Как приручить паука.

      Когда пилот переднего электролета заложил вираж для того, чтобы облететь территорию и найти место посадки, Илье пришлось заметно напрячься, чтобы по максимуму повторить пилотажную фигуру – иначе сцепка могла не выдержать, а второй штопор юноше не то что был страшен, но испытывать совсем не хотелось. Именно поэтому наш герой всматривался в движения летящего впереди темного силуэта, едва ли моргая и, при этом, попеременно бросал быстрые взгляды на приборку и в боковые стекла – потому как нужно было учитывать обстановку вокруг.       Оказалось, что разрушений, настигших военный городок, было достаточно, а из-за неподготовленности «базы» к такому неожиданному нападению огонь в некоторых местах продолжал полыхать, словно стремясь охватить собой как можно больше, а оголенные провода продолжали электризовать поверхность земли там, где та была одета в специальное бетоноподобное покрытие. Кое где валялись обломки. В некоторых местах земля была покрыта непонятными пятнами: то ли это была смазка, то ли какая-то иная жидкость – с такого расстояния было трудно разобрать даже цвет, не то что консистенцию.       Было заметно, что люди продолжали бегать – и это несмотря на крики пострадавших, которые, кстати, даже проникали в салон средства передвижения сквозь защитные шумоподавляющие экраны; в действиях тех, кто был «озадачен», уже давно не было разлада – группки, коих, правда, было маловато, организованно и шустро передвигались по определенным маршрутам со строго обозначенными им задачами, которые они же весьма успешно выполняли: усилить фланг, участвовать в тушении воспылавших помещений, наладить раздачу оружия или перенести какой-то важный груз.       Несколько автолетов отчаянно пытались гоняться за какими-то фигурами, которых, как услышали в радиопереговорах Карасёв-младший и Боков, летчики между собой называли пауками; однако большей части автолетов учебки в воздухе не было, что наводило на определенные мысли – будь то рассуждения о том, что часть командования устроила внеплановую эвакуацию, или же народ уже весьма успешно посбивали - на это намекали обломки, валявшиеся в некоторых секторах территории. Илья продолжал смотреть сквозь стекло иллюминатора, не в силах оторваться от лицезрения этого огромного военного муравейника – настолько люди суматошно и, одновременно, организованно выполняли свою работу.       Смогут ли они, новобранцы, так же принимать участие в командной работе, не являясь обузой, быть словно бы частью отлаженного механизма, частью самостоятельной – но в то же время и зависимоймашиной, связанной в сложной цепочке действий с другими участниками, на действия которых ты полагаешься интуитивно, и открываешь лишь им, в ответ, свои намерения, которые они могут изучить и принять с полу-взгляда. От слаженности зависит многое – об этом Илье говорил еще его отец, да и не раз – будь то группа специального назначения, которая должна любой ценой выполнить задачу, подчас невозможную для тысяч простых солдат; либо же это будет стройбат, который должен «по-быстренькому сообразить» переправу через крупную реку, находясь под шквалом плазмы и стали, подкрепленными напалмом. В ситуациях, когда разум не может охватить всего – именно тогда нужно уметь работать в связке, притом на таком уровне, на каком нельзя думать – нет времени – а можно лишь мгновенно предоставить выбор своей интуиции и рефлексам. Вот они то, должно быть, и направят к решению, имеющему наибольшую пользу. Именно это и поможет выполнить задачу. Так говорил ему отец, говаривал и многоопытный Плевака, недавно нечто в этом роде упомянула Алёна, когда бранила его – и вот, кажется, начало доходить и до него самого…       Из раздумий «пилота» вывел несколько шипящий голос Катюкова, молочно-синеватая иллюзия напряженного лица которого возникла на площадке связи, расположенной как раз у приборной панели между местами самого юноши и биолога:       -Карасёв, круче угла давай. Ты чего там рот разинул – спишь что ли? В тебя сейчас точно кто-то впечатается, доиграешься! И никто тебе, мать его, не поможет уже! – голос, усиленный тем, что дублировался в наушниках пилота, сошел на истерический полувизг. Очевидно, капитан не на шутку взбесился, но вот от чего? Не мог же он видеть отвлекшегося на мгновение Илью?.. Тем более что тот летел сзади. Или мог?.. Катюков тем временем, уже переключившись на Бокова и несколько сбавив обороты продолжил:       - А вы куда, товарищ биолог, смотрите? Ситуация экстремальная – боевая тревога долбит. Ваш… подопечный может испортить технику, даже не приземлившись, да и сам убиться!.. Командование беру на себя! Приготовиться к посад…       Он говорил еще что-то, но Валерий попросту выключил аппарат связи, перед этим бросив капитану короткое «Все под контролем», и уж затем, испустив какой-то вздох, повернулся к Илье, который, однозначно, навострил уши: должно быть, ему интересно услышать о его, Бокова, мнении об этом субъекте. Ну да скажем, пусть послушает: сами такими были, все прекрасно знаем. Главное, чтобы паники не возникло – а поэтому надо немного загрузить свободную, так сказать, оперативную память парня – чтобы, увидев пауков, не переклинило. По крайней мере, не сразу.       - Давай-ка, Илья, не отвлекайся, побрюзжать он и потом сможет, а твое дело сейчас – не зацикливаться и следить за направлением. Так что не тормози и повтори, пожалуйста, маневр направляющего – иначе нас скоро… - его голос потонул в противном скрежетании, исходившем откуда-то со стороны заднего участка крыши автолета. Возникало такое ощущение, словно что-то – или кто-то – проводит ногтем по стеклу, ну, или старым добрым мелом по не менее старой, но такой же полезной доске. Нынешнее поколение, скорее всего, уже не застало их… Не то скрежет, не то свист – а по спине идут мурашки. Затем транспортник хорошенько тряхнуло: на мгновение даже показалось, что уйти в недолгое, но, наверное, очень красивое падение на этой махине – уже дело пары мгновений. Но Карасев, молодец такой, не сильно вструхнул; ну, или трухнул, но штурвал по инерции выправил - что тоже хорошо.       Следом за этим над машиной пронеслась довольно громоздкая тень, резко беря направление на машину-направляющую. Да и шла она не совсем прямо, а какой-то волной, словно бы из-за веса не могла толком подобрать силу взмаха полупрозрачных и радужно поблескивающих крыльев. Биолог весь напрягся от накатившего любопытства.       - Вы видели, Валерий Алексан…?       - И не говори – зверюга… - глаза биолога странно поблескивали во тьме чрева автолета – свет был заранее потушен для экономии зарядов батарей. Ну и чтобы внимание к себе не привлекать. – Слушай, и точно ведь – паучина здоровая. И где таких только кормят? Надо узнать, и вас, курсантов, так кормить – а то чего-то щупловаты. Шучу-шучу, не кипятись, - добавил биолог, примирительно махая руками: никого обижать ведь не хотел, скорее это была шутка в его духе – по-дружески подколоть человека. Илья, до этого зыркнувший было на него взглядом в стиле «При этом посмотрели на меня! Да сколько ж можно?!», успокоился и даже усмехнулся. Вновь вернуть бдительность помог все тот же Боков:       - На приземление заходи, а то придется на второй круг задержаться. А это…нам не нужно.       - Есть! Валерий Александрович! Посмотрите – кажется, тот ПАУК прицепился в хвост нашей передней машины! Что же будет? – Поначалу с готовностью, но уже затем с некоторым волнением, едва чувствовавшимся в голосе, произнес юный пилот, обращаясь к мужчине.       Крупное членистоногое с чисто козлиным упрямством тащилось, упершись аккурат в хвостовую часть автолета, на котором летели Катюков и ребята. И который, собственно, тянул и автолет, ведомый Карасевым.       - Чем эта сволочь так заинтересовалась? Вроде не съедобная, так в чем дело?.. – недоумевал Боков, произнося мысли вслух.       - Как бы не повредила там чего? Иначе как мы сможем двигаться без них? – юноша бросил испуганный взгляд вперед, затем нахмурился, над чем-то размышляя…       - Слушай, Карасёв, нужно что-то делать. Непорядок… - мужчина начал что-то объяснять своему спутнику, попеременно указывая то в сторону того самого «непорядка», то на приборы пилота, которыми управлял паренек; последний кивал, давая собеседнику понять, что понимает задачу и принимает план.

***

      Капитан Катюков стремился охватить своим вниманием сразу все стороны, доступные для обзора – ведь было необходимо контролировать ситуацию, ага. Жалко только, что уследить за всем не под силу даже более сноровистому, нежели крайне ответственный офицер средних лет, человеку: события развивались слишком быстро и далеко не во всем соответствовали канонам военного искусства. Хотя все и говорили, что группировки специальных сил должны уметь работать в нестандартны ситуациях… - что ж, нестандартнее этой ситуации трудно отыскать, даже если постараться... Алёна Ханнова невесело хмыкнула. Было ясно, что внизу творится какой-то ад: пожары как в жилых секторах общежития, так и недопустимо близко от складов – а ведь на некоторых из них находится вооружение и боеприпасы. Рванет – мало не покажется. Хоть люди и сновали туда сюда, пытаясь если не ликвидировать, то снизить к минимуму уже имеющиеся повреждения - девушка понимала, что, на самом деле, у практически всех, кто находится на земле, состояние, близкое к панике. Наверняка и убитые есть, и раненные… По сути, вся надежда лежит на плечах тех немногих, кто сумел принять командование и не позволить остальным скатиться в пучины собственных страхов. Смогла бы она вот так же, подобно этим «немногим», собрать убегающих людей и заставить их выполнять ее приказы. Ведь пока не попробуешь – не узнаешь…       В салоне повисло молчание, потому что даже близнецы смотрели в иллюминаторы на творящийся внизу хаос с искренним… восторгом? Серьезно? Время от времени даже она, лучшая из нынешнего набора курсантка, не понимала их. Ни свою подругу, с которой, несмотря на кажущуюся странность…нет, конкретную упоротость, притом постоянную – с ней все равно девушка была и в огонь, и в воду; не понимала также и поведение Вити – вроде сообразительный парень, но периодически вел он себя, прямо скажем, не на уровне представителя элиты молодежи, который сумела-таки поступить на обучение в элитные подразделения. Причина непонятна – то ли дело в том, что они пытаются таким образом наладить контакт с людьми, то ли наоборот – подобно ежу, выставляют наружу иголки, представляясь идиотами. Но на них, однозначно, можно положиться. И это девушка знала наверняка. «Как и на Карасева, ага», - проскочила мысль. Этот…эта странная личность производила весьма противоречащее впечатление. НЕловкий, НЕсильный, НЕвоенный – и, вместе с тем, довольно ответственный и способный собраться с мыслями и духом, стоит лишь возникнуть опасности для его жизни и здоровья окружающих. Наверняка, мальчишка даже не знал о таком своем качестве – пока не наступил тот злосчастный день, когда они успели и едва не разбиться, и едва не потеряться в глуши, и едва не быть сожранными какой-то тварью… А ведь полковничий сынок тоже не производит впечатления надежного товарища. Наверное, так же остерегается других. Или просто не считает нужным кому-то открываться без нужды. Или предпочитает доказывать все действиями, не словами?.. Она сама не знала, отчего вдруг стала размышлять о своих спутниках и природе их поведения, но она вдруг осознала, что ей бы хотелось… Мысли пришли в легкую путаницу, отходя на задний план: транспортник – их транспортник - основательно тряхнуло.       - Какого… это происходит? – вопрошал, сведя брови к переносице, капитан. Одной рукой он держался за поручень, расположенный на стенке, кистью же второй руки облокотился на кресло пилота, к которому обращался. А потом заглянул в экран заднего обзора… Возмущенное выражение пропало с его лица, а глаза округлились от ужаса – огромное черное с синеватыми прожилками чудовище усиленно наседало на корму автолета.       Вновь транспортник затрясло. «Если эта тварь попробует сесть на автолет, то мы упадем – все мы упадем. Это конец…» - капитан не знал, что и думать, лишь продолжал молчаливую переглядку с пилотом.       - Сделай что-нибудь, ты, черт тебя дери - ведь ты же управляешь это консервной банкой!       - Товарищ капитан, я не могу выправить возникший крен – образуется перев…       - Ничего не знаю. Выполняй что хочешь, а не то под трибунал пойдешь. Попробуй принять влево, крутани бочку – может, сможем оторваться от этой твари!       - У нас нет возможности совершать резкие маневры – у нас сцепка со вторым автолетом, товарищ капитан, - произнес пилот, не поворачивая головы. Затем, оглядев электронные табло счетчиков, расположенные на приборной панели, добавил: - И скорость из-за этого ниже на тридцать пять процентов. Мы не сможем…       - Значит следует отсоединить трос, соединяющий нас с автолетом под управлением этого Карасева и…Бокова? Тогда ты гарантируешь, что мы свалим от этой твари? – Как бы уточняя, произнес капитан: лицо его было задумчивым, а брови сошлись на переносье – очевидно, у него шла внутренняя борьба: попробовать справиться так или же оставить товарищей и спастись самому?... Но у него там семья, а если эти чертовы пауки напали и на город – может, его семье нужна помощь прямо сейчас? Нет, он не может умереть – не имеет права на это! НО! Ведь там же тоже люди: что этот Боков, который вечно мешает ему с самой курсантской скамьи; что сынок полковника, из-за которого они все попали в такое дурацкое положение. Да, проклятому мальчишке еще жить и жить – впереди еще лет сто, может и больше – и это с учетом простого повышения качества жизни. Если, конечно, не убьют… Но…чё-ё-ёрт возьми!..       Последние слова он, видно, произнес вслух, скрипя зубами – капитан видел, что все наблюдают за ним с непонятным выражением, застывшим на лице.       - Товарищ пилот, – обратился мужчина перевел дух, собираясь с мыслями. -…приказываю… - Да, мерзко, но по другому ему поступить уже нельзя. Автолет опять тряхнуло - …совершить отсоеди…       Произошел глухой хлопок, следом за которым на экране панели контроля мигнула надпись. Присмотревшись, мужчина прочел:

«Произведено удаленное отсоединение сцепляющего соединения.

Модуль транспортировки приводится в исходное состояние»

      Алёна Ханнова прекрасно осознавала, какой именно приказ собирался отдать капитан. Еще дедушка рассказывал об особенностях борьбы с «внутренними демонами», о том, как это может внешне проявляться и именно почему следует научиться отделять эмоции от мимики. Иными словами – уметь показать безразличие. Но вот Катюков, похоже, был настолько напряжен этой внутренней схваткой, что маска умелого руководителя спала – и показала далеко не лучшую сторону офицера. Илья и их биолог рисковали рухнуть – но что же, какого черта они задумали?! Неужели?.. – Девушка направила свой взор на экран заднего обзора, где открывалось какое-то действие.       Электролет, ведомый Карасёвым задрожал, но подался вперед. Очевидно тот, кто управлял машиной, старался снизить необходимость запуска дополнительной тяги до минимума, чтобы лишний раз не напрягать и без того покореженные соединения элементов движения. Повинуясь довольно умелым действиям со стороны сидевшего за штурвалом, автолет стал очень медленно снижаться, изменяя высоту полета на считанные сантиметры. Спустя всего пару мгновений автолет выровнялся и, неожиданно ускорившись, понесся прямиком к корме второй техники, где и находились ребята.       - Карасёв с Боковым рехнулись там, что ли? Какого черта они прут аккурат в нас? – до боли сжимая плечо пилота, произнес Катюков. «Они же не могли слышать то, как я отдавал приказ?» - пронеслось в голове у ополоумевшего капитана.       - А, по-моему, товарищ капитан, они хотят сшибить с нас этого волосатое отродье, - произнес, в свою очередь, пилот, повернув голову в шлеме в сторону старшего по отношению к нему офицера.       Тем временем, второй автолет уже стремительно сокращал расстояние до своей цели. Все затаили дыхание. Система оповещения подала сигнал: «Пять метров до столкновения с объектом. Угол столкновения – пятнадцать градусов. Скорость объекта – шестьдесят два километра в час и стремительно нарастает».       Однако столкновения не произошло – пилот второго автолета включил реверс-контроль, одновременно повышая мощность ЭМ – поля для набора высоты. За долю секунды до столкновения, паук дернулся в сторону, развивая немыслимый импульс быстрыми махами своих крыльев. Автолет лишь задел его: конечности членистоногого пробарабанили по корпусу, однако само существо спешно покинуло импровизированное поле боя, направляясь в сторону леса. В кабине испустили вздох облегчения.       – Чертовы психи, - восхищенно произнес пилот. - «Вестник – 1» вызывает «Вестник - 2», ответьте, прием. – Нажимая на соответствующую сенсорную кнопку, добавил летчик. – Курсант Тараев, временно исполняете обязанности связиста.       - Есть!       - «Вестник – 2» на связи, - голографической проекции не возникло, однако на одном из небольших экранов возникла физиономия Карасёва, на котором рисовались остатки напряжения: шлем был снят ранее, отчего были заметны топорщащиеся в разные стороны темные волосы, выше переносицы пролегла вертикальная складка, а на губе была капелька крови. Глаза были устремлены вперед; хотя и казалось, что вся бдительность уделена происходящему перед автолетом, было ясно, что часть этого внимания все же обращена в сторону источника связи.       - Спасибо, Илюха, что вытащили нас. Я уж думал, помирать будем. Вот моя сестра уже совсем обос..., - не заставил себя ждать Тараев. За свою реплику он, правда, сразу же получил подзатыльник от Катюкова, которого не устраивала такая манера ведения переговоров. Тем более, что канал связи, установленный пилотом, являлся, хоть и ограниченным, но все же не прямым: слышать могли и некоторые другие пилоты, которые работали не на общей частоте и, при этом, не были сбиты.       - Как состояние техники, ответьте, - пилот решил все же решил сам вести диалог – а то эти курсанты еще, похоже, не обладают должной культурой. Точнее, почти все. – Если ли возможность совершить посадку самостоятельно?       - Критических повреждений нет, однако повышается температурная отдача от трансформаторов высокой плотности тока. Иными словами, начальная проблема из-за патрубков от охлаждения. Также, - Илья немного приподнялся над креслом, чтобы посмотреть на другой счетчик, - в модуле контроля шасси 3-А есть нестыковки. Плюс, - Карасёв повернулся к мужчине, сидевшему справа от него, что-то тихо спросил и добавил, - система задненижних излучателей накрывается. Есть нехороший прогноз, что продержится еще минут пятнадцать-семнадцать, не больше. Сесть… - юноша на мгновение задумался, но, получив какой-то ответ от своего спутника, кивнул и продолжил, - …сможем. Только на посадку выйдем первыми.       - Вас понял, на посадку выходите первыми, - сказал летчик, уже тянущийся к переключателю связи. Затем, занеся руку над соответствующим тумблером, добавил, обращаясь к голограмме, - Спасибо, что рискнули нам помочь. – И переключился на связь с «базой», чтобы уточнить обстановку и, таким образом, вычислить место посадки.

***

      Приземление прошло довольно гладко. Илья, выбрав прекрасный момент, вывернул руль и, регулируя подачу тока на обмотки ЭМ - системы, медленно разворачиваясь в воздухе, опустился на покрытие неподалеку от наспех сооруженных баррикад у обломков одного из ангаров. Рядом совершил посадку и автолет Катюкова. К ним бежали несколько человек: часть просто бежали, а другие прикрывали бежавших огнем из оружия с ЭМ – ускорением снарядов. Когда расстояние до группки стало достаточным для узнавания лиц бежавших, все присутствующие разглядели впереди напряженное лицо Кузнецова, заместителя Плеваки по техническому обеспечению; чуть позади бежал говоривший на ходусвязист с увесистым энергетическим карабином за плечами. Справа от них, перемалывая ладонями воздух, двигался один из военных медиков с неизменной сумкой и кобурой на поясе; позади бежали еще люди – но они по пути отсеивались, сворачивая в стороны и стараясь успеть на помощь другим.       - Смотрю, вроде все целы? Отлично. Капитан, - обратился, на ходу считая людей, Кузнецов. – я не знаю, какого лешего произошло у вас в воздухе – это вы предоставите в отчете на имя начальника. С вас, Валерий Александрович, тоже отчет – это просил передать Плавин лично вам. – Кузнецов подумал с пару мгновений, одновременно с этим оглядываясь по сторонам, и продолжил, не обращаясь ни к кому конкретно: - Атака почти отбита – вернее, хм, ее бы мы хрен отбили, просто пауки сами покидают наш район. Причина неясна, аналитики, как говорится, будут биться. Сейчас наша забота – ликвидировать оставшихся существ, - последнее слово он специально выделил, акцентируя внимание окружающих. – Хотя бы не дать себя сожрать, эти твари по предварительным данным уже угробили порядка сорока девяти человек, да и ранили еще сто двадцать семь – и это еще не всех нашли и посчитали, - цифры он назвал, заглядывая в полевой коммуникатор. – Если хотите выжить, слушайте меня и двигайтесь только туда, куда пойду и я. Это – понятно? Отлично, выдвигаемся. Гриша, запускай шарманку, доложи, что группа, эвакуировавшая автолет вернулась и определена в усиление укрепу в районе склада В-3 – это тот, который с электрически оружием. Выбираться уже смысла нет, будем собирать раненых и потихоньку восстанавливать разрушенное. – последние фразы он произнес, обращаясь к связисту, который, едва услышав, что его зовут, сразу запустил полевой аппарат связи и цитировал по нему все то, что было произнесено мужчиной.       - Так, молодежь, следуйте-ка за мной. И много по сторонам не глазейте – нечего вам задумываться пока обо всей этой мерзоте…       Группа двинулась в дальние участки обороны. Зрелище вокруг ужасало: кругом валялись разнообразные обломки, а то, что сверху казалось маленьким огоньком, уже напоминало немаленький такой пожар; то здесь, то там валялись куски конечностей пауков, и то немногое количество особо крупных куч, разбросанных по всей территории, являлось именно их телами. Илья оглянулся: метрах в пятидесяти-семидесяти от них лежали люди – множество людей, чьи руки и ноги были вывернуты в разные стороны, либо даже отсутствовали вовсе, что-то еще разглядеть было невозможно – слишком много крови. Это был один из самых напряженных участков «боя» - склад находился в самой дальней части «базы», откуда, как раз, и начали свое массовое наступление незнамо как вымахавшие в размерах членистоногие. Карасёв побежал дальше. Он впервые видел смерть так близко. Это совсем не то же самое, что рассказы отца о том, как тот воевал, ну или рассказы Плеваки… Это не шутки – и то, что раньше называли «жатвой смерти», было видно, так сказать, налицо… Чувства словно бы притупились, попали в состояние шока, прострации – и сам парень просто бежал дальше, слыша равномерное дыхание товарищей и уже сбитое хырчание тех, кто их «встречал» и уже успел набегаться по линиям обороны. Все очень и очень плохо. Такое ощущение, что люди, даже при помощи современных технологий смерти, не способны уничтожить крылатых тварей. Что за чертовщина творится с покровами этих существ. Лазеры, попадая в них, словно бы поглощаются какой-то субстанцией – при каждом попадании возникает ощущение, словно маленькие искорки проскакивают между волосками на теле этих существ.       Зато сами твари, похоже, реально сматываются. Испугались? Нет, тут что-то другое. Совсем иное. А если вспомнить, как тот паук избежал удара электролета, управляемого Ильей? Они не тупые, вовсе нет – там даже попахивает каким-то подобием разума. Слишком уж они неплохо приспосабливаются к тому типу боя, который вели люди. Атаковали со спины, уничтожали отдельные орудия – одним словом, нападали хоть и кучей («Спасибо, что не организованным порядком, а иначе совсем пришлось бы туго» - размышлял Карасев-младший), но действовали вполне себе неплохо, хотя поначалу и летели, словно мотыльки на свет костра. Вот они пробегают мимо кучки бетона, за которой лежит человек в форме «Варягов». Лежит на животе, одной рукой по-прежнему сжимая энергетический карабин. Голова свернута в сторону, шлем немного съехал; за тонированным стеклом визора не видно глаз. «Курсант», - подумали ребята, увидев скошенный на рукаве шеврон, окрашенный кровью, вытекшей из двух проколов, заметных на спине. Проколов, сделанных в бронежилете одной из последних разработок, что были доставлены в учебку; проколов, сделанных кончиками этих длинных матовых конечностей, которыми, как оказалось, так легко убить.       - Один курсант! Вот ты! – произнес, несколько замедляясь, Катюков. Указал он на Карасёва, уже смутно догадывавшегося о том, что ему сейчас прикажут. – Забери оружие, оно может пригодиться! Выполнять!       Алёна видела, что тот не сможет этого сделать. Видела по глазам, в которых мелькала… Страх? Слабость? Или отвращение? Отвращение к убитому товарищу – тоже не дело, может быть, если бы он здесь не сражался и не погиб, какой-нибудь проклятый паук уцелел бы и напал на их, прямо скажем, небольшую группу. Да, она сама испытывала отвратительные чувства, но вдолбленные ей еще с детства принципы не позволили думать обо всем этом в таком же ключе, что и Карасёв. Все же слабак. Она не считала себя бесчеловечной, просто понимала, что сейчас дело не в эмоциях. Нужно просто на время не думать об этом: она еще успеет надуматься об этом в более спокойной обстановке… Сейчас важно выжить, а поэтому она толкнет стоящего как истукан Карасёва и сама возьмет этот чертов карабин. «Прости, друг, и… спасибо тебе», - произнесет она мысленно, вынимая оружие. В глазах Карасёва выражение, над которым ей еще предстоит подумать. Что это сейчас – облечение? Или боль? Или гнев от безысходности? LED-датчик на боковой поверхности говорит о том, что у нее осталось примерно 17 выстрелов. Наверное, хватит. Ребята, пора бежать.       Остается еще немного, и вот они уже покрыли то небольшое – но как растянувшееся – расстояние до основной линии обороны. Оставшиеся пауков уже поднимались и улетали, издавая противное жужжание своими проклятыми крыльями. Некоторые улетали, не забыв своих «сородичей»: проколов тех лапами и сжав все восемь конечностей ближе к брюшку.       Линия обороны… Металл, ранее использованный в постройках, был свален кучами и наскоро сварен лазерными болтами оружия; в промежутках между импровизированными «рамками» из металла закидан всякий хлам, который, как видно, попался в процессе возведения под руку. А за сомнительной «преградой» - люди.