Как приручить паука.

      Когда ребята, ведомые Плавиным, добрались до автолета, а на нем и отправились назад, им пришлось снова пересказывать все их приключения с самого начала – Плевака и Катюков желали знать все из первых уст да еще и от лица каждого. — Так как вы, говорите, угнали ЭМТ? — Ваш поступок был отвратителен, глуп… — Отключи свои нотации, а? Пусть они выскажутся для начала, - с прохладцей в голосе, никак не вязавшейся с некоторым пониманием в глазах, осадил своего товарища Петр. На какое-то время воцарилось молчание.       Вся группа тех, кто прилетел с Плевакой и Катюковым, примолкла, старательно напрягая слух – у некоторых это даже отразилось на лице. Всем было интересно узнать, что же все-таки произошло с этими четырьмя «дурнями», как их называл Катюков – даже Дагур, казавшийся скучавшим в обществе однокурсников, с интересом оглядел ребят: все они выглядели какими-то…помятыми, а в особенности Илья, на лице которого до сих пор оставалась та бледность после небольшой «отключки», странно сочетавшаяся с виноватой полуулыбкой на лице.       Один лишь Сморин бросал косые взгляды на всю компанию, вполголоса рассказывая о ком-то или чем-то сидевшим рядом товарищам. Четверокурсник, сидевший ближе к офицерам, весело хмыкнул и поднял большой палец, выражая Илье уважение за его поступок. — Зря ты так, товарищ майор, зря, - в свою очередь осуждающе покачал головой Катюков. – Сядут ведь тебе на шею, доиграешься… — Все, хватит. Слушай.       Офицеры выслушивали историю «приключений» от каждого из ребят, хотя само повествование почти не разнилось (разве что в рассказах близнецов присутствовали элементы ужасов – Тараевы на ходу стряпали какие-то легенды о чудовищах леса, которые, справедливости ради, опровергали Илья с Аленой). Дослушав до момента, когда Витя и Вика описывали нападение на юного Карасёва (выдумав кулачный бой последнего с существом, и прочие элементы боевика; правда, они перестарались – с умело сыгранным сожалением указали момент, когда герой получает «смертельные раны»), Плавин хмыкнул и, прищурив глаза, подозвал Илью, чтобы попросить последнего точно описать– момент. — …ну и вот – я пошел за дровами. Иду, иду, тихо собираю хворост… А на обратном пути начал вслушиваться – словно какой-то ветерок трясет кусты. Ну-у, или зверь какой. А тут, понимаете, заметил силуэт (Карасёв-младший активно сопровождал свою речь движениями рук) и рванул побыстрее к лагерю. Но, как же иначе-то, споткнулся… И вот, оно выдвигается из тени деревьев и начинает подходить – большое, лохматое…э-э…страшное. Ну не помню я. Какое оно…ну, или он было. Думаю, всё, конец мне – но меня, саму везучесть, вытащили – спасибо Вите и Вике Тараевым да Алене Ханновой, - Илья невесело хмыкнул. После сбивчивого рассказа о своих злоключениях в лесу, при этом намеренно умолчав о своих размышлениях по поводу вида загадочного существа (еще засмеют) и о своей «внутренней борьбе» с сильными эмоциями, он кинул быстрый взгляд на каждого из тех, кто его «вытащил», как бы выражая тем свою благодарность.       Плевака решил больше не спрашивать ребят, ограничившись тем, что ему рассказали. Ну и еще лишить их первой увольнительной, чтоб лучше понимали ответственность. Да и что уж тут таить – каким-то чудом вся компания цела да невредима, еще и его подопечный непонятно где научился управлять автолетом. Ладно хоть починить смог, толковый он. Неужели Серега все-таки сажал своего сына за руль? Чудеса...       Обуреваемый своими мыслями, майор повернулся к штурману, которому Капитан Катюков «вдалбливал» какие-то свои указания. — …а еще запиши-ка координаты этого местечка – нам еще нашу колымагу забирать, что разбилась здесь по вине некоторых, - он бросил рассерженный взгляд на всех, кто находился внутри техники – словно бы виноваты были все, а не четыре человека. - Товарищ майор, полагаю, надо, чтобы на эвакуацию техники пошли Карасёв, Ханнова и Сараевы… — Мы Тараевы! - возмущенно крикнули откуда-то справа. — Ай, не важно! – негодующе поморщился Катюков – что бы с ним да в таком тоне разговаривали… — Да, думаю, стоит сделать это как можно быстрее - во время увольнительной, в выходные…а может и раньше, – выходя из задумчивости, медленно произнес Плавин.

***

      По прибытию на базу все ребята из группы, задействованной в эвакуации, разбежались по своим блокам и кубрикам с инструкциями явиться по первому зову в штаб. Курсанты восприняли это требование весьма спокойно - служба есть служба - за исключением Семена да Дагура, активно и громко обсуждавших все косяки "спасенных", равно как и то, как они сами поступили бы в аналогичной ситуации. Стоит ли добавлять, что они не только бы сами довели группу, но и захватили бы пару стран в придачу? — Так, в расположение шаго-ом марш! - рявкнул Плавин этим двум ребятам. Ему не надо было знать, что произошло с теми, из-за кого он и затеял всю эту эпопею, чтобы понять, что придется вернуться в тот район. Слишком серьезный вопрос, Серега уж точно пошел бы. Плевака сдвинул брови, отчего лоб его покрыли морщины - подарки былых напряжений. А для этого ему следовало услышать наблюдения Ильи. Благо, он знал, что этот паренек, которого он знал еще маленьким шалопаем, точно знает что-то ТАКОЕ, хоть и не говорит никому. Ему, бывалому военспецу, такое было видно сразу - умел он, что называется, "читать по лицу". — Ну и? Что вы, товарищи, усвоили из своего небольшого приключения? - приняв свое самое серьезное лицо, произнес майор. - Как вы понимаете, вам придется устранять последствия. А посему вся ваша братия вновь отправится на...гм...место крушения. Товарищ Катюков, - тут Плевака бросил взгляд, не терпящий возражений, на ничего не ожидавшего капитана; тот кивнул и Плавин продолжил, - лично проследит за исполнением этого приказа.       С лицами ребят произошли едва заметные изменения. Близнецы скривились, Алена гордо выпрямилась, готовая нести ответственность за свои действия. Потом, правда, бросила быстрый взгляд на Илью - тот едва заметно вздрогнул, наверное припоминая, с чем он столкнулся. Девушка поймала себя на мысли о том, как он сохранил самообладание. Но вот он попытался опереться на закрылок стоявшего по соседству самолета, промахнулся и неловко шарахнулся в сторону. "Ну ладно, новичкам везет. Хотя он неплохо придумал, с этими, как он там сказал - рулями? Не важно. Странный он какой-то: то вылетают всякие его изобретения, то взрываются (хотя спецы по этому скорее близнецы, - мысленно добавила она, слабо улыбнувшись своим мыслям). Ну, а что взять с человека, который позволяет над собой смеяться? Ладно, там видно будет, что за фрукт (или овощь?) этот Карасев...       Первыми не выдержали близнецы: — Товарищ майор, мы усвоили, что... — Простите ее, товарищ майор. Она сегодня не разговорчивая...немного... Мы поняли, что не имеем права без спросу использовать военную технику, - медленно произнес светловолосый близнец, выдерживая паузы между репликами и почесывая затылок. — А вот тут вы, мой юный почти образованный друг, правы, - с едва изменившимся выражением лица произнес Плавин. Потом неожиданно обернулся к оставшимся ребятам, застывшим в ожидании, - Надеюсь, вы двое того же мнения? — Так точно, товарищ майор! - хором отбарабанили те. — Эх вы, вредители... - уже беззлобно произнес Плевака, сделав смешное ударение на последнем слове. Ну, так а что? Да, накосячили, но исправят же - в этом он был уверен. Выполнят приказ даже не из послушания, а из собственных принципов и упрямства. — Можете идти в расположение - все, кроме Карасёва. — А почему...? - неуверенно начал Тараев, успевший чуточку, да изменить свое мнение о полковничьем отпрыске в лучшую сторону. Одновременно с этим ему предупреждающе наступила на ногу сестра и ощутимо толкнула локтем Алёна, пытаясь таким образом избежать наказания за дерзость. Их усилия были напрасны, поскольку Плавин не собирался проводить со своим подопечным одну из тех бесед, цель которых в тотальном подавлении курсанта. — Отставить разговоры, выполнять! — Есть! - ответили хором курсанты и пошли своей дорогой, после нескольких шагов не замедлив начать перебирать в уме причины задержания Карасёва. Даже Ханнова, сама того не заметив, дважды подумала об этом происшествии, дважды же и оборвав ход своих мыслей.       Бросив взгляд в сторону уходивших ребят, Плавин повернулся к сыну своего друга. — Ну так что будем с тобой делать, Илюха? - после тягостного молчания начал "дядя Петя". — Ты столько всего начудил, что я прямо-таки начал сомневаться в том, что ты полная противоположность отца... — Ну Плевак, я же не виноват, что так получилось, - пожав плечами, словно бы признавая этим вину всяких обстоятельств, произнес курсант. - Могу я поинтересоваться, как вы нас так быстро нашли? — Так, не путай меня, пожалуйста, - сделал движение ладонью, словно отмахиваясь, Плавин. - Давай по порядку - кто вызвал неисправность системы? Сморин? — Нет, я вообще не знаю, кто это... - может Илье и не нравился его сокурсник, но сдавать он его не собирался. Потому что это было... не свойственно ему. — Знаю я, что это Сморин. Хотя ты молодец, прикрываешь товарища, - майор показал на своего ученика. - Но меня ты не проведешь. Не умеешь ты нормально врать, Илья, ох не умеешь. — Эм... А как ты...ну...узнал, что это так? - кажется, наш герой был удивлен, что вопросы Плеваки приняли такое направление. — Хех, - хохотнул в ус Плавин. - Лейтенант сообщил, тот, который замещал меня у вас на занятии. Ну, разумеется, после того, как я его порасспросил подробнее. Гм... Он сказал, что стояли Карасев и Сморин - а ты-то ведь ломать не умеешь, совсем наоборот. Или что-то изменилось? - и раньше, чем его младший собеседник вспел ответить, добавил, - ладненько, - тон, которым старый офицер произнес последнее слово, говорил что-то вроде: "Ну что ж, косячник у меня получит, ох, получит рабочку..." — Кстати, твой батюшка уже в курсе, и весьма недоволен тобой. Но это все ничего - отойдет быстро, не умеет стоик на тебя дуться, что бы он там не бурчал, - возвращая себе свою обычную манеру разговора, и с веселым огоньком в глазах, сказал Плевака. - И вообще, хорош киснуть, пойдем-ка, мой юный почти образованный друг, в ангар: нам с Кузнецовым надо весь ваш путь еще раз послушать - как-никак испытание пиковых аэродинамических и управляемых качеств техники, - хмыкнув и, тем самым, окончательно сменив гнев на веселость, добавил Петр Плавин и направился в ангар, положив свою довольно тяжелую руку на плечо своему "юному другу", который был для него, бездетного майора, почти сыном.

***

      Шел второй час ночи.       Дверца учебного ангара была приоткрыта, и льющийся через щели свет был хорошо виден в уличной мгле, опоясавшей все постройки внутренней территории и мягко стелившейся по земле, словно бы вслед за легким предрассветным ветерком.       Свет, выдававший открытую дверь, говорил о включенном электронно-оптическом экране и настольной лампе. Посторонний наблюдатель, проходя мимо входа, услышал бы три голоса, попеременно врывающиеся в диалог. — Так, значит, на больших скоростях он устойчивее держится? А курсовой люфт какой? - в немного хриплом первом голосе чувствовались нотки профессионального интереса. — Ну... учитывая, что я даже лез из хвостовой части по фюзеляжу к дверце кабины... Да, устойчив, - ему отвечал второй голос, принадлежащий кому-то более молодому и, к тому же, постоянно обдумывающему что-то. Об этом говорили несколько неуверенные паузы, вспыхивавшие в произносимой фразе, да интонации, словно обладатель этого голоса, произнося что-то, вспоминал и спрашивал себя: так ли оно было?       Тут же в беседу проскользнул третий голос, изредка прерываемый кашлем, который бывает, когда человек курит крепкий табак вопреки всем современным аналогам. — Да не, это все фигня, Петь. Чего уж там четыре курсанта - весу-то с гулькин нос. Вот если б туда хотя б взвод засел... — Иш ты, чего захотел, старый хрыч, - шутливо ответил первый голос и, промедлив не более секунды, добавил, - Илья, ты лучше скажи, в штопоре ЭМТшка как себя вела? Как рулей управления высотой слушался? — Ну, в штопоре шел почти без крена, хотя потом он появился, когда рули сломаны были. А насчет рулей...так мы же рассказывали - рули сломались, ну я и собрал примитивные рычаги РУД. Ну а потом, на высоте метров пятнадцати, успели выйти из штопора. — Ну, насчет рулей мы еще помозгуем. Слишком уж странное дело – ну, что ты сумел исправить повреждение. Ну да не важно… Завтра с вами помимо Катюкова пойдет Валерий Александрович, он ваш биолог. Проконтролирует, чтобы наш рьяный офицер не перегнул палку. Илья, тебе «к справке»: Валерий Александрович – капитан мед.службы, сам раньше увлекался мехникой, электрикой, короче - конструировал, самоучка. Обращайся к нему, если что. Хорошо? — Да, я знаю, в общем-то. Была возможность убедиться… — Ну тогда все, иди давай спать – только не завались в чье-то чужое окно по пути, герой, - делая шуточное ударение на последнем слове, сказал Плевака и хлопнул своего подопечного по плечу. — Доброй ночи, - сказал Илья, на мгновение замерев у открытой двери ангара, придерживаемой им самим. — Взаимно, - ответили мужчины и умолкли, обмениваясь взглядами, ясно гласившими: «Надо кое-что обсудить».       Карасёв-младший сделал шаг наружу и, уже закрывая за собой дверь, вновь заглянул внутрь – старшие склонились над бумагами и экраном, обмениваясь репликами и попеременно поднимая голову и направляя взгляды то в одну сторону, то в другую – очевидно, там лежали какие-то полезные вещи. — Ну так, значит, сделаем вот как….

***

      Утро, как и всегда, начиналось с утренней зарядки. Как обычно, все собрались у спортивных снарядов. — Витьк, а вот скажи, когда вы летели, Карасёв сильно испугался? – с деланной небрежностью спросил Семен, явно уязвленный тем, что эта четверка стала известна едва ли не части города, а сам он показал себя не в лучшем свете. Видимо, поэтому он и пытался отыграться на самом, как он полагал, беззащитном объекте – Илье. — Не, Сёмыч, он вообще ничего так управлял, я бы сказал. Считай, вытащил нас всех. А уж кто перетрухнул, так это моя сестра… - с живостью ответил на вопрос Витя, активно жестикулируя. Тут он принялся заново пересказывать приключения, уже изрядно приукрашенные за день: вот он ведет всю «банду» через лес, плюя на опасности; вот он замечает, что у монстра было восемь глаз (хотя Тараев и говорил от балды, но Илья аж взрогнул, припоминая именно эти восемь глаз без белков) и так далее в этом духе. — Рота, становись! Равняйсь! – скомандовал прибывший на свой урок Катюков. Заметив, что головы трех человек не повернуты в одну сторону – а это были Сморин и Тараевы – он деловито рявкнул: «Отставить».       И снова: — Равня-яйсь! Смирно! Товарищи курсанты, сегодня вам по распорядку дня поставлено две пары занятий по Физической подготовке. Все это время вы проведете на спортивных снарядах, а кому не хватит места – те будут заниматься легкой атлетикой, минимум 28 кругов вы должны пробежать. Все время будет посвящено циклическим упражнениям – в этом, я уверен, полезном, хоть и не легком деле вам поможет мой помощник – старший лейтенант Ясонов Михаил Михайлович, – сухим, деловым тоном начал он свою речь. Все его внимательно слушали, однако то здесь, то там прокатывались шепотки. А капитан тем временем продолжил, немного изменив тон, которым он вещал – в нем появились серьезные нотки: — А я тем временем отправлюсь на забор того, что осталось от автолета после прогулки наших – ваших – курсантов – товарищей Карасёва, Ханновой, а также Тараева и Тараевой. Эй, где ответ? Курсант, услышавший свою фамилию ,должен громко и четко крикнуть «Я!»!       При этих словах Илья испытал известное чувство стыда – опять, ну вот опять называют их фамилии переел всем строем , не упускают возможности хоть чуть-чуть устыдить их…       Илья покрутил головой, осматриваясь по сторонам: Витя играл с сестрой в какую-то игру, суть которой была в том, чтобы дергать кого-то впередистоящего за ухо или трогать за плечо, а когда «жертва» оборачивалась – делать невозмутимое лицо, словно ничего не было, но показывая на кого-то другого – «виноватого»; Алёна внешне оставалась невозмутимой, но где-то глубоко внутри она испытывала жгучее чувство, что не оправдала надежд: её семье было сообщено об этом происшествии – и, хотя, в ее семье было принято давать детям полную свободу мыслей и выбора, чтобы они сами выбирали свой путь и закаляли свой характер, самостоятельно разбираясь в жизненных ситуациях и ставя свои – самостоятельные – оценки каким бы то ни было событиям и своим поступкам – но ей все же было стыдно. — Названным курсантам выйти из строя! – последний окрик вывел из раздумий Илью, да и привел в чувство остальных. И вот, четыре подростка в форме и офицер уже идут к ангару, дабы получить инструкции от Плавина, сесть в положенный транспорт и отправиться в точку падения. — Карасёв, а ты часом не знаешь, зачем этого вашего биолога приписали к нам? – неожиданно обратился к главному герою капитан, как только группа в полном молчании миновала одно из гарнизонных строений. — Никак нет, товарищ капитан, откуда же мне знать-то это? – последовал ответ смотревшего тем временем по сторонам Ильи. Все начали прислушиваться к начинавшемуся диалогу – было видно, что что-то произойдет. — Ну, тебе-то должны были объяснить… Не ты ли этой ночью шарахался у ангара? Э то в стиле нашего начальника – втихаря объяснять что-то особо отличившимся. Скажешь, нет? – физрук наседал с вопросами, стремясь свести начавшийся было диалог к только ему одному известному концу. – Лично как по мне, товарищ курсант, так этот ваш Боков – ну, дружок майора – совсем не нужен. Лишний он тут – даже не смотря на то, что вы там кого-то повстречали…или что-то. Непонятный он какой-то… Опа, вот мы и пришли.       Подойдя к вышеозначенному ангару Катюков немилосердно застучал по автоматической дверце, оказавшейся закрытой. Причина раздражения капитана была ясна – через крохотные щели стыков двери из помещения доносились отзвуки мелодии, под которую чей-то не в меру сочный бас пел старинную песню. Преподаватель физической подготовки еще раз шарахнул кулаком по двери, словно полагая, что от силы удара зависит вероятность того, что ее откроют.       Произошло нечто иное – в нутре гаражного помещения гулко щелкнул какой-то прибор, а сразу после этого последовал еще более сильный удар в дверцу. Изнутри. Да так, что металл в центре буквально продавился наружу, сильно вибрируя. Сопровождающий отшатнулся, да и ребята отошли, недоуменно переглядываясь. — Что это за…?       «Звуковое оружие», - мысленно ответил на недовысказанный вопрос близнецов и капитана Илья. Уж он-то знал, что это такое. Парнишка был посвящен в задумку Плавина, и, как выяснилось позже, Кузнецова, по постройке некоего звукового прибора, которое изначально планировалось как сельхозинструмент. Это позже оно приобрело милитаристическую, как выражался Плевака (да и Илья тоже). Узнал наш герой о проекте совершенно случайно – по просьбе Плавина паренек взял ворох бумаг, которые следовало «уничтожить» - положить в специальный лазерный шредер, не оставляющий и золы после работы. Надо добавить, что особо важные чертежи и документы Плевака выполнял на бумаге, не желая, чтобы в эпоху высоких технологий его изобретения попали в сеть – электрика этим и была ненадежна. На глаза Карасёву-младшему попались три листа, сплошь исписанные мелким, загогулистым почерком наставника. Проект был отвергнут, но попытки возродить былую задумку, с которой Петр Плавин метался по магазинам электродеталей и салонам акустики – остались. Вот только он не знал, что его дело продолжается не только им…       Створка наконец открылась, и из получившегося отверстия грянул шум убираемого инвентаря и благой мат, весьма ёмко и в красках описывавший всю суть работы некоего изобретения, его ближайшей родни – электрочайников и микроволновок, а также даунов, которым некуда засунуть свои руки, кроме как стучать в дверь. Голос принадлежал Плеваке. Однако, сам он был не один – рядом стоял коренастый мужчина – Валерий Александрович Боков, преподаватель биологии. Это был человек лет двадцати девяти-тридцати, не отличавшийся какой-то особой красотой. Однако сама личность преподавателя, оказавшегося к тому же капитаном мед.службы, была немного непонятна, хотя в целом Илье он был симпатичен: биолог объяснял материал на примерах и аналогиях, порой даже взятых из реальной жизни, облегчая тем самым понимание сложных моментов и оставаясь при этом довольно требовательным и справедливым на занятиях.       Валерия Александровича Карасёв-младший считал несомненно другом, особенно после одного случая. Тогда, помнится, наш герой чертил схему того самого шара, который должен был осуществлять ориентирование на местности. Тогда-то к нему, увлеченному черчением на листе бумаги во время выполнения контрольной, уже выполненной и сданной юношей, и подошел биолог. Поинтересовавшись, в чем дело, он, склонившись над столиком, взглянул на схему и подписи, и, что-то мысленно сверив и пошевелив губами, словно просчитывая что-то про себя, посоветовал Илье установить ещ два элемента радиоэлектроники и увеличить обмотку. Дал, черт возьми, рекомендации. Да еще и, Перун ее дери, по физике! И ведь дельные советы, не всякие разные…изображения знаний, вот ведь интересно. — Ну-с, все в сборе, так сказать? – прогудел откуда-то из угла Плавин. Его светлые волосы едва возвышались над кучей какого-то барахла, сваленного словно специально для того, чтобы там что-то прятать. — Так точно, товарищ майор, - выпятив грудь колесом, произнес сопровождающий ребят офицер. — Ну так мы можем приступать? — Очень хорошо. Да, можете. Но сможете ли? Проведу краткий экскурс. Илья, выйди сюда, будь любезен.       Юноша встал и , пройдя к Плеваке четким, но и не лишенным плавности шагом человека, уже изрядно пошагавшего строевым, остановился, склонившись в три погибели над трехмерной голографической картой. Дождавшись, когда все три офицера склонятся по обе стороны от него, он начал медленно выводить пальцами рук быстрые пассы, мгновенно дополнявшие уже отмеченные изображения и заметки, сделанные Плавиным ночью – на карте появилась слабо синевеющая иллюзия – модель автолета, совершавшая свое недавнее приключение. — Вот здесь я…мы и приземлились. Но это вы и так знаете, - скромно завершил свои движения Илья, попутно беря влево и отходя к стене. — Ага, значит я там немного скривил, так, Илья? Спасибо, что поправил – а то приземлись бы где-нибудь в Гондурасе… - прокомментировал Плавин новые линии пути, отмеченные уже его учеником. Пока косяков не было. — Все ясно, товарищ майор, - кратко доложил начальник кафедры ФП Плавину. — Разрешите позвать водителя, товарищ майор? — Ну, раз все понятно, то вам и карты в руки. И руны, и вся такая прочая дребедень. Разрешаю. Боков, иди. Только, пожалуйста, не забудь, - словно в память о каком-то недавнем и тайном разговоре произнес Плевака, адресуя последние слова Бокову. — Конечно нет, ты ж меня знаешь, Плевак. Все оформим в лучшем виде, - и, пожав руку, удалился следом за остальной группой.       Вылетели ребята без происшествий, а в самом транспортнике летели молча: каждый занимался своим делом. Катюков спал и смешно похрапывал при малейшей тряске: близнецы тоже дремали; и даже глаза Алёны, протиравшей свой нож, готовы были закрыться. Не спали в кабине (хотя полет-то всего час с небольшим) только трое: пилот, Карасёв-младший да Боков. Первый не мог спать по умолчанию – он управлял транспортом как-никак; наш герой слушал музыку, а может читал книгу – в общем, уткнулся в свой мини-компьютер; а Боков задумчиво смотрел куда-то вдаль, за границы иллюминатора и периодически что-то записывал в тетрадь, простую бумажную тетрадь.       Неожиданно биолог обратился к Илье. — Слушай-ка, Карасёв, а что ты, поговаривают, видал там? Басни товарища Тараева, - на этих словах биолог мотнул головой в сторону изогнувшегося на сидении спящего близнеца, - про чудо-юдо заморское я уже слышал. Да и твой рассказ, правда из уст Плеваки, мне тоже знаком. Знаю, заставлять тебя вспоминать этот момент негуманно, но все же – может помнишь детали? – и Боков направил на юношу серьезный, при этом несколько веселый взгляд . — Ну… Сейчас вот так вот просто и не вспомнишь… - почему-то Илье не то что бы не хотелось говорить, - ему казалось, что будет лучше пока не говорить… Или сказать? — Ну, а ты попробуй. Глядишь, чего-то и вспомнится, - подбадривал его преподаватель. Катюков громко всхрапнул (или это был не храп?). — НУ, помню, что у существа были…эээ…как же они называются…а, вспомнил, ворсинки по всему телу…что-то большое и беловатое выше…спины? НУ, наверное, я-я не уверен, что вообще видел, все какое-то смутное, меня же, в конце-концов, током ахнуло… - говорил наш герой сбивчиво, со странными интонациями в голосе, активно жестикулируя. В памяти всплывал один и тот же образ – нечто крупное, какой-то сгусток, да-да, покрытый шерстью; массивная шея – или ее вообще не было?; что-то белое на спине – крылья? (не, да бросьте вы, какие нафиг крылья?); куча ног…ну, или лап; глаза… Единственное, что не вызывало сомнения – у существа, окрещенного биологом чудом-юдом, было восемь блестящих глаз. И это все, что мог сказать Илья.       Больше Валерий Александрович расспросы не продолжал.       Как только ребята прилетели на место, то командование взял на себя Катюков – целиком и полностью. Погрузка и поиск были не сложны, но, в связи с определенными повреждениями ходовой системы автолета в креплении требовалась смекалка – И те полдня, которые прошли до того, пока Катюков не допустил-таки Илью до работы с укреплением (который до этого обсуждал это с Боковым, оказавшимся довольно хорошим специалистом в области ремонта с умом), были потрачены впустую.       Пока происходила вся эпопея с загрузкой, Боков куда-то уходил – Илье подумалось, что пошел тот на ту полянку, где произошла эта «стычка» со зверем. Он решил пойти следом. Но его заметили. — Карасёв, негоже за людьми шпионить, - неожиданно произнес биолог, даже не оборачиваясь, и усмехнулся. Юноша аж подскочил от неожиданности. — Но как вы узнали, что я иду следом, Валерий Александрович? — Ты слишком громко наступаешь на прошлогоднюю хвою – умелый следопыт былых времен тебя бы за километр услышал, не то что я, - охотно пояснил Боков, уже поворачиваясь. — Вы же хотите осмотреть опушку, ведь так? — Знаешь, Илья – я ведь могу тебя называть так? Так вот, Илья, я не должен бы тебе говорить, но так и быть – скажу. Обнаружены некие непонятные животные, здесь, неподалеку. Здесь же происходят похищения людей, да и вообще чертовщина какая-то. Ну а я по просьбе Плеваки, да и из своего интереса пытаюсь найти разгадку этому. В лесу объявились папоротники и хвощи, которые до этого здесь не водились. Они из другой эпохи – понимаешь? – голос биолога постепенно становился все более захлебывающимся, но при этом оставался достаточно четким; глаза его лихорадочно блестели. — Понимаю… А вообще-то, н-не совсем… - Илья переваривал информацию. – Иди-ка, дружок, помогай остальным. А то скажет ведь наш кэп Петру Плавину, что я главного пакостника отмазал – ууу, житья не будет, - произнеся шуточную тираду, указал рукой обратное направление биолог. И, видя возмущение Ильи словами про «пакостника», добавил, в знак примирения, – Ладно, позже лично тебе расскажу. Если захочешь, конечно.       На самой поляне биолог работал быстро и молча ¬– выверенными жестами взял пробы почвы, осмотрел место, где стояло чудище (следы почти не сохранились, но то, что осталось, было сфотографировано); ближайшие кусты и не нашел ничего, кроме какой-то непонятной почти прозрачной беловатой пластинки в форме треугольника с кривыми сторонами. Завернув находку в платок и убрав в рюкзак, капитан решил, что пора возвращаться.       Когда наконец все было закреплено и установлено – то бишь поздно вечером – наша группа разместилась в кабине буксирующего автолета (Илья устроился в качестве пилота второго аппарата, для подстраховки на поворотах; Валерий Александрович пошел туда на правах «ответственного офицера»). Усиленно загудели обмотки силовых установок техники – а работала только одна машина, так как у второй не работало охлаждение. Еще мгновение – и операция почти завершена, вся группа в воздухе; пилот включает радиоприемник, но его доклада никто не слышит – эфир пуст. — Товарищ капитан, вы обещали рассказать обо всем – можно ли это сделать сейчас? – задал уже начавший скучать за штурвалом Илья. Это, конечно, круто – управлять такой техникой, но одно дело – свобода в выборе пути, и совсем другое – буксировка. НУ вот что толку пялиться в ветровое стекло, если ты почти не управляешь, только страхуешь?... — Ну, так слушай, Илья. Нашел я кой-чего, весьма интересная штука – вот только что, вот вопрос? – со смесью смеха и интереса в голосе Боков вытащил свою находку. — небольшой кусок, может обрывок части какого-то образования на теле этого чудища – матово-прозрачный, есть какие-то синеватые прожилки… Знаешь, похоже на кусок крыла…насекомого, хах, - казалось, сама мысль о том, что могут быть такие насекомые, казалась неприлично смешной преподавателю. — На тебя нападала большая бабочка? А, скажем, крупная, размером с порядочного хряка, муха?       Тут уж не сдержал смеха и Карасёв-младший. — Нет, товарищ капитан, не муха. Я-я, кажется, знаю, что это…вернее, кто это был. Это был… - тут Илья отвлекся, чтобы осмотреть окрестности через стекло и его ударило в дрожь от увиденного: впереди открывался вид на базу – на РАЗГРОМЛЕННУЮ базу: то здесь, то там бегали крохотные фигурки людей, пытаясь выносить вещи или тушить случайные возгорания, вышка связи была свалена и покорежена, очевидно, еще в самом начале; окна выбиты, отовсюду доносятся крики – командные и не очень, а кто-то стреляет по каким-то летающим созданиям, похожим на… — ПАУКИ, Ё… - прокричал в эфир какой-то пилот, пытавшийся взлететь с базы…