Единственный страх

Было трудно решиться, но, кажется, иного способа прочистить Йегеру мозги не оставалось. А он заколебал. Глупый мальчишка со слишком выразительными глазами. Ривай уже передергивало от его взглядов, пусть она и не показывала этого. Вот только повисшее между ними напряжение, хочешь не хочешь, а сказывалось на службе. Значит, вопрос необходимо было решить. Но все попытки воззвать к разуму оставались тщетны. Ну не страдал Эрен Йегер излишней рассудительностью! Ему объясняешь, логически доказываешь, раскладываешь по полочкам — а он знай свое гнет! Найти бы того доброхота, который так лихо промыл пацану мозги по этому пункту, да кишки на горло намотать. Раз с позиции разума обосновать не получилось, следовало обратиться к сфере чувств. Но от этого шага Ривай какое-то время удерживало нежелание выворачивать наизнанку собственную душу. Однако когда прочие попытки не удались, Ривай смирилась с этой неприятной необходимостью и, подумав, что пацан точно проникнется, сматерилась от души и отправилась к Эрвину просить увольнительную. — Так, давай-ка еще раз, — Эрвин хмурился и постукивал карандашом по столу. — Эрен Йегер упорно считает, что ты была категорически не права, сделав аборт, смотрит волком, что негативно сказывается на ваших с ним служебных отношениях — с этим я согласен. Сам наблюдал и не раз. Поскольку его в разведку забрали под твою личную ответственность, передавать парня в непосредственное подчинение кому-то другому не стоит — тоже согласен. Все попытки логически обосновать Йегеру твой поступок провалились... ну, не буду комментировать, — командор усмехнулся. — Ты придумала, чем его пронять, и уверена, что подействует — молодец, я в тебе и не сомневался. Но... увольнительная-то тебе для этого на кой ляд сдалась? — Во-первых, — Ривай поморщилась и все-таки не выдержала, — прекрати уже по столу стучать! Я сейчас озверею к хренам собачьим! Во-вторых, некоторые вещи на трезвую голову у меня рассказывать не получается. В-третьих, если снять комнату в местной гостинице, то там точно никто не припрется и мешать не станет. А если все же такой дурак найдется, его можно будет без зазрения совести выкинуть пинком в окно. Убедила? — Убедила, — кивнул Эрвин. — Можешь даже хоть сейчас поехать, только бланк на увольнительную заполнить не забудь и вернись не позже, чем к завтрашнему построению. — Сейчас? Хм... А действительно, чего кота за яйца-то тянуть? Эрвин при этих словах едва заметно поморщился. Видать, вспомнил пушистые ушки милых котиков. Дорога до города заняла не слишком много времени. Йегер, кажется, сильно удивился, услышав приказ: «Собирайся, поехали. Можно в штатском», но спорить не рискнул. Или вовсе не намеревался. Комната в гостинице тоже нашлась без труда. Ривай взяла бутылку водки себе, большую кружку пива Йегеру и сухариков на закуску для обоих. А комнату она первым делом заперла на ключ. — Садись, Йегер. — Капрал, позвольте узнать, зачем вы меня сюда привели? — в глазах Эрена так и читалось недоумение. И, кажется, беспокойство тоже. — Поговорить. Раз по-другому до тебя не доходит, расскажу кое-что, может, тогда поймешь. И пиво все сразу не выхлестывай, а то еще окосеешь и не въедешь в суть, — Ривай хмуро опрокинула в себя стопку водки и даже не потрудилась закусить. — Я не собиралась с тобой этим делиться, но... — она все-таки сгрызла сухарик. — Учти, об этой истории никто в разведке не знает, и я бы предпочла, чтобы они и дальше жили в неведении. Так что если пойдешь трепать языком, я не знаю, что с тобой сделаю, но тебе точно не понравится. Эрен сглотнул. Ривай смерила задумчивым взглядом бутылку водки и решила, что пока больше пить не стоит, еще успеется. — Так вот, Йегер, когда-то у меня были два очень близких человека. Их звали Изабель Магнолия и Фарлан Черч...

═══○◊○══○◊○═══

Люди верно говорят, что беда не приходит одна. Сперва какой-то урод обчистил тайник, где хранились все их накопленные деньги. И, к несчастью, оказался достаточно умен, чтобы не начать ими сорить — иначе нашли бы и выдавили из него награбленное вместе с его никчемной жизнью. А буквально несколько дней спустя заболела Изольда. Под землей всегда холоднее, чем на поверхности, но в тот год зима выдалась особенно суровой. Морозы стояли такие, что чуть только плевок на лету не мерз. В такую погоду взрослому-то немудрено заболеть, что уж говорить о двухлетнем ребенке? После смерти доктора Сафтиса едва ли кто-то в подземном Стохессе смог бы помочь. Еще двое врачей были духовными братьми Дока Стива, тоже, к слову, покойного, а травки местной знахарки... Поначалу они помогали, но через несколько дней Изольде вновь стало хуже. Нужно было идти наверх за настоящими лекарствами. Пока Фарлан и Изабель выгребали из заначек все до последнего медного гроша, Ривай присела на край кровати, где лежала Изольда. Маленькая, фарфорово-бледная, с лихорадочным румянцем на щечках, чересчур блестящими глазами и мокрыми от пота рыжими локонами... смотреть на нее такую было жалко до слез. — Ма... Ив... — еле слышно прошептала Изольда, когда Ривай взяла ее за руку. — Все будет хорошо, мелочь, — с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, произнесла она. — Я быстренько сбегаю наверх, принесу лекарство, и ты поправишься. — Вот, — Фарлан протянул кошелек. — Все, что собрали. Ты только не задерживайся, ладно? Изабель утерла мокрые глаза и порывисто обняла названную сестру — на удачу. Ривай, сухо кивнув, вышла из дома. Никто из троих не сомневался, что идти следует именно ей. Они знали — Ривай пойдет и принесет нужное, невзирая ни какие препятствия. Даже если придется ограбить самого короля. Она не стала говорить, что в животе холодным склизким комом ворочался страх. Да, пойдет. Да, принесет. Но сколько времени на это потребуется? Денег в кошельке лежало не так уж много. Вдруг не хватит? Лекарства дороги. И что делать, если не хватит? Украсть лекарство? Ривай не врач, она не знает, какое именно нужно. Срезать у кого-нибудь кошелек? Только если. И неважно, что сапоги скользят по плотному снегу, как по катку, а на улицах верхнего города шляются злые от холода членороги. Если понадобится, она украдет деньги и не попадется — чего бы это не стоило. А в верхнем Стохессе уже царствовал вечер, лавки закрывались одна за другой, люди спешили по домам. В аптеку Ривай влетела перед самым закрытием. И денег у нее, конечно же, не хватило. Из памяти стерлось, как Ривай стояла перед аптекарем и просила, просила, просила уступить те несчастные несколько грошей, которых не доставало. Но тот оставался непреклонен. — Уйдешь ты наконец или нет? — Пожалуйста, подождите немного, у меня друг живет недалеко, сбегаю попрошу денег... На самом деле Ривай собиралась украсть, но не говорить же это? — Вот еще, буду я ждать! — буркнул аптекарь. — Либо давай деньги сейчас, либо проваливай. Впрочем... — тут он перегнулся через прилавок и провел пальцем по щеке Ривай, — я тебе таки уступлю, если раздвинешь свои прелестные ножки, малышка. Ривай передернуло от одной мысли, что этот мерзкий тип, пахнущий застарелым потом, будет ее лапать. В первый момент она чуть было его не послала. Но... разве ее брезгливость могла быть дороже, чем жизнь Изольды? — Давай по-быстрому! — еле сдерживая отвращение, выплюнула Ривай. А потом закрыла глаза и изо всех постаралась не думать о происходящем. Изольда поправится. Они успеют скопить еще денег. А когда станет тепло и просохнет грязь на дорогах, уйдут. Если в этом мире осталась хотя бы одна капля справедливости, в круге, очерченным стеной Роза, непременно будет маленький городок или деревушка, где им четверым отыщется место. В деревнях всегда нужны рабочие руки. В городе можно стать подмастерьем у какого-нибудь ремесленника, наняться в лавку или в кабак... да мало ли работы для тех, кто ее не боится! Ведь им есть ради чего стараться. Вернее, ради кого. — Надо же, целка! — сыто хрюкнув, аптекарь застегнул штаны. — Пожалуй, я возьму с тебя только полцены, раз такое дело. Ривай торопливо привела в порядок одежду, а потом не глядя швырнула на прилавок кошелек, забрала лекарство и бегом отправилась назад. Казалось, она физически чувствовала, как утекает сквозь пальцы драгоценное время. — Где ты была? — Изабель произнесла это настолько неживым голосом, что Ривай сделалось дурно. Она так и замерла на пороге, прижимая к груди драгоценный сверток. — Я... я... — Так где? — у Фарлана голос был такой же неживой. — Трахалась, — с трудом выдавила Ривай, сползая по косяку. — Что?! Ответ был столь неожиданным, что друзья словно бы слегка ожили, ошеломленно уставившись на нее. — Ты... что делала? — неверящим тоном повторил Фарлан. — Я... — Ривай сглотнула. — Аптекарь... денег не хватало... сказал, если я соглашусь... Что с Изольдой?! И тут Изабель зарыдала — горько, отчаянно и безнадежно. Так плачут о непоправимом. — Умерла, — тихо сказал Фарлан. — Полчаса назад. Полчаса! Ривай затрясло от гнева и ненависти. Полчаса назад вонючий мудак сопел над ней, прижимая к прилавку. Она убьет его, обязательно убьет! Неважно, что Изольду этим не вернуть. Выродок, из-за которого Ривай не успела вернуться вовремя, не заслуживал жизни. А Изольда лежала на коленях у рыдающей Изабель. Казалось — спала.

═══○◊○══○◊○═══

— Теперь понимаешь, Йегер? — Ривай не считала, сколько стопок водки уже успела осушить — все равно чувствовала себя такой же трезвой, как и вначале. — Изабель тогда рыдала несколько часов. Просто не могла успокоиться, пока не отрубилась. А когда проснулась... она не говорила, не двигалась, не ела, вообще ни на что не реагировала. Просто сидела и смотрела в стену абсолютно пустыми глазами. Словно больше ничего не видела — ни мертвой Изольды, ни того, как мы с Фарланом делали гроб. Я помню, как Фарлан тащил ее на руках к месту похорон. Мы думали, она очнется, когда увидит... Изи даже не дернулась, когда мы начали закапывать могилу. И вот так она сидела где-то с неделю, если не больше. Изи просто умерла бы, не будь нас рядом. И она так и не узнала, что тогда, в своем забытьи... она спасла меня, Йегер. Не будь этой необходимости выхаживать ее, я бы застрелилась. Мне казалось, еще немного — и начну выть, орать, срывая горло, биться, как в припадке... Не смогла. Не справилась. Не спасла. Это осознание не отпускало и казалось почти непереносимым. Но я не имела права оставить Фарлана там одного. А Изи все смотрела и смотрела. Даже не спала почти, но в конце концов организм не выдержал. Мы боялись, что она просто умрет во сне. Но Изи проснулась — с улыбкой на лице, словно ничего не случилось. Спросила, отчего мы такие хмурые и зачем в доме детские вещи. Мы с Фарланом чуть не грохнулись от изумления. А когда Фарлан ответил, что это вещи Изольды, она еще удивилась — какой Изольды? Понимаешь, Йегер, у Изабель в мозгах что-то перемкнуло, и она попросту все забыла. Фишка в том, что человеческий организм заточен на выживание. Говорят, изредка так бывает, что если воспоминания причиняют слишком много боли, разум, чтобы защитить себя, прячет их глубоко-глубоко. Вычеркивает. Ну, мы быстренько собрали манатки и двинули в подземный Митрасс. Мы с Фарланом боялись, что в Стохессе кто-нибудь может заговорить с Изабель, начать расспрашивать... и напомнит, что у нее был ребенок. Уверена, если бы она вспомнила, то не смогла бы перенести. Ну а мы смогли быть достаточно сильными, чтобы справиться с болью и скрыть ее от Изабель. Наша Изи могла смеяться и радоваться жизни, и это было единственным, что имело значение. Запомни, Йегер, ничего не боятся только дураки и покойники. А так — у каждого есть хотя бы один страх. И каков мой, думаю, ты понял. Я больше никогда не решусь взять на себя подобную ответственность, потому что сойду с ума, если вновь не справлюсь. Совершенно точно, Йегер. Когда мы трое попали в разведку, Изабель и Фарлан погибли в первой же вылазке. Знаешь, почему, Йегер? Я тогда ошиблась. Сделала неправильный выбор, и платой за него стали жизни единственных близких мне людей. Снова — не смогла, не справилась, не спасла. И даже не понимала этого в полной мере, пока за моей спиной закрылись ворота, ведущие наружу. А потом накатило. Хотелось бросить все и рвануть обратно во внешний мир, даже вовсе отыскать дорогу на тот свет и вытащить Изи с Фарланом оттуда за шкирку. Но я продолжала неподвижно сидеть в седле. Со мной случилось почти то же, что было с Изабель. Нет, я говорила, двигалась, ела, делала то, что нужно было делать. Просто в душе было пусто до звона, а еще я не реагировала на боль. И никто до поры до времени не замечал. Пока однажды мне не довелось встать против Майка на тренировке по рукопашной. Представляешь, Йегер? Я — и здоровенный майор Захариус. Он умудрился нечаянно сломать мне руку. Говорят, когда хрустнули кости, я не изменилась в лице. И попыталась ударить Майка сломанной рукой. Но я этого не помню. Наверное, я бы так и рехнулась, если бы не Ханджи. Когда нашей очкастой что-то шибает в немытую башку, ее не остановить. Ты не смотри, Йегер, что я так о ней говорю. Мы с Ханджи так и не стали близкими, но я готова простить ей все, вот в чем фишка. Потому что ей было не все равно и не лень со мной возиться. Ну что, Йегер, понял, почему я так не хотела тебе рассказывать? — Ривай замолчала и наконец-то подняла на него глаза. Эрен плакал. — Капрал, простите меня! Я дурак. Я... — Йегер, — устало произнесла Ривай, — ну откуда тебе было знать? Просто учти на будущее, что если кто-то что-то делает или, наоборот, не делает, на то всегда есть причины. Другое дело, что причины эти могут быть очень разными. — А знаете, капрал, — Эрен пытался улыбнуться и утереть слезы, которые все текли и текли. Но ни то, ни другое толком не получилось. — Я ведь в вас, кажется, втрескался по уши. Потому что хотел быть с вами, даже когда думал, что вы неправы. Не в смысле, что только... ну, это... а вообще... — Йегер, — Ривай смотрела на него устало, печально и будто бы даже тепло. — Я ничего не могу тебе обещать. За стенами титаны, в стенах тоже не сахарно, да еще наш командор, зараза такая, явно затевает какую-то муть... Еще не знаю, какую, но жопой чую — затевает. Словом, как ни прискорбно, сейчас в любом случае немного не до того. Вот если победим всех титанов и оба живы останемся, тогда и вернемся к этому разговору. А сейчас... — она взглянула в густо-синий сумрак за окном. — Сейчас спать пора, Йегер. Мы должны вернуться к утреннему построению. Спать пришлось на одной кровати. Но не было ничего, даже объятий. Только когда Эрен нашел ее руку, Ривай не отдернулась и даже переплела их пальцы. Всего лишь. — Хм. Знаешь, Йегер, кажется, кое-что я рискну тебе пообещать. Если вздумаешь помереть раньше меня, я постараюсь оказаться рядом. И расскажу о том, как я тебя люблю. Обещаю, ты поверишь, даже если это будет ложью от первого до последнего слова. — А если не будет? — с робкой надеждой спросил Эрен. Ривай прикрыла глаза. — Ну уж тогда-то — тем более.