Универсальная единица смысла

Никс смотрел на новую машину. Вот она – свобода. Не надо просить, намекать – просто взял и купил. – Никогда не понимал, за что отец тебя любил, – раздался голос за спиной. Омега устало закатил глаза, даже не поворачиваясь к собеседнику. – Ага, – все же отозвался Никс. Спорить не было смысла, как и что-либо доказывать. Да, он не любил своего покойного мужа, но ведь и зла ему не желал. И месяц назад, когда Зейна не стало, было непросто смириться с этим. – Из фонда звонили. Твоя подпись нужна. – Хорошо, – и тут Никс не спорил. Не спорить с Власом, сыном его недавно умершего мужа, было вообще самой верной тактикой. Хотя бы потому, что слова молодого альфы сводились либо к тому, что Никс не любил его отца, либо к благотворительному фонду по борьбе с раком, который Зейн основал незадолго до своей смерти. – Поразительно, какой ты покладистый, – насмешливо произнес Влас, и Никс наконец посмотрел ему в глаза. На самом деле иногда Никса даже пугало, насколько были похожи сын с отцом. Те же темные волосы, голубые глаза и красивое мужественное лицо. При первой встрече подобная внешность заставляла восхищаться. Но семь лет брака – и восторг как-то пропадает. Остается просто признание факта – и Зейн, и Влас были очень красивыми. И брак с Зейном показал, что красота не играет совершенно никакого значения в совместной жизни. Хотя все начиналось почти как в сказке. Никсу только исполнилось восемнадцать, и он работал в закусочной, отложив получение высшего образования до лучших времен. И однажды, по дороге домой, он и встретил Зейна. Мужчина стоял около своего дорого автомобиля и, судя по проколотой шине, ждал эвакуатор. Никс даже и не думал знакомиться, мужчины постарше его никогда особо не интересовали. К тому же в омеге не было невероятной красоты. Он был симпатичным, но не более. Обычные русые волосы, зеленые глаза – он выглядел блекло. Но Зейн был настойчивым, обходительным и влюбленным. Устоять было невозможно. К тому же это вдруг переросло в очень серьезные отношения. И спустя полгода была свадьба. Теперь Никс жил в старинном доме, больше похожим на дворец королевской семьи, чем на жилище современного человека, и мог позволить себе все. Все, кроме человеческого общества. Зейн был ревнив, и в люди они выходили только вместе. Но Никс не особо спорил – он много читал, и в принципе одиночество его не очень тяготило. И только после смерти мужа он понял, насколько ошибался. Никс слишком легко приспосабливался к любым жизненным ситуациям. Но сейчас можно все – и если и нужно под кого-то подстраиваться, то только под себя. Эта мысль и напомнила, что нет необходимости избегать некоторых тем. А значит – честно. – Влас, у каждого свои игрушки. У тебя фонд, у меня дорогие покупки. И поверь, мое увлечение продлится чуточку дольше. – Этот фонд основал отец, – гордо сказал молодой альфа. – Да, Влас, этот фонд основал твой отец, когда узнал, что у него рак, в надежде найти лекарство. Ему было страшно, вот и все благородные мотивы. – Ты этого не знаешь... – Знаю, потому что я тут был, пока ты отрывался по полной в своей академии. Зейн боялся смерти и цеплялся за жизнь. А ты вцепился в этот фонд и теперь хочешь искупить все свои грехи. – И какие же грехи я, по-твоему, искупаю? – Влас тяжело дышал, сжимая в руках папку с документами. Ну вот, их разговоры всегда заканчивались одинаково. Все же не зря Зейн делал все возможное, чтобы Никс с Власом пересекались как можно реже. Но раньше у них не было настолько серьезных поводов для споров. – Где мне подписать? – Никс отступил. Не хотелось добавлять к их и без того сложным отношениям еще один повод для взаимных предъяв. Влас тоже сдержался. Им обоим до смерти надоело общество друг друга, но до совершеннолетия Влас находился под опекой мужа своего отца. Ждать оставалось полгода. Потом можно поделить наследство и уехать максимально далеко друг от друга. – Тут, – Влас протянул бумаги и тут же покинул гараж. Никс снова повернулся к машине.