Чего только не бывает в другом мире!

— Пейн… — выдавливала из себя Икуроми с застывшими слезами на глазах. — Что… ты наделал… Что ты натворил?! Лидер не отвечал. Их разделяло три шага. Стеклянный риннеган смотрел в серую тоскливую ввысь. Лежащий у ног Пейна Наруто не шелохнулся. Девятихвостый демон уже был извлечён, а его джинчуурики погиб моментально. Наруто, солнце Конохи, герой Мира Шиноби, умер, так и не одержав победу над своими главными врагами и не предотвратив лунный апокалипсис. Ринне Шаринган появился на небе, заменив собой луну, и тут же вспыхнул дьявольски ярким светом, осветил карательными лучами всё живое и не совсем. Икуроми не сводила панического взгляда от Тендо и поздно заметила, что оказалась окружена. Акацуки замкнули собой круг, центром которого сделали её. В глазах каждого из десятерых нукенинов в свете нового светила блестел риннеган. — Нет… Нет… Нет… — повторяла Арууке, не хотя верить в то, что все товарищи оказались под гипнозом Бесконечного Цукиёми. Вокруг висели и заточенные в оболочки, точно куколки, люди. Все шиноби были захвачены мощнейшей техникой и сейчас покоились в коконах Шинджу — божественного дерева, взращённого силой биджу. — Как… как это произошло?.. — А ведь я предупреждала тебя, — кто-то зашипел. Старшая Колоонзо резко обернулась и наткнулась на Жанну, изнеможенную и умирающую. Зрачки Гецории, как у всех, были заменены концентрированными кругами. — Ты спасла десять жизней, погубив сотни тысяч. Довольна? — Жанна, я… я не хотела… — Слёзы выбрались наружу. Икуроми упала на колени и в безумии схватилась за голову. — Жанна… Боже, что мне делать, Жанна?! Арууке взвизгнула, когда возле неё грохнулось тело. Она в необъятном ужасе отползла в сторону и уставилась на мёртвого парня ошалелыми глазами. Бледный, в крови, он потухше смотрел сквозь Икуроми. Она зажала себе рот рукой, подавляя не то крик, не то рвотный позыв. «Саске… — опознала она мертвеца. — Как же так?..» — Иномирянка… — Арууке дёрнулась от страха, вызванного мглистым, отмороженным голосом. В стоящем перед ней человеке, кинувшем Саске на землю, она признала легендарного Учиху Мадару. С перекошенной усмешкой он приближался к ней и, как безумец, что-то неразборчиво погаваривал себе под нос. — Не надо… Не смей подходить… — продолжала беспомощно плакать Ику. Колотящееся сердце грозилось прорвать ей грудную клетку. Горло сжимал страх, не позволяя дышать. Мадара глухо засмеялся, и от его смеха душа Колоонзо затрещала по швам. Трясясь, будто котёнок после ледяного душа, Ару наблюдала, как приближающийся нукенин на глазах перевоплощается в нечто дикое, зловещее. Сквозь залепившую глаза пелену слёз Икуроми узнала в родившимся за секунды существе Матерь Шиноби. Кагуя предстала перед иномирянкой во всём своём величии. Прекрасная, но в то же время и ужасная женщина окинула хилую девушку завышенным взглядом. В глазах её вдруг активировался бьякуган — она вмиг оказалась перед лицом Арууке. Та смертельно побледнела. Кагуя вспыхнула и, прежде чем пронзить смертную тысячью игл, свирепо завопила: — Убирайся из моего мира!

***

Икуроми распахнула глаза и сделала такой шумный глубокий вдох, будто не дышала целую вечность. Она в послекошмарном приступа забегала глазами по комнате. Удалось увидеть лишь белый потолок, такого же цвета стены и одинокое окно с еле пробивающимися через него лучами солнца. Иномирянка не сразу поняла, где находится. Всё тело ломило, болью отзывались абсолютно все конечности, потому Арууке не стала предпринимать попыток встать с кровати. Всё равно ничего дельного не получилось бы. Оставалось только лежать, стараться успокоить дыхание и сориентироваться в пространстве и времени. «Сколько я спала? Что вообще произошло?» Чувствовала она себя ущербно и разбито. На душе скребли кошки, в горле совсем пересохло. — Шизуй… Мицуми… — выдала Икуроми ломким, шелестящим голосом и вдруг зажмурилась от нахлынувшей боли. Она вновь задалась вопросом: во что же такое она умудрилась вляпаться, раз сейчас ни двигаться, ни говорить толком не может? Воспоминания вдарили ей в голову, как свирепо летящий мяч: появление в этом мире одноклассников, предательство лучшей подруги, смерть призывных, ослепший на один глаз Акира, лишённая воли Айым, побег Жанны, жертва Асы — вереница произошедших событий лихо пронеслась перед глазами. Стало вконец хреново. Икуроми пристальней уставившись в потолок. Из уголков глаз уныло потекли слёзы. Душа, казалось, отмирала. «Я не спасла Айым от Жанны… Не смогла уберечь Асу… Лишилась демонов… Убила одноклассников… Потеряла подругу…» — Арууке трясло от разрывающего грудь горького чувства. В горле застрял ком, дышать и глотать стало слишком трудно. Колоонзо ещё долго плакала, молча содрогалась и сжимала подол одеяла из-за смертей, которых она допустила, из-за слабости, которую она посмела показать. Но в один момент слёзы утомили её — глаза начали слипаться. Ику заснула. На этот раз ей ничего не снилось.

***

Проснулась Икуроми, когда солнце вовсю уже пекло воздух. Воспоминания всё также были при ней, а сознание стало ясным, как небо за окном, и мысли текли свободным ручьем. Она наконец-таки поняла, что находится в госпитале. «Я даже не знаю, в какой стране нахожусь. Вот уж чего точно никогда не произошло бы со мной в родном мире…» — промелькнула горькая мысль. Вдруг вспомнился недавний сон. В нём канон был уничтожен, как видимо, самой Икуроми, и из-за этого пострадали абсолютно все. Наруто и Саске погибли — некому стало спасать весь мир. Шиноби погрузились в вечное гендзюцу, а Пейн так и не понял, что был лишь пешкой в этой большой игре. Не вещее ли это сновидение? Может, знак сверху или тонкий намёк на то, что не стоит вмешиваться в сюжетную линию? Так и лежала Ару, думая обо всём, но не решая абсолютно ничего. «Жанна была права: у меня нет точного плана, нет запланированных действий на будущее. Что делать с каноном? Может, лучше остаться в стороне и ничего не предпринимать? — Колоонзо поджала губы, вдруг решив снять розовые очки и посмотреть на злую реальность чистым взором. — Я не смогла защитить ни своих подруг, ни даже маленькую девочку. Что уж говорить о целом мире? И стоит ли вообще спасать серийных убийц? Стоит ли менять всю историю Мира Шиноби ради парочки преступников? — Икуроми вдруг осеклась. — Что… Да кто я, черт возьми, вообще такая, чтобы раздумывать тут, кому умереть, а кому — нет? Неужели заразилась от Пейна и Жанны манией божественности? Теперь и я подсознательно считаю себя очередным богом этого мира?» Арууке зажмурилась и мысленно завыла от всей ущербности ситуации. Что-то изменилось в самой Колоонзо. Пропала былая уверенность, смелость и стремление. Пропала былая Ару. Прошлая битва ли послужила виной всем переменам? «Да в чём я вообще уверена? Почему столько вопросов и догадок? — Икуроми прекрасно знала ответ, но легче от этого не становилось. Лицо её стало ещё печальней, чем было, и она изо всех сил старалась не расплакаться. — Почему мне кажется, что всё произошедшее — только моя вина? Я ведь не виновна. И не хочу быть таковой…»

***

Когда Шизуй очнулась, первой, кого она увидела, была Икуроми. Она с трудом улыбалась имото и бережно держала её ладонь в своей. Тюка ещё какое-то время хмуро глядела на сестру. В голове стремительно шли загрузка и анализ всего происходящего. Глаза заметались по комнате. Младшая Колоонзо наконец-то подала сиплый голос: — Где мы? — В Кусагакуре, — грустно отозвалась Ику. — Это местный госпиталь. — Кусагакуре — местный госпиталь? — удивилась было та, на что Арууке лишь тяжело вздохнула. — Мы здесь уже неделю. Я очнулась ещё четыре дня назад. — Неделю? С чего бы это? Что произо… — не успев закончить вопрос, Шизуй вдруг замолчала. Она вспомнила. Раздался не свойственный ей пробирающий голос: — Где она? Не нужно было даже называть имени, чтобы понять, кого она имела в виду. Икуроми помрачнела. — На миссии. Телегей вытаращила глаза, ошарашенно уставившись. Интерпретировав подобный взгляд как «какого хрена?!», Арууке поспешила дать расклад всей ситуации. Тянуть было незачем. — Я начну с самого начала, — вдруг сменила она язык с японского на русский. — Лидер связался со мной через пару часов после моего пробуждения. Думаю, он через кольцо почувствовал, готова я поговорить с ним или нет. Он спросил меня, что же произошло. В тот момент меня охватило дикое желание всё ему рассказать. Хотелось сообщить ему о Жанне и Аи, о Кобуре, даже про Асу собиралась упомянуть. И про предательство Мицуми тоже. Но… взвесив всё по чашам, я решила, что будет лучше обобщить. Икуроми пробило на кашель. Прикрыв рот рукой, она, судя по ощущениям, чуть было не испустила дух, словно заражённая какой-то нечистью, но через секунды всё стабилизировалось. Она прочистила горло, глубоко вдохнула, запасаясь воздухом для очередного выпада словесного потока, и продолжила: — «Столкнулись со Змеем, — в итоге ответила я Лидеру. — Орочимару явно неровно дышит к нам, иномирянцам». Рыжий такой: «Что ему было нужно?», а я сказала, что не знаю, и спросила, где сейчас Мицуми. Потому что до этого здешняя медсестра говорила, что кроме нас с тобой сюда раненые девушки больше не поступали. Шизуй молчала с минуту, сверля сестру непонятным взглядом: то ли зла она, то ли грустна ввиду последних событий, то ли и то, и другое. Переварив информацию, Тюка начала активный завал вопросами: — Как мы здесь оказались? — После… — Икуроми отвела взгляд. — …после того, что сделала Аса, на поле битвы явился Итачи. Он взял Мицуми, а я — тебя, и мы решили заглянуть в ближайшую больницу, так как наше состояние было слегка хреновым. Дошли до Кусагакуре, а дальше… дальше помню лишь отрывками. Кажется, Учиха на кого-то применил свой шаринган. Потом меня положили на кушетку, и я отключилась на три дня. — Что с Асой? — Телегей никак не прокомментировала услышанное, а лишь грубо перешла к следующему вопросу. При очередной упоминании имени девочки Арууке потухла и бесцветным голосом ответила: — Я бы не смогла понести её на руках, ведь на мне была ещё и ты… — Что с Асой? — жёстче повторила Тюка. — Мне пришлось запечатать тело. Похороним её с почестями, когда тебе станет лучше. — А мне разве плохо? Сёстры посмотрели друг на друга. Икуроми с грустью отметила, что имото стала холоднее, серьёзней и, казалось бы, даже взрослее. Последнее сражение с Кобурой заметно изменило её, и старшая уже боялась, что может больше не увидеть ту весёлую, беззаботную Тюку. Сейчас она была почти чужой. — Ты не сможешь встать, — Ику изобразила на лице кривую горькую улыбку. И будь эта Шизуй другой, прежней, она бы обязательно ответила: «Бросаешь мне вызов?» или «Не недооценивай мою мощь!». Но нынешняя Шизу делала всё молча: сначала приподнялась на локтях, отдышалась, свесила ноги с койки, а через пару секунд и вовсе оказалась в стоячем положении. — Или сможешь… — добавила к прошлой фразе Арууке, неловко поджав губы, когда сестра многозначительно взглянула на неё. И взгляд этот был тяжелым, раздраженным и неприятным. Раньше подобного никогда не было. Ару невольно поёжилась. Телегей оглядела себя и поняла, что кто-то уже переодел её. Привычная шинобивская одежда отсутствовала — видимо, была выброшена из-за непригодности, — а на её месте оказался обыкновенный больничный халат. Тюка посмотрела на Арууке. Она всё также ровно сидела на стульчике впритык к кровати, наверное, уже продолжительное время, и печально буравила пол. Шизуй удивилась было и одежде сестры, такой простой и незамысловатой: шорты, футболка и кофта. Всё такое однотонное, не ниндзявское, похожее на то, что они когда-то каждый день носили в родном мире. Ни подсумки с ножиками, ни клинков — ничего острого и режущего она не увидела как у себя, так и у Икуроми. Всё будто было как прежде, как до попадания в Мир Шиноби, но обе знали, что ничего как раньше уже не будет. — Забыла рассказать про Мицуми, — тихо продолжила Арууке. — Пейн отправил их с Итачи на миссию куда-то в Страну Рек. С Кисаме, естественно. — Мне уже всё равно. — Шизуй развернулась к двери, собираясь уйти. Икуроми засуетилась, но со стула по-прежнему не вставала. — Не хочешь поесть? Может, пойдём купим онигири или рамён? — Аппетита нет. — Тогда, может, переоденешься? Я взяла тебе новую одежду, твоя старая порвалась. Она вон там, на полке. Тюка направилась менять одежду. Пока она это делала, Икуроми всё думала, как имото умудрилась так быстро восстановиться, ведь ей самой потребовалось немало времени, чтобы только встать на ноги и начать передвигаться. А Шизуй так просто встала и, нисколько не беспокоясь, зашагала по комнате. «Она гораздо сильнее меня», — Арууке улыбнулась и грустно, и гордо, но так и не увидела, как повернувшаяся к ней спиной Телегей стискивала зубы, сдерживая слёзы. Ведь каждое движение отзывалось острой болью.

***

— Почему мы ещё здесь? — раздраженно произнесла Шизуй и резко повернулась к сестре. По Ику пробежались мурашки. Она никогда не привыкнет к такому неприятному, давящему взгляду младшей. — Ненавижу больницы. — Я знаю. Но пойми, нужно полностью восстановиться. В последней битве мы истратили весь наш резерв чакры. — Мы могли бы сделать это в любом логове Акацуки! — огрызнулась Тюка и тотчас получила укоризненное шипение в ответ, после которого лишь закатила глаза. — Да срать мне уже на это правило! Хочу и буду упоминать название организации. Кому какое дело? Мы всё равно здесь одни! Шизуй всплеснула руками и покружилась на месте, показывая, что никого, кроме их двоих, во дворе госпиталя нет. И это было правдой: вокруг была лишь трава, кусты да деревья. Всё пахло, цвело, зеленело и, кажется, этим и бесило младшую Колоонзо. Икуроми старалась сохранять спокойствие и, скрестив руки на груди, вполголоса выдала на русском языке: — Ты не… — Ару прокашлялась. — …не можешь быть в этом уверена. «Уши» есть везде. — Параноик, — Шизуй, устраивая невидимый дебош между собой и сестрой, продолжила говорить на японском и зашагала с новой силой, оставив Ику позади. После лёгкого обеда в виде бедолажского салата сёстры пошли на прогулку, дабы подышать свежим воздухом, и уже нарезали второй круг. Арууке долго буравила спину имото, а после, не выдержав, догнала её и схватила за руку. Но совсем не ожидала получить такую ответную реакцию: Телегей вырвалась из хватки, точно из вражеской, и обозлённо закричала: — Не трогай меня! — Да что с тобой такое?! — Серьёзно? — Шизу нервно усмехнулась, но усмешка её больше походила на оскал. — Ты ещё спрашиваешь?! А самой догадаться никак?! Тебя произошедшее никак не волнует?! — Ты понимаешь, что говоришь? — теперь и Ару повысила тон. — Шизуй, раз я не срываюсь ни на ком, это не значит, что мне всё равно. Чего ты вообще так взъелась? Неужели… ты считаешь, что во всём виновата я? — Считаю, виню, — сквозь зубы процедила Телегей, и сердце Арууке будто кануло в бездну, — но не только тебя, а нас обеих. Потому что мы обе стояли столбами, пока Аса кончала жизнь самоубийством. Стояли и смотрели, как ребёнок отдаёт свою жизнь! Мы могли её остановить, могли помешать и увести далеко и надолго от того проклятого места, от этой Мицуми! Но мы стояли… — Тюку трясло. Она расплакалась. — Мы бездействовали… Просто стояли… — Шизуй… — Икуроми шагнула, хотела было обнять сестру, но та, всхлипывая, оттолкнула её от себя. — Я больше не хочу ничего! В той битве я потеряла всех и всё, понимаешь? И теперь я сгораю, Арууке, я медленно умираю от этого! Боль жрёт меня изнутри! — А как же я? Я ведь осталась, я ещё жива. Неужели этого недостаточно, чтобы бороться дальше, чтобы жить? — Так мне теперь твоей смерти ждать? Чтобы потом разбиться вдребезги?! — Телегей, — старшая Колоонзо также перешла на их настоящие имена. Это показывало всю серьёзность ситуации. — Я жива. Я не умру. Я не оставлю тебя, поняла? — Нет, Ару, ты умрёшь, умрёшь! — кричала Шизу, из глаз её падали слёзы. — Рано или поздно ты умрёшь! И я тоже! Этот мир беспощаден, здесь нельзя жить долго и счастливо, понимаешь? Здесь до тридцати не доживают! — Но Наруто и его друзья ведь сделают это, — сухим, шелестящим голосом произнесла Икуроми и вновь сделала шаг к имото. Получилось: она не стала отталкивать от себя. Воспользовавшись этим, Ику осторожно положила ладони на плечи сестры и постаралась бодро улыбнуться, но от этого стала выглядеть ещё грустнее. — Мирное время всё-таки настанет, ты ведь знаешь канон. — А кто сказал, что мы друзья Наруто? Кто сказал, что мы сможем дожить до этого самого «мирного времени» и что нас не грохнут на этой же неделе? А канон… что мне до этого канона? Да пусть живёт этот хренов ублюдок! Срать я хотела на него, на Обито, Зецу, Мадару, Кагую! Срать мне на Наруто, на Нагато и на остальных отмороженных Акацуки! Пусть к чертям все мрут, какая мне разница?! Почему я должна жертвовать всем ради них, когда они, в свою очередь, в любой момент, не колеблясь, могут всадить мне кунай в сердце?! Да пусть всё идёт естественным путём, пусть всех, кого надо, спасают Наруто, Саске и тот ушлёпок «Ками», тарящийся на небесах с умным видом и хромосомной мутацией в глазах! Я устала, Арууке, устала, понимаешь? — Тюка… — Икуроми еле собралась в кучу после такого громкого крика души. — Мы знаем, что случится с этим миром, потому и можем сохранить сотни и даже тысячи жизней, если постараемся. Да, конечно, нелегкое бремя возложено на нас. Наши знания — это и дар, и величайшее проклятье. — Да мы даже Асу не смогли уберечь, а ты мне тут про кого-то ещё втираешь! — с новой силой вспыхнула Шизуй, озвучив недавнюю мысль анэ. — Ты не герой, Ару! И я не герой! Никто из нас и близко не герой! Мы жизней забрали в десять раз больше, чем спасли. Мы — убийцы. Сечешь?! Внезапно наступила тишина. Лишь ветерок дул, шумно вороша листья и ветки деревьев. Икуроми молчала, растерянно глядела на сестру, красную и опухшую от стольких слёз, не зная, чем ответить. Шизуй, не получив должного отпора на свою речь, продолжила: — Давай просто взглянем реальности в глаза и, наконец, оставим это хреново будущее в покое, пока лишний раз ничего не испортили. Взгляды двух Колоонзо столкнулись. Они смотрели друг на друга с обидой и болью и молчали. Только через полминуты Телегей решила всё закончить: она развернулась и ушла прочь, оставив Арууке наедине со своими путанными мыслями на заднем дворе. Жаль только, что сёстры так и не заметили непрошеного свидетеля их эмоционального разговора. — Не волнуйся, я всё записал, — оскалился белый Зецу, исчезая в стволе одного высокого дерева. — Не думал, что этим иномирянкам столько известно… — напоследок пробасил чёрный. Его круглый жёлтый глаз не по-доброму сверкнул. — От них нужно скорее избавиться.

***

Солнце стояло высоко, озаряя всю Страну Рек, такую зелёную и прекрасную, тёплыми лучами. Пускай на горизонте и виднелись белые кучевые облака, но небо всё равно сохраняло нежно-голубой цвет. Мицуми стояла на краю высокого утёса залива Хёпу и грустно наблюдала даль, где мирно дышала водная гладь. Фукусане жутко хотелось, чтобы и залив неистовствовал, чтобы волны, как камни, дробились на острые осколки и чтобы весь мир вокруг чувствовал то же самое, что и она. «Я теперь никогда не смогу спать нормально. Перед моими глазами всегда будут Икуроми, Шизуй и Аса… Зачем, зачем я оставила Колоонзо одних в той больнице, тем более без сознания? Если бы я отключилась, они точно сидели бы подле меня до самого конца, даже если бы Пейн или их напарники заставляли идти на миссию. А я… я не смогла ни пикнуть, не возразить — просто оставила подруг и ушла вслед за Итачи и Кисаме в другую страну. Какого они теперь обо мне мнения? Наверняка ненавидят и презирают. Винят в смерти Асы. Да, здесь вина лишь моя… Но я же не могла просто стоять и смотреть, как Икуроми убивает Аи, как пронзает её тело насквозь ударом молнии! Я должна была вмешаться! Я… я не хотела терять хоть и бывшую, но близкую, очень близкую подругу…» «Одну ты спасла, — заверещала та противная штука — совесть, — зато потеряла аж троих. Каково теперь быть прожигаемой виной и одиночеством?» Мицуми всхлипнула. Сердце рвалось под напором внутреннего голоса, и девушка приложила руку к груди, будто это могло ослабить боль. В голове всё крутилось: «Зря, зря ты оставила их, своих подруг, помирать в больнице!». Фукусана разрыдалась сильнее и мотала головой, отрицая жуткие мысли. «Нет, я этого не хотела, нет! Я бы осталась, но… Итачи и Кисаме… Они сказали… Мне пришлось… Мы должны были выполнить важную миссию…» Оправдания, сплошные оправдания. Жалкая попытка спасти положение, выйти сухой из воды, белой и пушистой, мол, нет, это не я, оно само получилось или обстоятельства того требовали. Никто ничего не требовал, никто никому не обязан, тем более Мицуми. Нужно было стоять на своём: встать памятником подле Колоонзо, ожидая их пробуждения и неминуемого, очень серьёзного разговора о произошедшем. Стоило остаться и разобраться со всем, разъяснить ситуацию и праведно снять с себя вину, а не бежать от проблем, от той каши, что заварилась уж точно не самостоятельно. Айдай в глубине души понимала, что так поступить было бы правильнее, и потому широкая дыра образовывалась у неё в самом сердце, постепенно увеличиваясь и делая больнее с каждой секундой. «Важная миссия» — было ли настолько значительным убийство того купца? Мужчина, тот невысокий пухлый человек, лишь пытался заработать денег, перепродавая оружие. Малейший недочёт, богатый враг — и вот Акацуки уже здесь, в Стране Рек, готовые убить только из-за того, что им заплатили. Кисаме применил одну из своих смертоносных техник и скормил купца акулам, даже не моргнув, лишь оскалившись. «Тот мужчина лишь выживал в таком сложном мире. Кричал, убегал, просил пощады, но смерть всё равно его настигла. Чего бы ты ни делал, как бы тихо ни старался жить, всё равно найдётся тот, кто захочет отнять у тебя жизнь. Правильно ли постоянно жить в страхе? В глухом ожидании врага с богом смерти?» Мицуми меланхолично смотрела вниз. Огромные камни, принимающие на себя удары пристающих волн, терпеливо стояли во множествах опасных метрах от Фукусаны. За всё время в этом Мире Шиноби Айдай умудрилась убить около десяти, может, пятнадцати человек. Хорошими они были или плохими, справедливыми или черствыми — ей никогда не узнать, потому что их уже нет на этом свете. При этом судьба оказалась милостивой к Мицу, подарив ей стихию Кристалла — Шотон. Было бы гораздо болезненнее отбирать чужую жизнь острием ножа, катаны или копья, как это делали Колоонзо, или и вовсе одним стремительным ударом молнии в руке, как Икуроми, не смогшая пронзить тело Аи насквозь. Мицу снова прижала руку к грудной клетке, в место, куда угодило Райкири старшей из сестёр в прошлой битве. Фукусана даже не помнила, больно ли ей было умирать и что ждало по ту сторону жизни. Новый мир? Новый шанс? Или темнота длиною в вечность? «Может, это лишь затянувшийся кошмар? — наивно подумала Мицуми. — Может, если я умру, то очнусь дома? Или в больнице родного мира, в Бишкеке?» Она так и представила: открывает глаза после всех этих шинобивских приключений и испытаний и видит свою больничную палату, а рядом с ней — Арууке и Телегей, впавшие в кому, но выжившие после той страшной аварии по дороге на Иссык-Куль. И такой прекрасной Мицу показалась эта мысль! Что всё произошедшее — игра разума, и на самом деле нет никаких Акацуки, Орочимару и всего этого мира. «Может, на самом деле всё так и есть?» — помятая, с заплаканным лицом и опухшими глазами Айдай всё же приняла решение. Его нельзя назвать правильным, но оно, с точки зрения девушки, единственное и необходимое. Затаив дыхание, она сделала шаг вперёд. Туда, где её ждёт либо привычная жизнь в родном мире, либо твёрдые камни и беспощадная вода, готовая унести жизнь далеко и не вернуть обратно никогда. На секунду Мицу ощутила пустоту. В душе́, под ногами. Страх сковал тело, и только тот самый противный внутренний голос велел потерпеть немного. Ведь скоро всё закончится. — Убиваются лишь слабые, — внезапно произнёс Итачи. Айдай открыла глаза и увидела под своими ногами пропасть. Напарник держал её, сошедшую с утёса, за руку. Он умудрился схватить её в самый последний момент. Ни один мускул на его бледном лице не дрогнул, ни одна бровь не дёрнулась — нукенин, сжав губы в тонкую линию, молча поднял девушку обратно на утёс, да так легко, будто Мицу была пером и нисколечки не весила. Та ойкнула, снова плюхнувшись на землю, а после взглянула на своего спасителя так, что если бы Учиха посмотрел в другом мире мультфильм «Шрек», то обязательно сравнил Айдай с Котом в сапогах. Настолько жалобное выражение лица и глаз пробило мужчину на один тяжелый вздох. — Разве я похожа на сильного человека? — сказала в ответ Фукусана, имея в виду отнюдь не физическую мощь. Итачи долго буравил иномирянку холодным взглядом, что-то разбирая в мыслях. В один момент его зрачки вдруг потеплели — он благородно подал девушке руку, предлагая помочь встать. Мицуми не видела смысла фыркать или отказываться, да и у неё совсем не такой характер для подобного. Когда её маленькая хрупкая ладошка оказалась в его, большой и сильной, Учиха потянул Айдай на себя, заставляя и подняться на ноги, и оказаться в опасной близости к своему телу. Итачи был гораздо выше неё, отчего Мицу, сейчас зарёванная, пустая и разбитая, казалась такой слабой и беспомощной, что её так и хотелось спасти и уберечь от всех напастей сего злого мира. Нукенин бережно провёл по её щеке ладонью, убирая остатки слёз. Но взгляд Мицуми всё оставался отстранённым, словно всё происходило не сейчас и не с ней. Создавалось впечатление, что она и вовсе не была рада внезапному спасению. Итачи отстранился. Развернувшись, зашагал, лишь бросив напоследок: — Идём, Кисаме ждёт. У нас новая миссия.