Чего только не бывает в другом мире!

— Явилась, блять, наконец! — было первым, что сказал Хидан, когда увидел утерянную на долгие недели напарницу. Икуроми добиралась до границы Страны Земли и Страны Водопада всего ничего — чуть больше одного дня, и это на средней скорости. Уставшая после беспрерывного бега иномирянка лишь кивнула в ответ на не совсем дружелюбное приветствие. Погода буквально пела, была весела и прекрасна, а Какузу — нет. Он, наоборот, был сдержан, молчалив и угрюм, как и всегда. Арууке с показным спокойствием терпела на себе острый, прожигающий взгляд зелёных глаз. Колоонзо даже мысленно сравнила этот цвет с той ядовитой примесью, что по закону сказок мешают корявые ведьмы в своих чёрных котлах. Казначей был явно разгневан столь долгим отсутствием девушки. — Где твой плащ? — Икуроми сначала даже растерялась, недоуменно хлопая глазами. А завидев насмешливую улыбку Мацураси, наблюдавшего за напарниками, быстро собралась в кучу. — Порвался или сгорел, — словно нарываясь, она уставилась на Какузу в ответ, но с более флегматичным взором. — Уже и не вспомнить. Отступник Водопада молчал ещё с минуту, не прерывая зрительного боя между собой и напарницей. Но после, видимо, посчитав это дело затратным, развернулся и зашагал невесть куда, лишь кинув через плечо: — Новый не выдам. Икуроми вскинула брови в немом удивлении. А Какузу всё отдалялся, и пришлось поспешить, чтобы нагнать его. На душе было настолько противно, что казалось, скребли не кошки, а существа куда страшнее и злее. Беспокойство прицепилось к Арууке, точно пиявка, и нагло высасывало всю энергию. Девушка чувствовала, как время утекает сквозь пальцы — нужно снова начать копать тему канона. Жанна тогда как-никак оказалась несомненно права, и детальный план в действительности необходим, чтобы не произошло какого-нибудь страшного эффекта бабочки. Нужно было браться за дело прямо сейчас. Старшая Колоонзо судорожно принялась вспоминать, с чего же начался Шиппуден, и где необходимо иномирянское вмешательство во имя мирового блага. Но всю работу памяти и мозга сломал Хидан, оказавшийся подле напарницы. Та хмуро покосилась на него. — Слышал, у вас там хуйня какая-то произошла… — усмешка не сползала с лица джашиниста. Случившаяся битва его явно забавляла, а речь, Икуроми даже не сомневалась, шла именно о ней. — И что? — Какого хрена Жанна с Акёми вообще оказались в нашем мире? — Не знаю, — отрезала Арууке, настойчиво глядя вперёд, на дорогу. «Чёртов Учиха…» — ещё бы чуть-чуть, и она бы рыкнула это вслух. Кто же ещё, если не Итачи, мог рассказать товарищам про Кобуру? Ведь Ику не докладывала о них Лидеру. Местность вокруг была унылой, сухой и пустынной, что даже неудивительно — это как-никак Страна Камня. Ни водоёмов, ни растений, лишь разгоряченная ярким светилом земля. Благо ветра не намечалось, а то совсем печально было бы: и пыль, и песок бы поднялись, нагло попадая в глаза и вызывая чиханье. Икуроми и так через каждые пять минут заливалась ужасным кашлем, ещё и аллергии не хватало — Ками упаси от такого! — Чё ты, бля, жмёшься? Рассказывай давай поподробнее, чего там случилось. — Хидан выглядел весёлым, скорее всего из-за того, что рядом наконец появился человек, который в состоянии выдать больше трёх слов. Не имея столь долгое время нормальной компании, Мацураси уже планировал хорошенько разговорить иномирянку, чтобы их долгий путь не был, как обычно это и бывает, нудным и скучным. Но кто-то явно не хотел настраиваться на беседу. Тем более на столь больную тему. — Я не в настроении говорить об этом, — раздражённо отозвалась Ару. Желание послать напарника в одно место или огрызнуться и нагрубить ему становилось всё сильнее. Но конфликт с нукенином — это последнее, чего сейчас не хватало старшей Колоонзо. Потому она выпрямилась, приняла горделивый вид и, прикусив язык, ускорила шаг. А в мыслях всё крутилось: «Лишь бы не сорваться…» В малиновых глазах вмиг отразилась буря: и гнев, и возмущение, и азарт с воодушевлением захлестнули Хидана. Он вновь решил сравняться с девушкой и заставить её выйти на нормальный, обоюдный разговор. — Значит, ваша лучшая подружка на стороне того змеиного уёбка? — джашинист, хитро прищурившись, внимательно наблюдал за выражением лица Икуроми, всё мечтая заметить хоть какую-то интересную эмоцию. Но собеседница, не хотевшая быть таковой, упорно молчала и старалась игнорировать надоедливого напарника. Раньше это получалось куда легче: она просто ловила серый настрой Какузу и перенимала его на себя, становясь такой же ледяной и равнодушной ко всему. А Хидану не хватало упорности разрушить сей наглый бойкот, и он обычно быстро сдавался, затыкаясь и ловя общую молчаливую волну. Однако в этот раз всё было по-другому. Казначей, оторвавшийся на пять метров от товарищей, словно забаррикадировался неприступным барьером. Он хоть и редко когда говорил с Икуроми, но при этом взаимопонимание у них было всегда. Всегда, но не сегодня, не сейчас. Ару всё смотрела нукенину Водопада в спину и чувствовала, что он стал далёк от неё, хотя близок никогда и не был. Не в физическом плане. Какузу стал совершенно чужим ей человеком. — Колоонзо, блять, скажи что-нибудь! — постепенно выходил из себя Мацураси, уже чуть ли не шипя. Хидан тоже стал вызывать отторжение, хотя раньше при виде его где-то в глубине души у Арууке просыпались тёплые чувства — это никак не хотела уйти та любовь, та привязанность к любимому персонажу, зарожденная ещё более десятка лет назад. Однако сейчас всё стало по-другому, после Иномирянской битвы словно включилось трезвое видение абсолютно всего. Ику вдруг вспомнила, как неприятно было стоять днями ранее возле Дейдары, каким тяжёлым взглядом прожигал её Хируко, настолько, что она поспешила скорее ретироваться, оставив в том месте сестру. Ото всех чувствовалось сильное давление. Всегда ли оно было, или его удалось ощутить в полной мере лишь сейчас? «Акацуки стали для меня чужими? — внезапная мысль даже испугала старшую Колоонзо. — Или это я стала для них таковой?» — Заебала, хотя бы про ребёнка расскажи! — громче взвыл Мацураси, таки не забыв произошедшее в Северном убежище, где призывной волк Шизуй сообщил иномирянкам о пропавшем чаде. — О какой мелкой пиздоблятине вообще тогда шла речь?! «Тётушки Шикуцуми… спасибо за всё!» Реакция была незамедлительной. У Икуроми дёрнулась нижняя челюсть. Зрачки потемнели. В горле встал противный ком, всеми силами старающийся выбить из девушки либо слёзы, либо всхлип. Но Ару прекрасно понимала, что стоит хоть немного дать слабину, как после ни за что не сможет совладать с эмоциями и забьётся в жуткой истерике. Она сжала руки в кулаки и сильнее стиснула зубы, с трудом подавляя свой гнев. — Колоонзо, ты… — почти разразился новой тирадой джашинист, но Ику ему помешала. — Мацураси… — воскликнула она с явно сдерживаемой злостью, но тут же заткнулась, не позволяя себе большего. Названный лишь повёл бровью, искренне не понимая, откуда такая желчь в голосе напарницы. Икуроми так и не выдала продолжение. Только шумно сглотнула все свои чувства и, бросив косяк на нукенина, отошла от него подальше. «О какой мелкой пиздоблятине вообще тогда шла речь?!» Арууке вдруг вспомнилось, как тепло и в то же время горько улыбалась ей Аса в последнюю минуту жизни. И как навзрыд рыдала Телегей, когда они вместе хоронили маленькую девочку в земле тихого, мирного Кусагакуре. В сердце больно закололо. Глаза заслезились. Мимо ушей пролетел возмущенный возглас джашиниста. Икуроми лишь ускорила шаг, хотя в душе ей хотелось бежать. Бежать от Хидана. От Акацуки. От воспоминаний. От этого мира.

***

Арууке со всех ног неслась по деревьям, еле поспевая за напарниками. Хидан хоть и носил с собой тяжеленную косу, но медленней от этого не становился. Когда началась погоня, Ику уже было подумала, что это джинчуурики влез в их акацучий диапазон. Но на самом деле жертвой оказался хлипкий мужик, за которого на чёрном рынке могут дать нехилую сумму денег. К слову, благодаря пепельноволосому товарищу старшей Колоонзо наконец удалось сориентироваться во времени. Ведь она узнала, что находятся они, Акацуки, близ Страны Водопада лишь для того, чтобы на границе перехватить Семихвостого. Точнее, Семихвостую, возвращающуюся со Второго экзамена на чуунина, что проводился в Стране Песка. «Шиппуден близко», — уже в сотый раз за час пронеслась эта пугающая мысль. Иномирянка готовилась к нему, как к всемирному апокалипсису, и сокрушалась каждый раз, когда вспоминала, что всё, что произошло с ней до этого — лишь начало, а самое пекло ещё только впереди. Но, благо, до Мадары, Кагуи и войны далеко, есть время подготовиться. — Пожалуйста, отпустите! Пожалуйста! — раздались противные вопли на всю округу. Икуроми выдался шанс остановиться и перевести дыхание, пока Какузу, который всё-таки настиг свою отчаянно рыпающуюся жертву, доводил дело до конца. Издав тяжелый выдох, Ару закрыла глаза. А открыла их только после предсмертного стона того незнакомого мужика. — Какузу, еблан долбаный! — негодующе завопил Хидан. — Я хотел принести его в жертву великому Джашин-сама! Но казначей не отреагировал. Лишь схватил убитого за ногу и потащил за собой. Мацураси, всё бубня себе что-то под нос, вновь закинул ранее приготовленную для жестокой расправы косу на спину и зашагал следом. Напоследок только обернулся, дабы убедиться, что Икуроми жива и также следует за ними. Колоонзо же пристально наблюдала за беднягой, коего безжалостно волокли по земле. Были ли на пути камни, стукался ли умерший о них головой — Какузу это не волновало. Никогда не волновало. Арууке видела подобную сцену не один, не два и даже не три раза за целый год с этими нукенинами. Но изменить что-то, помешать, осудить или отругать она не могла. И собственная слабость и беспомощность ужасно бесили Икуроми. Но что поделать? Вот именно. Ару продолжила идти.

***

— Я подожду здесь, — оповестила Какузу иномирянка, даже не надеясь на ответ. — И я, блять, туда не сунусь! — брезгливо поморщился Хидан, остановившись. Казначей лишь принял всё это к сведению и также молча направился к Зангею, волоча за собой труп. Зангей — хозяин чёрного рынка, находящегося почти на границе трёх стран: Земли, Водопада и Травы. Хидана воротило от этого типа, а Икуроми и вовсе побаивалась его. С густыми, как у Меркьюри, усами, жирными бровями, круглыми глазами без намёка на ресниц, яйцеобразной головой и смачным шрамом на пол лба, он смахивал на педофила или сбежавшего зэка или сбежавшего зэка-педофила. Год назад, когда Зангей впервые увидел старшую Колоонзо, то долго оценивающе разглядывал её, в глазах его горел дикий интерес. Тогда Арууке впервые за всю жизнь почувствовала себя не человеком, не девушкой, не куноичи, а товаром. Потому что только на товар обычно опускается подобный, как был у Зангея, взгляд. — Чего с тобой? — ухмыльнулся Хидан, с шумом поставив косу перед собой, и облокотился о дерево. — Ничего. — Икуроми тоже зашла под тень древа, остановившись в метре от напарника. Между ними повисло молчание. Мацураси косился на девушку с загадочной полуулыбкой, а Колоонзо лишь хмуро буравила землю. «А если из-за вмешательства в канон Наруто с Саске и вправду умрут… Весь этот мир будет обречён? — Ику подавленно поджала губы. — Столько людей, столько жизней… Может, мне лучше ничего не делать? Уйти подальше от Акацуки, исчезнуть? — она на секунду затаила дыхание. — Умереть?..» — О чём ты всё время думаешь? — Хидан спросил это неожиданно и так тепло, что Арууке невольно вздрогнула и с удивлением воззрилась на него. Нукенин расплылся в улыбке, настоящей и от этого пугающей — иномирянка вконец растерялась. — О тебе, — с сарказмом протянула она и повернула голову в сторону, теперь уже смотря на хилую деревянную дверцу, за коей скрылся Какузу с трупом минутами ранее. Такая жалкая и незамысловатая, она вела в заброшенный склад с кучей пустых коробок, откуда через хорошенько спрятанный проход можно попасть к Зангею. — Реально? — уточнил лукаво. — Как же иначе, — хмыкнув, ответила. И вновь тишина. Икуроми обреченно вздохнула, понимая, что казначей выйдет наружу лишь с тщательно пересчитанными деньгами в кейсе, то есть ещё не скоро. Она закрыла глаза, прислонившись к дереву: может, ей удастся немного расслабиться и набраться сил, скоро как-никак захватывать Семихвостую. Но отдых длился недолго. Горячее прикосновение чужих губ к ничем неприкрытой шее — и Арууке подорвалась с места даже прежде, чем распахнула глаза. По всему телу прошли мурашки. Иномирянка ошарашенно уставилась на ухмыляющегося напарника. — Сбрендил?! — истерично выкрикнула Колоонзо, скорее возмущенная и оскорбленная, чем смущенная. Раздражение вперемешку со злостью накрыло её страшной волной. — Ты, блять, всегда так реагируешь на физическую близость? — Мацураси облизнулся. У Икуроми нервно дёрнулся левый глаз. — Хидан… — буквально прорычала от гнева. Изо рта так и норовила вырваться брань. Нервы сдавали. Арууке стиснула зубы, подавляя эмоции, и в итоге лишь тяжело выдохнула и одной рукой схватилась за голову, словно от боли. Мысли совсем перепутались. — Колоонзо… — в его тоне вдруг послышалось что-то не то, что-то неладное. Икуроми подняла голову и заметила, что Хидан смотрит куда-то в сторону. От глаз Ару не скрылось и то, что он сильнее сжал рукоять косы. Мацураси ухмыльнулся в предвкушении. Ику мысленно чертыхнулась. Враги стремительно приближались.

***

— Триста сорок четыре… триста пятьдесят… триста шестьдесят… — Какузу не ленясь считал выручку, аккуратно перебирая зелёные бумажки. — Та девчонка… — Зангей спросил это неожиданно, без каких-либо предисловий, словно решился на это после долгих молчаливых раздумий. Акацук приостановил счет, но через миг тут же продолжил — этого хватило, чтобы хозяин одной из торговых точек понял, что его слушают. — Какузу-сан, я… мне ещё не приходилось видеть девчонку страннее. Её внешность… необычная, другая. Что-то такое есть в ней. Будто она не отсюда… Казначей насторожился, но считать не переставал. Зангей продолжил надрываться: — С каких земель вы её подобрали, Какузу-сан? — С далёких, — кратко бросил он. — Какузу-сан, она точно заинтересует моего молодого господина. Не хотите ли Вы… — Она не продаётся, — сказал, как отрезал. — Жаль, очень жаль… — приуныл Зангей. Он вдруг развернулся и как бы невзначай произнёс: — Я готов был отдать за неё двадцать миллионов. Нукенин не отреагировал. Зангей прищурился. На время просторную комнату покрыла тишина, лишь шуршание считаемых денег было помехой. — Тридцать пять. Какузу так и замер, перестав считать, и вдруг покосился на небольшой столик, где лежал на данный момент открытый кейс. Кейс, заполненный деньгами по самое не хочу. За того жмурика было выдано всего двадцать пять, а предложенная сумма на десять миллионов больше. На десять. Тридцать пять миллионов. Шестьдесят в конечном итоге за сегодня. В зелёных глазах, таких опасных и ядовитых, как подумалось тогда Икуроми, на мгновение вспыхнула искра. Какузу недовольно вздохнул, глядя на деньги в руках. Он сбился со счета. Считать придётся заново.

***

— Друзья того жмурика, — отозвался Хидан на немой вопрос во взгляде напарницы. Икуроми в мыслях дебоширила, совсем не радуясь приходу противников. Чего-чего, а вот в очередной поединок она вступать не горела желанием. Но никто её мнения, естественно, спрашивать не собирался. Одиннадцать шиноби в красных одёжках и протекторами Скрытого Камня стремительно неслись на Акацуки, как и свойственно ниндзя, откинув руки назад. Тот амбал, что бежал в середине, молниеносно сложил печати. Сухая земля под ногами старшей Колоонзо и Мацураси затряслась в преддверии чего-то опасного. Секунда — и каменные колы, острые и тонкие, злобно пробили поверхность, вырываясь к свету. Хидана спасла его скорость: он в последний момент умудрился подпрыгнуть и, оттолкнувшись о не смертоносную часть кола, взмыть в воздух. Красная коса ловко покинула хозяина и ринулась напролом к оппонентам, несильно цапнув одного из них, оставив порез на щеке, и благодаря толстой верёвке, к которой была привязана, вновь вернулась к джашинисту. А вот Икуроми в который раз миновала погибель лишь из-за рефлекса: третий глаз уловил опасность за мгновения до её начала, и девушка, не давая себе отчёта, применила технику. Тело распалось на разряды — и Арууке, как ветерок, правда, молниеобразный, прошмыгнула сквозь колы и падающие с неба, как астероиды, камни. Слиться со своей стихией дело несложное, но вот управлять ей — наоборот. Картинки со скоростью света мелькали перед Икуроми, не давая сфокусировать взгляд ни на чем. Ару всё ещё неслась неизвестно куда, зачем, от или на кого. В один момент всё остановилось. На иномирянку словно надели огромные наушники, но вместо музыки из них полилась тишина, давящая и неотступная, затмевающая собой все, абсолютно все звуки. В глазах потемнело. Появившийся мрак словно высосал весь свет, всю энергию, всю душу. Пропала чувствительность — Икуроми будто превратилась в облако, пустое и безжизненное, застывшее в черном пространстве, не могущее двинуться и уплыть. Она стала никем. Ничем. Одна в пустоте, в тишине, в темноте. Яркая вспышка потрясла всё сознание: солнце нещадно ударило по глазам, почти ослепив. Покров Молнии внезапно спал — Арууке врезалась в откуда-то появившийся камень, красноватый и огромный, как гора, едва не атрофировав правое плечо, принявшее на себя удар. Как мошка, по глупости врезавшаяся в окно, Икуроми грохнулась на землю, подняв пыль. В каждый миллиметр кожи будто воткнули иглы — Колоонзо затаила дыхание, не смея ни вскрикнуть, ни кашлянуть, ни вздохнуть. Иглы вдруг сгруппировались, образовав ком, острый и по-прежнему нематериальный, и током понеслись по животу, атакуя все внутренние органы, и в конце остановились на конечной. Икуроми широко распахнула глаза, разинула рот в немом крике и выгнулась от боли в сердце. Его словно сжали чьи-то жесткие руки и безжалостно замяли, как пластилин, пытаясь слепить что-то получше того, что было изначально. Мгновения превратились в часы, секунды — в вечность. Но у всего есть конец. Боль отпустила, но оставила после себя неприятное покалывание. Арууке тяжело дышала, как от кросса вокруг всей Страны Огня, и всё пыталась схватиться за что-то, ища поддержку хоть в чем-то. Но местность была пустынной — опорой для девушки стали лишь небольшие камни, которые она тут же сжала в ладонях, превратив в сухой красный песок. «Что… черт подери… что это было…» — Ику зажмурилась сильнее и, стиснув зубы, заставила себя подняться на локтях. Покалывание всё не пропадало, под кожей словно ползала армия муравьев. Оказавшись на ногах, Колоонзо опёрлась о камень, в который ей посчастливилось врезаться минутами ранее. Переведя дыхание, она заметала взгляд, пытаясь вникнуть в ситуацию. Хидан вовсю раскидывал врагов у того же одинокого дерева возле входа в убежище Зангея. Но всё это было далеко, так далеко от Икуроми, что она лишь растерянно помотала головой, не понимая, как умудрилась оказаться за столько метров от напарника. Но бездействовать долго не пришлось: враг настиг иномирянку прежде, чем она успела его увидеть. Удар пришёлся в самое лицо — Икуроми полетела обратно на землю, хорошенько проскользнув по ней. «Почему… Почему я не почувствовала его приближения?!» — Ару в замешательстве чертыхнулась, чувствуя, как изо рта течёт кровь. Тот амбал в красном одеянии уже был в воздухе, прямо над своей противницей, занося руки в смертоносном ударе. Икуроми зажмурилась, сосредотачиваясь и в мыслях моля, чтобы техника сработала. И чудо! Амбал добился своего: достиг своей цели, заставив даже несчастную землю под ней треснуть, однако… Колоонзо, снова слившись со стихией, миновала удар, став неосязаемой. Шиноби Камня захрюкал от боли, что доставила ему оппонентка, пройдя сквозь него, как призрак. Мужчину парализовало, и он с покрасневшими от злости глазами мог лишь пыхтеть и остервенело метать взгляд туда-сюда. Райтон Икуроми бушевал, точно дикий зверь, которого пытались приручить. Старшая Колоонзо в ужасе поняла, что не может совладать со скоростью, полученной благодаря Покрову Молнии. Её то и дело метало из стороны в сторону, как обычно шатает хорошенько подвыпившего человека. Но вдруг техника спонтанно прервалась. Арууке упала на колени, руками продолжая опираться о землю. Привычное покалывание, появляющееся каждый раз после использования техник Райтона, стало невыносимым. Тот «ком» снова забродил внутри. И в один момент остановился. Икуроми на секунду замерла, испуганно вытаращившись на красную почву в паре сантиметров от своего лица. А когда ей показалось, будто в животе что-то взорвалось, как шарик, то вконец припала к земле, глухо вскрикнув. Колоонзо скрючилась от спазма и залилась кровавым кашлем. Красная жидкость водопадом лилась изо рта. Отплевываясь, Ару одной рукой держалась за живот, словно это как-то могло помочь и облегчить жгучую боль изнутри. «Враг рядом, нельзя… нельзя лежать…» — Арууке заставила себя встать. Ноги подкашивались, но держали вес будто свинцом залитого тела. Девушка вновь сплюнула и, брезгливо поморщившись, вытерла рукой окровавленный рот. Глаз уловил движение справа, и иномирянка рефлекторно поставила блок, защищаясь от внезапно появившегося противника, нагло атаковавшего ударом ноги. По сравнению с предыдущим оппонентом этот был низким и хлюпеньким. Икуроми оттолкнулась от земли и, стремглав оказавшись подле врага, нанесла пару хуков. От трёх он смог отбиться, но вот четвёртый стал для шиноби Камня смертоносным: молодого парнишу откинуло на два метра, и он, сам от себя не ожидавший такой слабости перед какой-то девчонкой, опешил. Звук выбравшегося из ножен во внешний мир клинка был последним, что парень услышал. Икуроми, не колеблясь, пронзила его с поразительной скоростью. Тело упало у самых ног Колоонзо. Девушка не успела даже вздохнуть: на неё набежал, как бык на красное полотно, уже знакомый амбал, очухавшийся после разряда молнии и остервенелый от увиденной смерти ближнего товарища. Кровавый клинок отлетел и оказался вне досягаемости. Икуроми схватили за горло, оторвав почти на метр от земли. С такой-то мощью, как у этого каменного ниндзя, хватило бы и пяти секунд, чтобы от девушки не осталось и мокрого места. Но и на сей раз смерть обошла Арууке, лишь задев локтем и попугав: иномирянке вмиг удалось дотянуться до второго клинка, резво вытащив его из-за спины, и вслепую резануть по врагу. Амбал вскрикнул (лезвие воткнулось ему в левый бок), разжал свои огромные ладони и чуть отступил назад. Этих долей секунды хватило Ару, чтобы выбраться и отскочить куда подальше. Снова задействовано правило «либо ты, либо тебя». Икуроми вскинула правую руку в сторону — на внутренней стороне ладони начала появляться чакра, закручиваясь и принимая форму шара. И если раньше старшей Колоонзо приходилось ждать, пока названный ею недочидориган увеличится до приличного размера и вдоволь пропитается энергией Райтона, то сейчас в этом не было надобности. Шар в руке грозно блистал молнией, издавая визгливые, точно птичьи крики, звуки, готовый к исполнению атаки. Арууке понеслась на противника. Тот рыкнул и, вооружившись клинком оппонентки, побежал навстречу. Столкновение было неизбежным. — Икуроми-сама! Пора! — Икуроми, нет! Грубый вскрик. Звук пронзаемой плоти. Рычание молнии. На лицо девушки брызнула кровь — алые капли задорно побежали вниз по подбородку. Чёрные глаза взволнованно смотрели вперёд, в пространство. Правая рука дрожала, и казалось, она вот-вот отломится, рассыпется и превратится в прах. Но ничего этого не произошло. Лишь Шаровая Молния, тот же старый недочидориган, продолжал блистать и угрожать разрядами даже после того, как пробил насквозь крепкого амбала. Клинок валялся на земле: он выскочил из рук шиноби Камня, когда того настиг молниеносный удар Ару. А Колоонзо всё стояла впритык к врагу, перед своей кончиной разинувшему рот от боли, злости или другой эмоции, и не смела ни отстраниться, ни дёрнуть рукой, ни остановить технику. Воспоминания держали её мёртвой хваткой. — Дурочка… Жанна снова усмехалась в стороне. В паре метрах Фавн удерживал Аи. Шизуй истекала кровью на земле. А Мицуми смотрела в упор, и с уголка её рта текла одинокая красная струя. Тёплая кровь подруги всё обрамляла руку Икуроми, пробившую хрупкое тело мощной техникой. Райкири всё ещё кричал, не угасая. Загнанный взгляд Айдай, её бледное, искажённое в гримасе ужаса и боли лицо — у Арууке кольнуло сердце. — Мицу… — вырвалось у Ику с такой обречённостью, горем и виной, так тихо и горько, и она зажмурилась, с трудом сдерживая бушующие внутри эмоции. Старшая Колоонзо поддалась слабости, вместо погибшего амбала видя предавшую, ещё в прошлой битве подставившуюся под удар подругу. А в этом мире подобное непростительно и карается тяжёлыми последствиями. Вот и наглядный пример. Контроль над техникой был успешно утерян. Райтон взбунтовался. Шаровая Молния в руке взорвалась.

***

Будь здесь телепат, он бы побледнел от ужаса и убежал далеко и надолго, услышав мысли Икуроми, полные ненависти, гнева и мата. Она бы и рада выговорить всё это вслух, ругнуться на весь мир шинобивский, однако плачевное физическое состояние этому препятствовало. Недочидориган, такой родной, давно отточенный, увы, чуть было не оставил девушку без правой кисти. К её невиданному счастью, всё обошлось: рука ободранная, в крови, зато при себе. Пав на колени и дыша так, словно до этого флэшем пробежала всю планету, Арууке пыталась вернуть себе контроль над телом. Но разряды бессовестно били каждую клеточку, парализовав, не давая даже шелохнуться. «Черт побрал меня использовать этот хренов Райтон… — злилась на себя же иномирянка. Стиснув зубы, она угрюмо смотрела на чудом уцелевшую конечность и с сокрушением понимала, что теперь ещё долго не сможет применять техники: Ику — левша и не умеет контролировать молнию левой рукой. — Хотя теперь мне кажется, что я вообще не могу совладать с молнией. Знать бы причину…» Старшая Колоонзо вспомнила, как неудачно сегодня применила Покров Молнии, благодаря которому налетела на камень и корчилась от боли внутренних органов. «Моя же чакра ударила меня изнутри, — констатировала она и опешила от сего факта. — Как же так…» — Чего ты, блять, расселась здесь? — вот и Хидан пришёл. Ику мысленно завыла. И он был весь в крови, взлохмаченный, со сбившимся дыханием и странным блеском в глазах. В округе стояла тишина, что значило лишь одно: все враги побеждены. Мацураси (предусмотрительно сняв фирменный плащ перед ритуалом, чтобы Какузу потом не визжал) принёс в жертву двух из них, а остальных убил без всяких церемоний. Приближаясь всё ближе и ближе, джашинист критично оглядывал напарницу. — Не специально, уж поверь, — прошипела Колоонзо, тут же став раздражённой. Она терпеть не могла, когда Хидан начинал к ней придираться и доставать. Одно его присутствие уже выводило из себя. — Будь добр, уйди. Дай оклематься. — Какого… — акацук, прищурившись, ещё раз осмотрел Икуроми, потом перевёл взгляд на мертвых оппонентов, убитых ею минутами ранее, а затем снова воззрился на иномирянку. Крупные разряды, грубо бьющие её, не заметил бы только слепой или ну уж очень глупенький. А Хидан не относился ни к тому, ни к другому типу. Потому на его лице и нарисовалась ухмылка. — Ебать, да ты ж сама себя парализовала! — нервно хохотнул он, не прекращая ухмыляться. Ару помрачнела ещё больше. — Твоя дедукция меня радует, — девушка на пару секунд зажмурилась, терпя внезапно усилившуюся боль. Это постепенно спадало последствие взорвавшегося недочидоригана, возвращая чувствительность и вместе с ней обостряя жгучесть в районе правой руки. Бодрый послеритуальный настрой внезапно исчез, как и ухмылка — Хидан посерьезнел. Его задумчивый взор не предвещал ничего хорошего. Нукенин молчал ещё с минуту, что-то обдумывая, а сделав некий вывод, вновь ухмыльнулся краем губ. Икуроми почему-то показалось, что напарник слегка занервничал. Это ей совсем не понравилось. Мацураси вдруг сделал несмелый шаг вперёд. Ещё хуже. Иномирянка умудрилась заметить, как джашинист выдохнул, словно на что-то решаясь. На что-то явно недопустимое. Арууке поплохело от навалившихся в голову предположений, каждое из которых было хуже предыдущего. — Хидан, отойди, — с нажимом и угрозой процедила Колоонзо, когда мужчина, преодолев никчёмное расстояние между ними, присел на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне. Голый торс был в опасной близости, малиновые глаза продолжали нездорово блестеть. — Мацураси. Сейчас же свали от меня. Пристальный взгляд заставил раненное всякими предательствами и разрядами сердце биться чаще. Икуроми занервничала, хотя из-за всех сил старалась скрыть это. Стало жарко. Очень жарко. И страшно при этом. — Хидан… — Тело всё ещё было оловянным и не хотело подчиняться воле хозяйки. Желание поскорее отпрыгнуть или сбежать было временно невозможным и становилось острее с каждой секундой. Лицо нукенина было в неимоверной близости. Икуроми с Хиданом встретились взглядами. Между ними на миг что-то промелькнуло… Копьё. Из пореза на левой щеке тихонько потекла струйка, загрязняя и без того заляпанное чужой кровью лицо. Мацураси резво слизнул алую жидкость с лезвия, длинного и острого, пригодного для ближнего боя. Арууке ошеломленно моргала секунд десять, прежде чем до неё начало доходить, что произошло, происходит и произойдёт. Когда она подняла круглые, ошарашенные ситуацией глаза на напарника, то ещё больше выпала из реальности. Ведь Хидан уже вывел на земле знак своего бога. Колоонзо видела множество ритуалов джашиниста, с отвращением наблюдала за расправой над, как говорил сам Мацураси, грешниками, даже жалела горе-товарища, с фанатизмом причиняющего себе блаженную, снова же цитируя его, боль. И вновь это всё происходит. Но неужели на этот раз «грешницей» стала она? — Хидан? — сказала таким выразительным тоном, как бы имея в виду: «ты вообще осознаешь, что делаешь?» Кожа его вмиг сменила цвет, приняв окрас, как у скелета. Он горько улыбнулся иномирянке. — Знаешь, Колоонзо… — со вздохом начал Мацураси, устало и лениво, словно в сотый раз объяснял нечто очевидное маленькому ребёнку. — А ты мне, блять, и вправду нравишься. Всегда нравилась. — Какого черта ты это творишь?! — Ару не на шутку испугалась. Она нервно метала взгляд то на перевёрнутый треугольник в кругу, нарисованный чей-то кровью на земле, то на нукенина. — Ты симпатичная. Да и твои подружки с сестрой тоже дохрена такие, но сблизился я почему-то именно с тобой. — Хидан, убери этот знак! — разразилась в крике Икуроми, пытаясь придать своему голосу строгости. Но испуг всё равно был слышен в нём. — Сейчас же! Выйди из хренова круга! Ты понимаешь, что творишь?! — Вообще-то это было миссией Пейна… — Джашинист будто и не слышал слов напарницы, хотя и смотрел на неё безотрывно. — Тогда мы должны были подружиться с вами и получить информацию. Вы ведь, стервы, всё-таки что-то знали о нас, да? Арууке молча хлопала глазами. Хидан хмыкнул и махнул рукой. — Можешь и не отвечать, в принципе мне срать на это. — Ты… ты про то, что было пять лет назад? — осторожно спросила Ику. — Для нас прошло два года, — подметил он временнýю разницу между двумя мирами. — Хотя это херня. Суть не в этом. — Ты хочешь… убить меня? — Ответ был очевиден, но спросить было необходимо. Как и узнать причину, соответственно. — На то воля Джашин-самы, — отозвался Мацураси и едва не пожал плечами, мол, ничего не поделать. В следующую секунду мужчина вновь посерьезнел. — Я обязан принести тебя в жертву. Джашин-сама этого требует. «Да пошёл в жопу твой Джашин!» — Хотелось выплюнуть это в лицо, но Ику воздержалась, чтобы не усугубить ситуацию. — Почему… почему я? Чем я насолила твоему богу? — Особенно выделилось последнее слово. — Завела между нами связь, — отчеканил он, как очевидное. Арууке нервно усмехнулась: — У нас ничего не было, ты сам знаешь. — Я, блять, не про физические отношения. — У нас вообще ничего не было, — поправила она свою предыдущую фразу. — Мы напарники, и на большее я даже не рассчитываю. У меня есть миссия, обязанности, проблемы. Мне не до любви, как и тебе. — Скажи это моему сердцу. — Хидан улыбнулся. Икуроми потеряла дар речи. Выдвижное копьё грозно сверкнуло на свету в руке джашиниста. — Вспомни, что я сказал тебе ранее. «Знаешь, Колоонзо… А ты мне, блять, и вправду нравишься. Всегда нравилась». Арууке в мыслях истерично рассмеялась. Наяву так не получилось сделать, ибо больно. — Хидан, харе дурью маяться! — крикнула Ару, гневаясь. — Пошутил и хватит. Сотри чёртов знак или выйди из круга. Но нукенин бездействовал. Икуроми вспыхнула с новой силой: — Мацураси, сейчас же прекра… Только присевшая на сухую землю птичка испуганно защебетала и снова взмыла в небо, прекрасно осознавая, что сейчас начнётся заварушка, которую ей лицезреть не стоит. Старшая Колоонзо, по-прежнему сидя на коленях, ошарашенно глядела на Хидана, любимого персонажа детства и вот уже как целый год напарника. Он воткнул себе в живот копьё и закатил глаза от нахлынувшего экстаза. На майке Ику в том же районе начало появляться огромное красное пятно. — Давай познаем боль вместе, Арууке! — взвизгнул фанатик и, заверещав от восторга, вынул оружие и засадил его с размаху себе в правый бок. Раздался противный звук пронзаемой плоти. Икуроми замерла, безутешно смотря в пространство. И снова смерть дышала ей в затылок, гладя по плечу и ухмыляясь. Но было рано умирать, ещё многое не совершенно в этом мире. Холодное дыхание Шинигами исчезло — жизнь до сих пор теплилась в девушке. Ведь её спасли. Герой? Добродетель? Нет, Какузу. — Что ты творишь, ушлёпка кусок?! — Как ни странно, но это сказал именно казначей, а не Хидан. Последний, кое-как отойдя от жертвоприношения, неодобрительно уставился на напарника. — Блять, Какузу, чего тебе? Разговор товарищей проплыл мимо ушей Икуроми. Она смогла шевельнуться, смогла подняться на ноги и зажать кровоточащую рану в животе руками. Всё тело жгло от боли, во рту не пропадал отчётливый привкус железа. В глазах постепенно темнело, голова кружилась. Арууке сделала два шага назад, отступая. Ей безумно хотелось убежать с этого места. «Шуншин!» — кричал разум, веля свалить с помощью Техники Перемещения. Чакры вполне достаточно. Нужно только сложить печати, всего-навсего четыре печати… Но руки дрожали, пытаясь остановить кровотечение из-за раны, оставленной Хиданом на себе и Икуроми. Пальцы не слушались. Ару старалась меньше дышать, чтобы не причинять лишней боли, и от того сознание совсем поплыло. — Какузу, блять! Ты не смеешь, я не закончил свой ритуал! — Было последним, что она смогла услышать. А потом настала тишина. Свет вокруг погас. Тьма была повсюду.

***

Проваляться в бессознательном состоянии, отдохнуть, восстановиться и набраться сил было попросту не суждено. Икуроми очнулась через пару минут и, ещё до конца не придя в себя, смотрела на двигающийся серый пол. Она вновь закрыла глаза, всё обдумывая. «А почему я передвигаюсь?» — внезапно настиг её такой вопрос. Иномирянка снова распахнула глаза и уже с недоумением поводила взглядом по округе. Тёмные стены, запах гнили, чувство опасности — Колоонзо была здесь раньше. Это место трудновато не узнать. «Чёрный рынок… — Веки были тяжёлыми, как свинец, но осознание того, что она в логове Зангея, не давало Ару вновь погрузиться в спасительную темноту. Нельзя. Только не сейчас, когда опасность так близко. — Зачем Какузу несёт меня туда?» Колоонзо даже не нужно было видеть лицо того, на чьих руках она лежала. И без этого всё было предельно ясно. Вдруг изменилась температура: стало холодно. Противный запах усилился. Икуроми рефлекторно закрыла глаза, притворяясь спящей, едва только заметив спину Зангея. Тут же раздался его заговорщический, как у крысы, шёпот: — Какузу-сан! — ошеломленный тем, что сделка всё же состоится, он затаил дыхание. — Икуроми Колоонзо, — леденяще произнёс нукенин. У Арууке на секунду замерло сердце. — Столько крови… Она жива? — Пока дышит. «Он что… продаёт меня? — Иномирянка на какое-то время перестала дышать. — Нет, Какузу не мог согласиться… он не способен на такое…» — пронеслась мысль, сопровождаемая немым истерическим хохотом. Но в памяти вдруг всплыло блаженное лицо Хидана, когда он приносил Ику на распятие к дьяволу. То есть к своему богу Джашину. В его искрящихся малиновых глазах не было ни раскаяния, ни горя, ни боли. Лишь восторг и экстаз. Икуроми напряглась. К чему все эти позитивные мысли? «Не мог», «не способен» — нет, наоборот. Для Какузу деньги превыше всего, а для Хидана — его религия. Как и для остальных Акацуки важнее всего собственные ценности. Им всем в действительности всё равно на иномирянок, которым они поначалу помогали из чувства долга. Арууке только поняла, что никто из нукенинов не поможет ей спасти Аи и убить Жанну. В этом мире каждый сам за себя, и глупо надеяться, что такие жестокие и хладнокровные убийцы будут помогать и защищать, если от этого для них не будет выгоды. «И ты их хочешь спасти от погибели», — с упрёком напомнил внутренний голос. — Да-да, отлично! — Икуроми грубо положили на твёрдую, явно металлическую поверхность. Она вдруг почувствовала на себе чужой взгляд. Жутко захотелось вскочить и вмазать Зангею в лицо, но открытая рана в животе не позволила бы и дёрнуться. — Я обещал вам тридцать пять миллионов… Зангей направился в дальний угол помещения за кейсом. Какузу поддался вперёд и пристально наблюдал за хозяином сей торговой точки. У Ару появился шанс сбежать. Чувствуя лишь острую боль и бешеный стук своего сердца, Икуроми решалась на последний выпад. Сможет ли она молниеносно сложить всего четыре печати? Хватит ли ей сил и терпения? Успеет ли она применить Шуншин прежде, чем Какузу схватит её? Колоонзо не была уверена ни в чём. Но она обязана была попытаться. Арууке представила, к кому хочет переместиться. Сердце вот-вот готово было вырваться наружу — так сильно оно стучало. Иномирянка крепче стиснула зубы, уже готовая к вспышке боли. Необходимы лишь четыре печати… Итак, пора. Сейчас или никогда! Икуроми резко распахнула глаза и сразу сложила печать Собаки. Затем Быка. Какузу уловил движение краем глаза и, вмиг развернувшись, направил свои чёрные нити на напарницу. Печать Птицы. Зангей, держа в руках чемодан с деньгами, замер, будто спиной чувствуя, что происходит, и не осмеливаясь даже дышать. Нити были в метре от Ару, когда она сложила печать Свиньи. Секунда на применение техники. Секунда на то, чтобы нити добрались до своей цели. Икуроми крепко зажмурилась. Руку и живот будто подожгли заживо, боль буквально оглушила Колоонзо. Но девушка стойко терпела, моля лишь о том, чтобы дзюцу сработало. Но никакого характерного для сей техники хлопка она не услышала. Не почувствовала и лёгкого дымка, который должен был появиться ненадолго. Арууке схватили. Секунды превратились в мученическую вечность. Темнота нагнетала. — Ику?! — прозвенел взволнованный голос. Икуроми открыла глаза. Вместо серого потолка она увидела голубое небо. Вместо металлической кушетки под ней была горячая земля. Вместо нитей Какузу её держала Шизуй.