно ему было потому, что из плеча рекой хлестала кровь. Но не было руки. Тролль оторвал Дориану правую руку. - Во имя Ситиса… - сорвалось с тонких губ пиратки. Ноги босмера дрожали, но он всё равно стоял, сжимая зубами тетиву и стрелу. Так или иначе – он собирался убить их. – Прекрати! Ты не сможешь! Остановись! Рявкнула Флорети, сжав руки в кулаки. Но, бледнеющий эльф не собирался опускать лук. Крепко зажмурившись, он разжал зубы. Флорети ждала боль в районе груди, но вместо этого услышала вой Цицерона. Шут поймал стрелу лопаткой, защищая собой пирата. - Ты… Ты наш лидер… Ты должна жить, понимаешь? – бормотал шут, сжимая пальцы на плечах Флорети. – Забери Слышащего. Помоги ему. Брось Цицерона. Дурак не сможет помочь, будет не нужен. Больше не нужен. Пиратка плохо слышала шута, она обхватила его за талию. Она не хотела, чтобы Цицерон упал. Она сжала нижнюю губу зубами, терзаемая какой-то внутренней болью и страхом. - Я не дам вам погибнуть… Никому из вас, - Цицерон смотрел сквозь пелену рефлекторных слёз боли и слабости в глаза Флорети. Такие чистые, такие золотистые. Только сейчас он увидел, как капли воды смывали пыль с радужки пиратских глаз. Она поддерживала шута, усадила его на пол. Дориан, тяжело дыша, опираясь плечом о стену, смотрел на пиратку и понимал, что однажды сказал правду – он пойдёт за ней, куда бы она его ни повела. Он понимал, что свет больше не увидит таких преданных лидеров. Что же он сделал? Что вело его? Мнимая верность Астрид? Ведь братство подарило босмеру новую жизнь... Предать человека, который спас тебя, чтобы вновь бросить на смерть, но стать преданным той, что даже после стрелы, прижатой к шее, не убивала Дориана. Слёзы смывали пыль и кровь с загорелых щёк, а она осторожно извлекала стрелу из спины шута, крепко обвязала ему грудь рукавом разорванной рубашки. Дориан улыбался, понимая, что это последнее, что он видит в своей жизни. Смелость пиратки и разбойницы. Преданность этой действительно невероятной женщины. В глазах темнело. Прежде чем свалиться в обморок, Дориан увидел нависшее над ним лицо пиратки и почуствовал касания её грубых рук. И темнота. И голос Матери: «Рано ещё». Дориан открыл глаза. Он ожидал увидеть лицо Матери Ночи. Ну, или непроглядную черноту. Но вместо этого он увидел деревянный потолок. Эльф хотел пригладить волосы правой рукой, но не чувствовал её. Левая ладонь провела по правому плечу и почувствовала там лишь туго завязанные, немного мокрые бинты. Дориан посмотрел в сторону и увидел сидящего за столом Цицерона. Тот был немного напуган, но в целом спокоен. Даже ел что-то. - Шут… - кряхтя заговорил Дориан, поднимаясь в кровати. – Где мы? Где Флорети? Цицерон бросил хлёсткий взгляд на босмера, следом он прижал палец к губам и кивнул в сторону второй кровати. Там, повернувшись лицом к стене, мирно сопела пиратка. Пепельно-серые волосы были хаотично размётаны по подушке. Красный, окровавленный камзол висел на спинке стула. Слышащий смог увидеть оголённую, загорелую спину Флорети. Она была вся в мелких шрамах и царапинках. Вот она, весёлая морская жизнь. Эльф спустил с кровати ноги, нащупав ими холодный пол, он устало встал с места и прошёл к подоконнику. - Что теперь? – шёпотом спросил босмер. Цицерон молча пожал плечами и вновь вгрызся в лежащее в его руках яблоко. Не понятно было, то ли Цицерон был обижен на Дориана за ту стрелу, то ли он действительно беспокоился за сон Флорети. Ответ пришёл сам собой. Когда шут, встав с места, накрыл плечи спящей Флорети своей курткой, Дориан всё понял. Он устало улыбнулся и посмотрел на своё плечо. Больше из лука стрелять он не сможет. - Нам нужно вернуться в убежище, но эта шлюха Астрид убьёт Флорети. Цицерон не может этого позволить, - тихо зарычал шут, опустившись на стул. Дориан сел напротив, опершись левой рукой о стол. - В бездну Астрид. Ты мне скажи, Цицерон, ты её любишь? – эльф кивнул головой в сторону спящей Флорети. Шут угрюмо посмотрел в лицо босмера, тихий вздох сорвался с его губ. Он устало встал с места и подошёл к кровати. Он долго смотрел на спящую. Плечи медленно поднимались и опускались – Флорети дышала полной грудью. Лёгкая улыбка тронула тонкие губы Цицерона. - Цицерон должен любить матушку… - вздохнул шут, проводя кончиком пальца по светлой мякоти яблока. Так же устало, невольно шатаясь, Цицерон сел на своё место. - Шут, не смеши меня! Матушку ты любишь, как божество, а вот Флорети… - Дориан улыбнулся, глядя в спину, накрытую красной курткой. – Тут что-то глубже, правда? Цицерон промолчал. Ему было сложно что-то сказать. Он вспомнил разговор с Флорети. Когда она, сложив буйную голову на ладони, рассказывала ему про ипостаси авторитета. И тот вопрос. Он тонкой иглой ворвался в сознание и не покидал его: «Ты пойдёшь против Тёмной Матроны?» - ответ лежал на поверхности. «Нет, могу ли я?» И та самая, обречённость в осознании: ведь если придётся, он должен будет убить Флорети во имя Матери Ночи. Но сможет ли он? - Нет… - шепнул он самому себе. Дориан молча смотрел на шута. Бедолага и без того сумасшедший, а теперь и увяз. Запутался в тепле любви. И ничего не сделаешь. Как ему помочь? Какой же бред! Казалось, несколько часов назад Дориан был готов убить их обоих ради Тёмного Братства, но лишь сейчас он так чисто и ясно понял, что Флорети делает всё, что нужно для Братства. Без неё оно погибнет. Только сейчас Дориан понял это. Он думал об этом и раньше, но не принимал. Всё время врывалось что-то, утверждающее, что Флорети рецидивистка чистой воды. - Лучшего лидера братству и не нужно, - улыбнулся эльф, проведя рукой по бинтам. Цицерон был молчалив и угрюм, но всё же кивнул головой. Мысли о том разговоре будто сдавливали ему горло. Он никак не мог забыть тех слов. Сложно было выкинуть из головы. Пиратка была умна и хитра. Раздался короткий стук в дверь. На пороге стояла аргонианка, держащая в руках поднос, на котором покоились бинты, баночка с неясной субстанцией, кувшин с вином и три стакана. - Флорети! – резко и громко сказала ящерица, захлопнув дверь толстым хвостом. - Тссс! – зашипел на неё Цицерон. – Молчи, пресмыкающееся! Флорети не часто спит! Уж Цицерон знает! Но с кровати уже послышались недовольное мычание – пиратка разлепила веки, растрепала и без того беспорядочные волосы. Обнаружив на плечах куртку Цицерона, она поплотнее закуталась в неё и сонно посмотрела на вошедшую. - Цицерон, Дориан. Хочу вам представить Рон-Тару. Она – мой бывший квартирмейстер, - заявила Флорети, указав на аргонианку, которая ставила на стол поднос. Слышащий и хранитель недоумённо взглянули на пиратку. - В море мы с ней ходили, - хрипло заявила Рон-Тара, разливая по стаканам вино. Флорети встала с места и подошла к столу, с таким заявлением: - И она нам поможет вернуть славу и разумного лидера Тёмному Братству.